Из госпожи в подчиненную

      Никиас безропотно стоял возле комнаты госпожи, заменяя ее личную охрану. Таково было распоряжение правительницы, поддержанное Магистром Реином. В наказание или же, напротив, в качестве поощрения Никиас был единственным телохранителем, всех остальных Кейтлин отослала прочь. Она не желала никого видеть, даже собственную охрану. Никого, кроме Дэмиана. Но тот словно нарочно прятался от нее за щитами, лишь изредка появляясь за пределами библиотеки, чтобы передать Никиасу некоторые записи для пророка. А все ее попытки увидеться с ним проваливались, даже не получив шанса на осуществление.       После той истории в библиотеке все трое словно замкнулись, не желая ни о чем разговаривать между собой. Прошло уже так много времени, почти месяц с тех пор, но они продолжали по возможности избегать друг друга. Никиас никак не мог осознать то, что увидел в мыслях госпожи, а Дэмиан не желал мириться с ее властью над собой. Впервые его магия была разрушена обычным человеком, и подобного расклада он не предвидел.       Лишь Кейтлин стремилась поговорить с колдуном о тех словах, которые он прошептал ей. Мысль о том, что магия требует совсем другую цену, не давала ей покоя ни секунды. «Самый большой страх», — сказал Грей в тот день, и Кейтлин боялась даже думать о нем. Однако застать колдуна в области досягаемости все никак не удавалось, потому как Дэмиан мог чувствовать приближение Кейт на огромном расстоянии и большую часть времени проводил за щитами в библиотеке.       — Да! — услышал Никиас знакомый голос, негромко постучав в дверь.       — Госпожа, — он мягко нажал на ручку и просунул голову в кабинет, протягивая записи, — Дэмиан принес новые бумаги.       — Я просила, чтобы ты сразу же предупредил меня, как только он появится, невзирая ни на что! — в гневе приказала Кейтлин. Никиас поджал губы и отвел глаза, почтительно склоняясь перед правительницей. Без сомнений, ее сильно раздражало неповиновение, однако приказывать Грею она не смела.       — Он лишь передал мне это и сразу ушел, — отчитался Никиас и поднял взор на Кейт. Ответом ему стал подозрительный взгляд сощуренных глаз. — Я не смог его задержать.       Кейтлин сдержанно кивнула, поднялась с кресла и подошла к нему, забирая записи. Никиас склонил голову и исчез за закрытой дверью. Долгое время он пытался заговорить с ней, объяснить все то, что так волновало их обоих. Но почему-то сейчас это выглядело более чем бессмысленно. Всякий раз, стоило ему раскрыть рот, она выгоняла его за дверь, не желая слышать ни слова по этому поводу. Бесполезно пытаться, пока что лучшим решением будет просто ждать подходящего момента.       Кейтлин вскользь пробежалась глазами по тексту, написанному рукой колдуна. Все эти дни он не приближался к ней ближе трех шагов и всю информацию передавал только в рукописном виде. В который раз Кейт несколько мгновений просто всматривалась в изящный почерк, отмечая, где хозяин спешно записывал новую информацию, а где неторопливо выводил символы, выражая собственное мнение. Некоторые говорят, что от красоты почерка зависит и отношение к человеку.       «Какие красивые буквы. Почему же ты избегаешь разговора со мной, но пишешь так аккуратно на бумаге?»       Кейтлин с особым тщанием прочла содержимое послания и положила записи в стопку на столе. Снова ничего полезного. Принесенные колдуном бумаги копились, но правительница никогда их не перечитывала. Грей сообщал ей о своих мыслях по поводу медальона и те факты, которые смог найти в книгах. И больше ни слова. Однако почти за месяц его одиночных исследований он так и не смог выяснить ни как от него избавиться, ни о его силе.       