Perfect

       В просторной гостиной Блэк-хауса пахло еловыми ветками, ванильным пудингом и тяжелыми духами леди Лестрейндж, которые намертво заглушили тонкий аромат парфюма леди Малфой. Вечер можно было бы назвать настолько домашним, насколько вообще мог быть домашним вечер после большого званого обеда, на который слетелись именитые родственники хозяина замка.        Среди мужчин лениво текли неспешные разговоры о финансах, о том, какие артефакты следует придержать до лучших времен, а которые лучше бы спустить с рук в текущем месяце, и о хитросплетениях новой политической игры, которую затеял достопочтенный господин Гарольд Минчум против глубокоуважаемой госпожи Миллисенты Багнолд. Важно попыхивая трубкой, Августус Руквуд строил предположения о том, как долго продержится на министерском кресле мистер Минчум, хитро прищурившись, его внимательно слушал Яксли, изредка вставляя остроумные комментарии, а сэр Мальсибер, задумчиво теребя недавно отпущенные бакенбарды, ненавязчиво интересовался у супруга младшей дочери хозяина замка о том, во что следует вложиться в этом году. - Рудольфус, друг мой, скажите, как там ваши дела в семейном бизнесе? – с вежливым интересом спрашивал Сигнус Блэк, владелец Блэк-хауса, у своего зятя. - Не хочется хвастаться, но нам с Беллатрикс хватает на мои прихоти и её капризы, - с тонкой улыбкой отвечал молодой мужчина с изысканными чертами лица. - Я очень рад за вас с Беллой, - кивал мистер Блэк. - Такая женщина, как моя племянница, должна получать всё лучшее, и Рудольфус отменно с этим справляется, - усмехнулся мистер Розье, убирая от губ толстую сигару. - И за что тебе такое счастье, брат? – тяжело вздохнул юный Рабастан Лестрейндж, молодой повеса и знатный гуляка. – Твоя жена – первая красавица в свете, в бизнесе везет несказанно, в Министерстве с тобой все считаются! Недаром отец вечно твердит ровняться на моего удачливого старшего брата!        Рабастан похлопал Рудольфуса по плечу, а тот только польщено улыбнулся и ответил что-то про то, что сам не может поверить в свою удачу. - Маркус, я уже начинаю завидовать старшему сыну Сильвия, - заметил Яксли так тихо, чтобы его мог слышать только Мальсибер. – Как может один человек получить абсолютно всё? Доходные поместья по всей Британии, красавицу жену, место фаворита в Ближнем Круге! - Не хочу расстраивать тебя, друг мой, - тяжело вздохнул мистер Мальсибер, - но не так давно своевременное вложение принёсло ему доход, исчисляемый сотнями сотен галлеонов. Лестрейндж даже Малфоя обскакал в этом году.        Прекрасная половина гостиной тем временем занимала диванный гарнитур недалеко от с большим вкусом убранной рождественской ели. Почтенные дамы и юные леди рассуждали о том, не пора ли сделать ремонт в Мальсибер-хаусе, чтобы тот не уступал Лестрейндж-холлу, стоит ли в грядущем летнем сезоне появляться в свете в лиловом, или же отбросить этот цвет в угоду черному, который становится популярен благодаря леди Лестрейндж, и что же всё-таки наиболее очаровательно в юном наследнике Малфоев, который не так давно был представлен своим счастливым отцом всем гостям Малфой-менора на торжественном рождественском приёме. Прехорошенькая юная мисс Розье рассказывала своей тетушке о восхитительных стихах, которые прочла не так давно, а сама мадам Блэк с затаённым триумфом посматривала на двух своих дочерей, которые были одинаково хороши собой, обе в этот вечер были с мужьями, лучше которых не найти, а младшенькая к тому же не так давно демонстрировала всем гостям крепкого и здорового сына, которому не было и годика. - Вы видели бриллианты леди Лестрейндж? – тихо шептала леди Флинт на ушко мадам Забини. - И не говорите, душечка, с этим колье впору идти топиться. Интересно, во сколько оно обошлось бедному Рудольфусу? -… а потом Рудольфус забронировал весь замок Нойншвайштайн, чтобы нашим выходным никто не мешал, и мы несколько дней осматривали его просторы и любовались ландшафтами, - громко и четко говорила на редкость привлекательная женщина лет тридцати, которая выделялась из всей горстки знакомых и родственниц не только своей вызывающей красотой с легким оттенком надменности, но и бархатным платьем мрачного черного цвета, глубокое декольте которого оттеняло белизну её восхитительной груди, а пышные рукава «баранья ножка»* - тонкость хрупких запястий. – После него красоты Версаля кажутся какими-то неестественными, а интерьеры замка мне пришлись настолько по душе, что Руди сразу по приезде в Лестрейндж-холл затеял ремонт, чтобы меня порадовать… - Ах, маман, ну как же Беллатрикс так повезло во всём? – со вздохом обратилась мисс Розье к матери. – Красивый и богатый муж, который на руках её носит, такие замечательные украшения, и ведь все её уважают и ею восхищаются! Хотела бы я, чтобы моя кожа так же ослепительно сияла, а волосы так же вились!        