Хотел бы я, чтобы было все во сне

В коридорах Камелота еще никогда не было так тесно и жарко. И дело не в количестве людей или погоде: за окном прохладный вечер, а в коридоре всего два человека. - Артур… - Заткнись, - шипит низкий голос, и Артур затыкает собеседника самым эффективным способом из ныне известных ему. - Но прием… - стонет парень, слабо сопротивляясь, упираясь локтями в широкую грудь, увешанную регалиями и знаками отличия. Артуру глубоко все равно, что происходит за пределами короткого коридора, проходящего между тронным залом и переговорной. И, хотя Артур был пунктуальным и вежливым человеком, как полагается истинному Королю, он не мог проигнорировать тот откровенный жест соблазнения пару секунд назад. Артур и Мерлин после официального приветствия гостей из соседней страны в тронной зале неспешным шагом шли в переговорную, чтобы уточнить маршрут торгового пути. - Тройная Богиня… - Артур похлопал себя по нагрудным карманам и по штанам (он издал указ, чтобы все королевские наряды были с карманами, а-то в 21 веке ты не человек, если некуда положить мелочь). - Что случилось? – Мерлин стоял в выходной рубашке, расшитой серебром, в вельветовых штанах (с карманами), а поверх всей этой красоты была накинута красная мантия из жесткой ткани, цвета чуть светлее, чем бархат королевской мантии. - Забыл печать на подлокотнике… - с досадой выдохнул Король. Иногда даже карманы не спасали от человеческой забывчивости, а напрягать слуг, чтобы они таскали одну металлическую печатку, по мнению Артура, было верхом идиотизма. Поэтому печать носилась в королевском кармане. Еще одно нововведение от Короля. Ведь в действительности, чем меньше людей знает о документах, которые ей заверяются, тем лучше, верно? - Но я точно помню, что ты положил ее в карман… - Мерлин, я говорю, что забыл ее на подлокотнике! - Артур уже развернулся, чтобы вернуться в тронную залу. Последнее время Артур раздражался по пустякам, стоило кому-то шагнуть слишком громко, как Король просто с ума сходил от раздражения, а если Мерлин начинал ему перечить, то тот буквально сатанел. Маг нахмурился: уже порядком надоело, что к нему постоянно придираются на пустом месте без малого целый месяц. А, казалось бы, на почве чего сейчас Артуру беситься? Мелисса живет в комнате этажом ниже, вокруг нее постоянно порхают служанки и присматривают разные репетиторы, она успешно изучает магию, а в страну постепенно приходят мир и спокойствие. Благодаря магическим отрядам, которые избавляли границы от теней, простые люди начинали спокойнее относиться к магии. «Счастливый Король сходит с ума»? – думает Мерлин каждый раз, ведь в перерывах между этими приступами агрессии и раздражительности к Артуру просто невозможно подступиться. Стоит только Мерлину намекнуть на поцелуй или слишком откровенно прикоснуться, Артур только нервно одергивает руку. Мерлин старательно гнал гнетущие мысли о том, что рядом с Мелиссой Артур не нуждается в Мерлине в том качестве, в котором он нужен магу. Но быть хорошим другом человеку, который этого действительно достоин тоже правое дело, поэтому Мерлин страдает от силы неделю и прекращает всякие попытки заполучить внимание Артура за рамками хорошего друга. Все-таки полтора миллениума одиночества и ожидания перевешивают несколько месяцев редких поцелуев и одного спонтанного признания. Надежда распустилась, но завяла также быстро. И Мерлин не сожалел об этом, потому что он знал, каким может быть Артур, когда не ограничен ни статусом, ни предрассудками. Этого хватило, чтобы просто счастливо грустить. - Артур! – не выдержал маг и поймал уходящего Короля за руку, остановил и резким движением развернул к