Кейтлин устало опустилась в кресло за столом и закрыла лицо руками. Все так значимо изменилось с того дня. Магия медальона ослабила свое влияние, Кейтлин почти смогла выйти из-под ее контроля. Дэмиан предположил, что это из-за того, что Нокс вместе с медальоном были слишком далеко. И все же ей казалось, что дело не только в удаленности от артефакта. Их слова в тот день оставили неизгладимый отпечаток в душе, и казалось, что именно он и стал причиной перемен.       Но даже так Кейтлин не могла позволить себе выслушать объяснения Никиаса. Возможно, где-то в глубине души она хотела возненавидеть его, чтобы больше не пришлось испытывать боль и терзания. Так проще. Если отказаться от любви к нему, то не придется больше думать ни о законах, ни о собственных страхах. Когда-то давно Кейтлин уже одергивала себя за подобную слабость, но сейчас на нее навалилось слишком много всего, и она не смогла найти в себе силы принять чужие чувства.       — Госпожа, быть может, вы желаете поесть? — тихим голосом предложил Никиас, заглянув в комнату. Мягкий тембр тотчас проник в разум, и сердце заколотилось с такой силой, будто желало выскочить из груди. — Я прикажу принести все, что захотите.       — Ничего не хочу, — прошептала Кейтлин, опустив руки. Ее взгляд был прикован к столу, и казалось, что она почти не шевелилась уже несколько часов. Никиас закусил губу и прикрыл глаза, запрещая себе на сей раз читать ее мысли. Если Кейт так и не сможет довериться ему, значит, он не смог сделать все возможное ради ее доверия.       Никиас уже больше недели наблюдал эту картину: неподвижная поза, стеклянные глаза, ничего не ест и не пьет. Он почти физически ощущал ее боль, знал причину такого состояния. Вот только сделать ничего не мог. Пока она не разрешит себе выслушать, пока не примет помощь от него… выхода нет.       — Вам не холодно? Может, я укрою вас одеялом? — предложил Никиас, ощутив легкий озноб. — В разгар зимы во дворце прохладно.       Она лишь отрешенно покачала головой. За все это время его госпожа так ни разу и не посмотрела ему в глаза. Всегда избегала, ловя любую возможность отвернуться. И сейчас вела себя точно так же. Наверное, он больше никогда не сможет увидеть тепло в ее прекрасных серых глазах.       — Госпожа, расскажите о ваших сомнениях, — попросил Никиас и с нежностью улыбнулся в надежде хоть этим ее поддержать. Кейтлин даже не взглянула на него, поднявшись с места.       — Никаких разговоров! — в гневе приказала она, однако взгляд ее, словно прикованный к деревянной столешнице, так ни разу не устремился на собеседника. — И не смей врываться без позволения!       Никиас тихо скользнул в кабинет и прикрыл дверь за спиной. Повелительница, как и всегда, смотрела в сторону, но прекрасно видела его приближение. Сумбурные мысли ее казались снежинками в бурю, однако Никиас не старался разглядеть в них ответы. Он лишь переживал, что ей приходится справляться со всем этим в одиночку.       — Вас терзает множество вопросов, а я могу ответить на некоторые, — Никиас приблизился к столу, заложив руки за спину. Кейтлин сжала дрожащие руки в кулаки и поджала губы. — Хотя бы взгляни на меня, всего раз.       — Вернись к своим обязанностям! — Кейтлин развернулась спиной и подняла голову. Ветер из приоткрытого окна всколыхнул светлые пряди, донося до Никиаса сладкий аромат ее кожи. — Сейчас же!       «И слушать не желает. Никогда раньше она не была так далека, как сейчас. Не любит и не ненавидит. Это ли не шанс вернуть все на круги своя?»       