Казалось, что Беллатрикс приковывала к себе всё внимание своей красивой хорошо поставленной речью и приятной внешностью, как Рудольфус обращал на себя завистливые взгляды толстым кошельком и красавицей-женой.        Всё в этой гостиной было до педантичности, прямо-таки до тошноты идеально. Выходные туалеты дам сочетали в себе изящество и роскошь, достоинству их кавалеров могли позавидовать особы королевской крови, и всё в самой просторной комнате от рождественского венка над камином до пышной ели с ангелом на верхушке полностью соответствовало всем писанным и неписанным традициям и канонам высшей чистокровной аристократии, ровно, как и восхитительно приготовленный ужин и предшествующий ему приём. - Прошу простить нас с Рудольфусом, маман, Цисси, - прохладно, но вежливо, проговорила Беллатрикс, когда часы пробили одиннадцать. – Боюсь, что мы вынуждены вас покинуть. - О, нет, Белла, - картинно всплеснула руками женщина зрелых лет, но всё ещё весьма приятной наружности. – Вы разобьёте этим моё бедное сердце! - Нет, нет, без нашей чудесной леди Лестрейндж вечер будет уже совсем не тот, - обмахиваясь малиновым веером в тон платья, деланно печально застонала мадам Мальсибер, которая после вторых родов чуточку разошлась в фигуре, что стало принято называть пикантной изюминкой или очаровательной пышностью форм. - Вы ведь так и не закончили ту занятную историю о вашем последнем путешествии с мужем по Европе! – подала голос госпожа Руквуд, с расстроенным видом оправляя кружева своих лиловых юбок. - Обязательно в другой раз с этого и начну, моя драгоценная подруга, - ответила статная леди Лестрейндж, поднимаясь со своего места, дружественно сжав пальчики польщенной Саманты Руквуд и ослепительно улыбаясь, обнажая белоснежные ровные зубы. - До скорого свидания, дорогая сестра, – подала голос стройная молодая волшебница, которая казалась очаровательной даже на фоне своей красавицы-сестры, потому что в сравнении с прочими дамами в гостиной словно имела вдвое более густые волосы цвета расплавленного золота.        Как раз в этот момент от круглого столика с покером, где сидели мужчины, отделился виновник многих сплетен и пересудов, Рудольфус Лестрейнж, дабы приблизиться к женской части гостиной. Он был высок, хорошо сложен и одет с безупречным вкусом. Все уже много лет назад сошлись во мнении, что никто не мог составить красавице Беллатрикс более подходящую пару. - Приношу свои глубочайшие извинения, моя милая мадам, - с учтивой нежностью обратился мистер Лестрйндж к теще, – и уважаемые дамы, боюсь, я вынужден похитить у вас Беллатрикс. - Ах, Рудольфус, как можно быть столь жестоким? – сетовала мадам Блэк. – Вы лишаете этот мрачный дом его главного украшения, утешает только то, что Цисси пока что остается.        Нарцисса, сидящая подле матери, всем своим видом выражала скромность, хотя была твёрдо уверенна в том, что она минимум вдвое красивее любой из присутствующих дам за исключением, разве что, родной сестры. Беллатрикс с устало-доброжелательным видом обвила локоть супруга своими прекрасными тонкими руками и смиренно улыбалась, прекрасно понимая, что даже юная Цисси не может потягаться с её тяжелой и пьянящей красотой или грациозным соблазнительным телом. Впрочем, к чести старшей сестры, её мысли занимали и более важные вещи – она боялась опоздать в другое место, в которое имела приглашение в этот вечер. - Едва ли Блэк-хаус можно назвать мрачным после последнего ремонта, как нельзя назвать его ослепительный цветник обедневшим, когда самая красивая женщина света всё ещё называет его своим домом, - льстиво заметил Рудольфус Лестрейндж, в то время, как Беллатрикс только улыбалась, предоставив супругу умасливать свою матушку. - Хочется ещё раз поздравить с праздником моих прекрасных дочерей, - с улыбкой проговорил Сигнус Блэк, так же покинувший стол для покера, чтобы пожелать удачной дороги своей любимице-дочери. – Беллатрикс, желаю вам с Рудольфусом исполнения всех желаний в эту прекрасную ночь. Нарцисса, вам с Люциусом я скажу пару слов отдельно, когда твой супруг наконец-то закончит разорять наших гостей за покерным столом. - О, папа! – растроганно защебетала Нарцисса с ударением на второй слог, как это было модно, после чего поспешила встать на цыпочки, чтобы оставить легкий поцелуй на чисто выбритой щеке родителя.        