себе, - ты хуже маленького ребенка, - Мерлин раскрытыми ладонями быстро провел по нагрудным карманами жилетки и заворчал, - я говорил, что видел, как ты положил печать в карман, так какого черта ты мне не веришь, - ладони скользнули по силуэту под тяжелой мантией, вдоль боков и застыли на бедрах. – Хоть я прожил больше твоего, - ловкие руки быстро проверили карманы поверх ткани, погладив и похлопав коричневый бархат штанов, - но память моя, - Мерлин более чутким движением приглаживает ткань на левом бедре и без разрешения засовывает руку в чужой карман, игнорируя Артура, - мне еще ни разу, - он вытаскивает на свет печать, нахально улыбаясь Королю, - не измен... – но договорить ему не дает жесткий поцелуй. Артур странно смотрит на Мерлина, будто злится, и прижимает теснее к себе, заползая под красную мантию. - Ар… - но чужой язык затыкает рот, а когда Мерлин хочет отвернуться, его подбородок зажимает железная хватка. Артур наступает на Мерлина, прижимая за талию: хоть ноги заплетаются, Пендрагон не сбавляет напора и не дает упасть, почти болезненно сжимая. Но Мерлину уже все равно, он обнял Артура за шею, почти повиснув на нем, пытаясь хоть как-то отвечать на поцелуи, нежные укусы и ласки языка. Все смирение буквально за одно касание разбилось вдребезги, и душа требовала компенсации за каждую глупую болезненную мысль, которую успело породить сознание благодаря ее страданиям. - Мерлин… - быстро шепчет он, на мгновение разрывая грубый поцелуй. Артур прижимает своего мага к стене, отпуская подбородок и уводя ладонь в короткие волосы. Рука спускается с талии, ниже, наслаждаясь теплым вельветом на ягодицах, скользит чуть ниже, приподнимая бедро Мерлина, чтобы быть еще ближе, чтобы чувствовать, что не только он один сейчас горит и ничего не слышит кроме стука крови в ушах и горячего дыхания. - Но прием… - стонет парень, слабо сопротивляясь, упираясь локтями в широкую грудь, увешанную регалиями и знаками отличия. - Там Ланселот. Он все сделает, - сбивчиво и отдельными словами произносит Артур, снова целуя и начиная расстегивать тонкую рубашку своего мага. – Месяц, Мерлин… долбанный месяц… - ругается Артур, вылизывая подставленную шею, оставляя на ней красные следы укусов и влажных поцелуев. - Но… - Просто заткнись… - выдыхает Артур и снова целует припухшие влажные губы, прикасаясь трясущимися пальцами к подтянутому животу. Именно в этот момент одежда откровенно мешает, и Артур уже старается над шнурками Мерлина, которые так усердно держат штаны, когда со спины раздается деликатный кашель. Артур не обращает на это внимание, потому что Мерлин этого не заметил, увлеченно целуя его, и, в конце концов, любой идиот поймет, что Король Британии сейчас чертовски занят очень важными переговорами, так что пусть все остальные катятся к чертям. Когда с завязками покончено, Артур задирает рубашку, чтобы она неровными складками собралась под шеей и предвкушает как его губы коснуться этой светлой кожи, как Мерлин выдохнет его имя, прижав теснее своим бедром, которым сейчас так откровенно трется. - Братик… На Артура выливают ведро ледяной воды, и он словно статуя застывает на месте, но Мерлина, однако, это нисколько не смущает, потому что он продолжает тянуться и требовать ласк легкими поцелуями на скулах и щеках. - Артур… - шепчет он, открывая немного опьяневшие глаза, - почему ты… Мелисса?.. Повисает мгновение гробового молчания. - Ээ… - первым находится Мерлин, опуская ногу на пол и выпуская Артура из объятий, попутно стараясь не потерять штаны и одновременно заправить рубашку. Выходит из рук вон плохо, но Артур во время вспоминает о себе и прикрывает Мерлина, расправив мантию, как