Каждый день его терзали эти мысли, вынуждая поддаться собственным чувствам. Хоть раз в жизни. Сколько себя помнил, Никиас всегда отказывал себе в желаниях, лишь следуя долгу и обязанностям. После гибели родителей и побега из Тэйтра Никиас закрыл сердце, больше не надеясь встретить родственную душу. Он планировал посвятить всего себя служению господину, открывшему для него новую жизнь. И до встречи с Кейтлин так и было.       — Госпожа, кроме вас, у меня совсем никого не осталось. Прошу, не отталкивайте меня, — дрожащим голосом прошептал Никиас и осторожно коснулся ладонью деревянной поверхности рабочего стола. — Вы моя единственная семья.       — Не стоит давить на жалость, — бездушно отрезала Кейтлин, и голос ее оказался холоднее порывов ветра. — Твои уловки на меня больше не действуют.       — Обидно слышать такое от вас, — уныло произнес Никиас, однако на губах его появилась мягкая улыбка. Как же давно ее слова противоречат мыслям? В прошлом у него не хватало власти без прямого контакта видеть чужие мысли, однако после общения с Сафирой его магия вышла на качественно новый уровень.       — Хватит лезть в мои мысли. Тебе это не поможет, — проворчала Кейтлин, чувствуя на себе до дрожи знакомую ауру Никиаса. Она, словно ласковые путы, проникала в разум и открывала все тайны чтецу. — А теперь оставь меня.       — Не сегодня, — засмеялся Никиас. Кейтлин испуганно дернулась, внезапно обернувшись: он стоял прямо за ее спиной, заинтересованно рассматривая. — Наконец-то ты посмотрела на меня.       — Ты обязан мне подчиняться! — упрекнула его Кейтлин.       — Мне что-то подсказывает, — Никиас медленно надвигался на нее, вынуждая отступать назад, пока она не наткнулась на оконное стекло, — что сегодня ты подчинишься мне. Госпожа.       Кейтлин не могла подобрать слов, завороженная его пронизывающим взглядом. Эти слова будто вернули ее на несколько месяцев назад, когда она впервые почувствовала его стальной дух. Изумрудный взор завораживающих глаз подобно стрелам вонзался в ее сердце, не давая сдвинуться с места. Никиас подчинял, даже не стараясь. Или это она давным-давно позволила ему управлять собой?       — Ты знаешь, что Дэмиан обманул нас? — Кейтлин постаралась перевести разговор в другое русло, чтобы избежать его влияния. Никиас внезапно оказался так неприлично близко, что ей оставалось лишь отвлечь его, чтобы на самом деле не покориться.       — Это в чем? — заинтересованно спросил он, опираясь руками по обе стороны от ее головы. Кейт со всех сил вжалась в стекло, чувствуя спиной его отрезвляющий холод.       — На самом деле мне вовсе необязательно делать… это. Магия просит совсем другую цену, — она старалась говорить ровно, однако голос, как и все тело, предательски дрожал. Жар от его проникающего в самую душу взгляда сковывал по рукам и ногам, и в груди зарождался ужас перед неизвестностью.       — Ах, это! Да, я уже заглянул в его мысли, и мне это известно, — в ответ кивнул Никиас, пригвоздив ее к месту. Зеленые глаза мерцали в неверном свете заходящего солнца, и в глубине их бурлило в изумрудном океане некое неизвестное ей раньше чувство.       — Выпусти меня сейчас же! — неуверенно приказала Кейтлин, хотя даже ей эти слова не казались убедительными. — Я твоя повелительница! Ты заплатишь за свою дерзость!       — Я столько раз слышал от тебя угрозы, но впервые ты решила подчеркнуть значимость своих слов титулом, — хищно оскалился Никиас и склонился так близко, что ее обоняния коснулся сладкий запах его дыхания. — Родная, ты играешь не по правилам.       — Я запрещаю тебе обращаться ко мне как-то иначе, нежели предписано регламентом! — воскликнула Кейтлин и стиснула руки в кулаки, однако желаемой решимости так и не ощутила.       — Тебе так нравится играть роль «госпожи»? — засмеялся Никиас и медленно приблизился к ее лицу, пока их глаза не остановились на одном уровне в паре дюймов. — А мне казалось, что ты больше любишь подчиняться мне.       Кейтлин напуганно уперлась ладошкой ему в грудь, изо всех сил отталкивая его. Бесконечные страхи и сомнения все так же вихрем кружились в голове, не давая сосредоточиться на чувствах. Но взгляд его таил столько обжигающего желания, что по коже побежали волны мурашек.       — Не отталкивай снова, Кейт, — Никиас с нежностью сжал маленькую ручку и прижал к губам. Пальцев коснулось чужое горячее дыхание, и все тело содрогнулось в предвкушении. — Я не стану заглядывать в твои мысли и не хочу ни к чему принуждать. Доверься мне, как раньше.       — Я не могу, ни как девушка, на как твоя госпожа. И ты должен одуматься. Магистр Реин не простит тебя, если застукает, — она постаралась вырвать руку и сбежать. Еще одно его слово, и лед в груди окончательно сломается. С каждым его вдохом, каждым поцелуем на его поверхности образовывались все новые и новые трещины. Жар его любви рушил так старательно возводимую стену, словно он знал каждую брешь в ее защите. — Никиас, это все слишком неправильно и грязно.       — Неправильно, говоришь? — он со злости потянул ее за руку и с силой толкнул на диван. Кейтлин испуганно заерзала, отползая в самый угол, однако Никиас в один миг поймал ее за ногу и живо закрыл все пути к отступлению. — Неправильно любить тебя и совсем не чувствовать отдачи. Неправильно находиться рядом с тобой и не иметь возможности прикоснуться.       Никиас поймал обе ее руки и зажал над головой, пригвоздив Кейтлин к дивану. Злость в изумрудных глазах на мгновение перекрыла страсть, но стоило Никиасу нависнуть над ней, как обжигающий жар его похоти вновь вырвался на свободу. Кейт закусила губу и отвернулась, не в силах вынести его взволнованный взгляд. Сердце сжалось будто в тисках, и воздуха не хватало на вдох. Никиас перехватил ее запястья одной рукой и схватил за подбородок, заставив смотреть на себя. И, словно под дурманом, взгляд зацепился за его глаза, так настойчиво желающие ее в это мгновение.       — Скажи, что тебе все это не нравится! — грубо потребовал Никиас, не давая возможности отвести взгляд. Голос его охрип, словно ему тоже не хватало сил говорить. — Скажи, что ненавидишь меня! Скажи это!       — Никиас… — Кейтлин попробовала высвободить руки, но тот до боли сжал их. Резкое давление на секунду отрезвило, напоминая о неправильности происходящего. Однако глаза его, наполненные нестерпимым жаром, почти умоляли позволить хоть раз эту порочную связь.       — Скажи мне! И я сразу же отпущу тебя, — Никиас обессилено положил голову на ее плечо и зажмурился. Холод бесчувственных слов так сильно не подходил его наполненному желанием голосу, будто он зачитывал готовый текст. — Я не могу видеть в твоих глазах любовь и ненависть одновременно. Не думал, что этот месяц покажется мне таким долгим.       — Действие магии это или мои настоящие чувства, но именно из-за тебя я постоянно испытываю эту боль, — тоскливо прошептала Кейтлин. Близость сильного тела вмиг выбила из нее все силы, словно все ее естество жаждало поддаться его очарованию. Но именно этого никак нельзя допустить, ведь обратного пути никогда не будет.       — Тогда почему ты ничего не говоришь? — Никиас поднял голову, стараясь угадать эмоции по выражению ее лица. Что же он видел сейчас в ее глазах, что его собственные горят таким наслаждением? — Стоит тебе сказать, что ты ненавидишь меня, и я исчезну из твоей жизни. Но ты должна честно сказать, что больше не хочешь меня видеть. Никогда.       