Но леди Малфой зря старалась – всё внимание Сигнуса Блэка было сосредоточено на Беллатрикс, как и всегда. - Какие же у нас могут быть желания, отец? – более сдержанно проговорила старшая из сестёр, на плечи которой супруг уже опустил тяжелую мантию, подбитую горностаем. – Разве вам неизвестно, что все наши желания уже давно сбылись, и нам теперь и мечтать-то не о чем, - она растянула багряные губы в улыбке, и чета Блэков с гордостью посмотрела на своего первенца. - Я очень рада, если это так, милая, - кивнула мадам Блэк. – Где вы планируете провести остаток ночи? - Увы, мигрень совсем замучила Беллатрикс, - сокрушенно добавил Лестрейндж. – Нам лучше скорее вернуться домой.        Попрощавшись с родителями Беллатрикс и с остальными присутствующими, Лестрейнджи поплотнее запахнули свои зимние мантии, чтобы выйти на мороз через парадное крыльцо, где был приоткрыт антиаппарационный купол. - Они очень красивая пара, правда, Люциус? – вздохнула Цисси Малфой, глядя в окно, как сестра с мужем растворяются в воздухе. - Да, и на редкость удачливая, - не без зависти вздохнул Малфой. - Сигнус, - проговорила Друэлла Блэк, - как же всё-таки Беллатрикс в последние годы расцвела, я очень за неё рада. Почти все теперь прислушиваются к её словам и уважают нашу дочь. - Да, Рудольфусу несказанно повезло, - кивнул мистер Блэк.        Едва чета Лестрейджей с хлопком оказалась в просторном холле Лестрейндж-холла, как Беллатрикс отстранилась, а затем, скинув на руки появившемуся домовику свою мантию, поспешила вверх по большой лестнице. - Я думала, что умру со скуки! – звонкий голос леди Лестрейндж наполнил собой весь холл. – Никогда в жизни столько не лгала! - Не могли же мы рассказать о том, как целую неделю потрошили грязнокровок на севере Ирландии, - негромко хмыкнул Руди, неспешно направляясь вслед за женой. - Когда уже можно будет сбросить с себя все эти проклятые маски?! – не унималась Белла.        Беллатрикс прошла в свой будуар, который мог бы посрамить личные покои Марии-Антуанетты, а Рудольфус поспешил вслед за нею. - Скорее, помоги мне снять колье, оно ужасно тяжелое и царапает шею, - властно приказала Беллатрикс, поворачиваясь спиной к мужу. - Не спеши так, Белла, ты никуда не опаздываешь, - попробовал заикнуться Рудольфус. - Он ждал меня к одиннадцати! – возмутилась волшебница, поспешно сдирая с рук массивные перстни. – Думала, Цисси с матерью никогда не отвяжутся! - Белла… - Руди осёкся, а его руки замерли на застёжке колье. – Останься, пожалуйста… Сегодня же Рождество…        Беллатрикс тоже застыла, и её глаза встретились взглядом с отражением Руди в большом зеркале. Леди Лестрейндж словно испытала укол жалости к мужу или почувствовала муки совести, что было менее вероятно. - Беллатрикс, пожалуйста… - прошептал Лестрейндж, осмеливаясь трепетно и нежно обнять стан жены. - Ты знаешь, я не могу, - резко бросила Беллатрикс, высвобождаясь из рук мужа и больше не глядя ему в глаза.        В руках у Рудольфуса осталось только бриллиантовое колье. Один из его бесконечных подарков жене, на который ей тоже плевать. Как и на него. - Проклятье, хоть один раз в жизни ты можешь провести со мной время без его приказа! – рявкнул Руди, у которого уже накопилось достаточно обид. – Просто побыть со мной дома, а не на рейде или в обществе!? - Я проведу с тобой вечность, когда нас положат рядом в твоём склепе! – не осталась в долгу Беллатрикс. – А до тех пор оставь меня в покое!       С минуту Лестрейнджи буравили друг друга глазами, а потом Рудольфус осмелился подлететь к Белле и схватить её руку с отчаянием человека, которому нечего терять. - Беллатрикс, ты меня убиваешь… - примирительным тоном начал он. - А меня убивает наш брак! – воскликнула Белла, вырываясь.        Рудольфус сделал было ещё один шаг к жене, но та остановила его пронзающим взглядом. Словно оцепенев, мужчина не решился спорить дальше.        Послышался хлопок аппарации, и Рудольфус на минуту прикрыл глаза, чтобы не видеть пустоты на том месте, где секунду назад стояла женщина, которую он любил так сильно, что временами хотел убить. - Отлично, - буркнул Руди через минуту, через всю комнату швыряя колье, которое стоило целое состояние.        Украшение жалко звякнуло, упав рядом с диваном, а Рудольфус выругался. Да, именно так весь свет представляет вечера «идеальной пары». Хотел бы он видеть глаза всех этих недоумков, узнай они, что в рождественскую ночь старшая дочь Сигнуса Блэка и гордость всего семейства так спешит к своему любовнику, а её «горячо любимый» муж собирается заняться тем же, чем обычно – хорошенько напиться дорого вина из погребов Холла и вызвать к себе какую-нибудь горничную «перестелить постель». К слову сказать, если Рудольфуса и Беллатрикс что-то и объединяло, так это то, что Белла, уже находящаяся в объятиях другого мужчины, в те минуты думала примерно о том же. *Фасон рукава Баранья нога - это широкий рукав со сборками, суженный на уровне локтя и плотно прилегающий к руке от предплечья до самого запястья. По форме он напоминает ножку барашка, от чего и получил своё название.