занавеску. - Что ты тут делаешь, родная?.. – голос низкий и немного дрожит, поэтому Король негромко кашляет, прочищая горло, - что-то ищешь? – чувствуя, как неловкость охватывает его от коленок до локтей, поэтому нет возможности отстраниться от Мерлина, который безуспешно копошится с завязками. - Тебя, - улыбаясь, как ни в чем не бывало, отвечает фея, - я хотела спросить: ты разрешишь мне сегодня переночевать у леди Гвен и сэра Ланселота? - О… они приглашали? – Артур стоит спиной к сестре, расправив тяжелую мантию, ту самую, которая из блесток и искорок возникла за его спиной в Темной параллели, и чувствует себя, если не идиотом, то очень неловко. Он начинает понимать чувства Мерлина, и конкретно в этой ситуации может с уверенностью сказать, что ему это не нравится. - Конечно! Леди Гвен неделю назад спросила, но я думала, ты и Мерлин поссорились, поэтому ты такой злой ходил… Но если вы помирились, то ты отпустишь меня, да? – замерла и сжалась в предвкушении «да» девочка, сияя синими глазками. Артур бы умилился, если бы не пребывал в столь неловком положении. - Конечно, родная. Развлекайся, - натянуто улыбнулся он, когда легкий узел на штанах Мерлина развязался, и вельветовые брюки упали на пол, тихо шурша. - Урррааааааа!!! – убегает прочь маленькая принцесса, стуча каблучками туфелек и раскидывая рюши на платье с оборочками. – Вы тогда целуйтесь, а я пойду леди Гвен расскажу! – радостно кричит прелестница и закрывает массивные двери. - Мел!.. никому не… – вскрикивает старший брат, но уже поздно. Артур выдыхает и отстраняется от Мерлина с единственной мыслью – идиотизм заразен. - Ты идиот… - выдыхает он еще раз по той же причине, закрывая глаза ладонью и качая головой. - Я не виноват! Она сама научилась открывать заколдованные двери! – возмутился Мерлин, спешно подтягивая штаны. - Ты все равно идиот, - не сдается Король: ему, в отличие от Мерлина, все равно, видит он его растрёпанную и помятую одежду, замечает ли он топорщившуюся ширинку, видны ли следы поцелуев на шее. Голова болела за одного лопоухого идиота, который почему-то неимоверно раздражал этой своей растерянностью и в то же время вызывал желание еще раз прижать его к стене и продолжить с места, где их прервали. - Артур… - Мерлин осторожно касается королевского плеча. Все-таки Мелисса для него всегда останется больной темой, - прости… - непонятно за что, но Мерлин чувствует необходимость извиниться. - Ладно, не важно… - выдыхает Артур, наклоняясь за печатью, которую они уронили. – Пошли на этот прием… хотя я уверен, что Ланселот уже все уладил и справился своей печатью… - замедляя речь к последнему слову Артур ощущает себя полнейшим идиотом, а Мерлин старается, чтобы его хихиканья не были слышны, ведь факта, что Артур знает, что Мерлин сейчас над ним хихикает, вполне достаточно гордому Королю. Когда они входят в переговорную комнату, Ланселот уже закрепляет печатью карту, на котором выверен торговый путь. - О, мы уже закончили, милорд, - кланяется первый советник, улыбаясь Артуру и дергая себя за воротник рубахи. Артур сдерживает смущение легким кашлем и подвязывает мантию потуже, а Мерлин спотыкается от неожиданности и падает на спину своему Королю. - Прошу прощения, что не смог лично подписать наши договоренности. Моя сестра, Мелисса, срочно вызвала нас с господином Первым Магом в свои покои. По замку последнее время гуляет странное магическое существо… - врал напропалую Король и не краснел. - Но я все уладил. Теперь здесь безопасно, как в колыбели! – улыбнулся Мерлин, Ланселот хихикнул, а Артур ударил Мерлина локтем. С повышением у Мерлина прибавилось власти ровно как и наглости… - О, ничего страшного. Я