Кейтлин закрыла глаза, скривившись от острой боли. Она не могла ничего ответить, даже не могла пошевелиться. Он так крепко удерживал ее руки, но больше ничем не касался. Хоть его колени и прижимались к ее бедрам, она все равно не чувствовала того тепла, которое всегда искала в близости с ним. Голова разболелась от бесчисленных сомнений. Сколько им еще отмерено? Быть может, завтра они снова попадут в плен к рал-дис или будут убиты? Прикосновения и поцелуи — разве не в этом любовь? И разве имеют значение какие-то правила, когда на кону стоят их жизни?       — Никиас, — Кейтлин неуверенно открыла глаза и робко улыбнулась, видя его потерянный взгляд. — Я хочу, чтобы ты ко мне прикоснулся.       — Сейчас? — он тут же разжал пальцы и выпустил ее запястья, приблизившись к мягким губам. — Ты хочешь этого сейчас?       Она молча кивнула, боясь, что голос может подвести. Заглядывая глубоко внутрь себя, Кейтлин не могла сказать, что была готова к тому, чего хотел Никиас. Но в чем она была точно уверена, так это в том, что вновь хотела ощутить его любовь. Именно то ощущение тепла и защиты она стремилась отыскать, приняв тьму медальона. А вышло все наоборот.       — Доверься мне, — Никиас невесомо коснулся любимых губ, неспешно обводя кончиком языка контур. Кейтлин несмело протянула руки к нему и мягко обняла, притягивая ближе.       — Ты просто дразнишь меня! — обиженно выдохнула она. Никиас тихо засмеялся, подхватив ее за талию, и быстро поднял, усаживая себе на колени.       — Я жду твоей реакции, но ты все так же холодна, — улыбнулся он, однако руки так крепко прижимали к напряженному телу, словно Никиас сам был натянутой стрелой.       — Я готова позволить тебе все, если ты покажешь мне то чувство, которое я ищу, — Кейт с нежностью коснулась ладонью его щеки и неловко опустила взгляд. — Дэмиан и здесь оказался прав, все это слишком затянулось и похоже на несмешную шутку.       — Хорошо, — Никиас встал на ноги и потянул ее за собой в спальню. Кейтлин едва устояла на дрожащих ногах. И все же твердым шагом двинулась следом за ним. — Я покажу тебе. Даже больше того, если ты примешь меня.       Кейтлин опасливо вошла за ним в спальню и закрыла за собой дверь, все еще не до конца уверенная в собственных действиях. Но даже так единственным ее желанием было вернуть эти чувства. И пусть за них придется заплатить, эта цена стоила того.       Никиас остановился возле широкой кровати и со всей серьезностью посмотрел на Кейтлин. Сладкий огонь в его глазах чуть поутих, словно он боялся напугать ее своим желанием. Кейт тихонько подошла ближе и остановилась в полушаге от него. Сердце колотилось в груди так громко, что закладывало в ушах. Что же дальше? Мгновение подумав, она стыдливо опустила глаза и дрожащими пальцами потянулась к шнуровке на корсаже. Однако Никиас мягко перехватил ее руки и положил на свои плечи:       — Сними мою одежду, а твоей я займусь сам, — улыбнулся он.       — Я не уверена, что верно…       — Не думай, — ласково ответил Никиас и шагнул так близко, что их дыхание вновь смешалось. — Все, что имеет значение, это наша любовь. Ты ведь не станешь отрицать, что любишь меня?       — Нет, — улыбаясь, Кейтлин начала медленно опускать пальцы по его темно-зеленой тунике, не отрывая глаз от собственных пальцев.       И почему раньше она никогда не старалась увидеть в нем кроме возлюбленного еще и статного мужчину? Ладони закололо от зудящего желания прикоснуться к его обнаженному телу. Плотная одежда не позволяла почувствовать мягкость его кожи, но уже от жара Кейт была готова растаять. Пальцы неловко обвели контур грудных мышц и замерли на талии. Она так погрузилась в свои ощущения, что не обратила внимания на то, как ловко Никиас развязал мелкую шнуровку на ее животе, распахнув корсаж. Не хотелось думать о том, что каждый изгиб ее тела уже хорошо знаком ему, но все-таки Никиас желал прикоснуться к ней.       