понимаю Ваше беспокойство о сестре. Все-таки после того, что случилось с леди Морганой… - закивал делегат в дорогой норковой шапке. – Мы не сможем забыть ту шумиху, которую подняла маленькая принцесса. - Вы правы, лорд Андред. Но хорошо, что в Камелоте разрешена магия и наше родство подтвердили каждый проверяющий нас колдун и ведьма, - улыбнулся Артур. - Без сомнения леди Мелисса вырастет красивой девушкой при таком благородном брате и великолепном Короле столь замечательного королевства. - Благословение Вашим речам, лорд Андред, - сахарно рассмеялся Артур, жестом призывая гостей на выход. Ланселот и Мерлин видели, как закипает их Король, но провоцировать Артура таким образом было бессмысленно. Артур хоть и злился, но понимал, что все это пустые разговоры да бредни алчущих идиотов, да и злился он только потому, что это касалось сестры. Прощание было долгим и полным всяких сплетений завуалированных оскорблений, умело и искусно замаскированных под взаимно вежливые комплименты и обращения. И всякий раз, когда Мерлин становился свидетелем такой «перебранки» светских львов, он понимал, что Артур не использует и половины своих возможностей оскорблять. И это безумно радовало: не потому, что Мерлин чувствовал возможность своего поражения, а потому что эти наложения слов на слова не были в истинно Артуровской манере. - Каждый раз хочу отсечь ему язык… - устало выдыхает Артур, когда лорд Андред выезжает из замка, - или голову… - Думаю, если бы вы не застряли посреди коридора, то наши переговоры продолжились бы много дольше, - заговорщицки улыбнулся Ланселот, одергивая свой воротник. Мерлин опустил глаза, скрывая смущение, а Артур снова прокашлялся, - любит лорд Андред перепираться с тобой, Артур, - словно ничего не заметил, продолжил рыцарь. - Ага… - блеснул оригинальностью Король. - Я, наверное, оставлю вас… - замялся Ланселот, позволяя Мерлину и Артуру самостоятельно додумать милое обращение, так деликатно опущенное чутким другом, - меня ждет Гвен и леди Мелисса, да Артур? - Ага… - стушевался Король, не смотря Ланселоту в глаза, но при этом гордо задрав подбородок. - До завтра! – бросил он на прощание и, смеясь в кулак, удалился, но Артуру еще долго слышалось удаляющееся эхо ухохатывающегося Ланселота. Артур был благородным и злопамятным Королем. - Мерлин, прекращай уже… - А? что? – удивился маг внезапному приказу, – ты о чем? - Прекращай распространять свои флюиды тупости. - Знаете что, милорд, – насупился маг, - до перерождения Вы были куда меньшей зад… - но Артур снова не дал ему договорить. Мерлин бы возмутился, но пока он не привыкнет к этим внезапным поцелуям, у Артура было абсолютное преимущество. - Сегодня спишь в моих покоях, - поставил Король перед фактом. Мерлин моргнул, удивился и улыбнулся, - как прикажете, милорд, - и сам поцеловал еще влажные губы своего Короля. И совсем для утопии Тем временем, выпавший из кармана штанов сухой цветок Килгарра взмыл в воздух, подцепленный сквозняком, и вылетел в окно. Пребывая на крыльях ветра, красный тлен последнего дракона мчался на встречу своей Судьбе – к Авалону. Над магической землей, где сосредоточены силы природы и Богини, цветок сгорает и осыпается пеплом, и пылью ложится на землю. И когда этот предсмертный огонь доберется до подземного ущелья, то произойдет Чудо. В темноте и во мраке холодных сталагмитов покоится драконья кладка. И только огонь другого дракона может оживить жизнь внутри. И только тлен настоящего дракона может сгореть еще раз в кромешной тьме, он будет сиять только тогда, когда надежды на спасение уже не будет. Ведь любая магия призвана дарить Чудо этому миру. The End (final) Спасибо всем, кто прочитал!