Кейлин уверенно схватилась за подол туники и потянула вверх, неловким движением освобождая Никиаса от одежды. Вместе с плотной верхней тканью она захватила и тонкую рубашку, полностью оголяя его торс. Взгляд ее будто прилип к его крепкой груди, наверное, она впервые видела его обнаженное тело так близко. Кейтлин протянула руки и несмело дотронулась до упругих мышц. Кожа оказалась даже горячее, чем она могла представить. В ладонь ударило чужое сбивчивое сердце. Неужели он тоже взволнован?       — Ты закончила? — мягко прошептал Никиас. Кейтлин испуганно подскочила, вырванная из пелены размышлений, и только сейчас осознала, как бесцеремонно прикасалась к нему.       — Я… да… — рассеянно пролепетала она, отдернув руки.       — Родная, — Никиас заботливо обнял ее, прижимая к груди. Кейтлин вздрогнула, соблазнительное тело оказалось в опасной близости, окутывая ее обжигающим жаром, и горло сжалось от страха. — Ты была намного смелее, когда мы делали это раньше.       — Тогда мне не было так страшно, — прошептала Кейтлин. Ужас от осознания своих желаний и неизвестности парализовал разум, не позволяя же пошевелиться. А если что-то пойдет не так?       — Давай поиграем в игру: «чего ты боишься?» — предложил Никиас. Кейт несколько отстранилась, во взгляде застыл вопрос.       — Как это?       — Ответь, тебе страшно, когда я делаю так? — Никиас мягко положил руку ей на шею, улыбкой поддерживая смелость. Под ладонью ощутилась сбивчивая пульсация, отражающая ускоренный ритм ее сердца. — Боишься?       — Нет, мне не страшно, — покачала головой Кейт, прислушиваясь к собственным ощущениям. Нежные прикосновения любимых рук совсем не пугали, и, наоборот, хотелось чувствовать их все больше и больше.       — А так? — Никиас не торопясь ослабил шнуровку и медленно оголил плечи, а затем и вовсе снял корсаж. — Тоже страшно?       — Я волнуюсь, — Кейтлин инстинктивно закрылась руками, почувствовав озноб. Никиас осторожно взял ее за руку и приложил к своей груди. В ладонь вновь ударило неровное сердцебиение, а жар сильного тела охватил руку, прогоняя холод. Кейтлин испуганно вздрогнула и подняла глаза на его лицо.       — Ты тоже заставляешь меня волноваться, — он скинул одежду в сторону и подошел ближе, пока Кейтлин не оказалась в его объятиях. — Не закрывайся, я так долго хотел увидеть тебя.       Никиас убрал вторую руку и крепко обнял дрожащую возлюбленную. Как глупо, наверное, волноваться, но это действительно так сложно. После долгого ожидания любимого человека даже простое объятие приносит столько удовольствия, сколько не может дать даже секс.       — Если ты откажешь сегодня, мне будет очень больно, — Никиас нежно провел языком по завитку уха, небрежно расстегнув шнуровку на юбке, и та легко упала на пол.       Кейтлин обвила руками его талию, боясь пошевелиться. Ее била мелкая дрожь, но теперь она сомневалась, что это реакция на страх. Хватило всего одного прикосновения к его сильному телу, как сквозь нее прошел разряд молнии, и мгновенно бросило в жар. Во рту скопилась слюна, Кейтлин судорожно сглотнула и поглубже вдохнула любимый аромат его желания. Сердце пропускало удары, словно и вовсе не хотело биться. Магия медальона шептала на задворках сознания, но вкрадчивый голос и шум чужого дыхания перебивали любые её слова. В это мгновение… нет ничего важнее его прикосновений.       Никиас осторожно поднял любимую на руки, боясь спугнуть эту хрупкую идиллию. Она крепко обняла его, все еще пряча глаза. Дрожь вновь вернулась, а сбивчивые выдохи вдруг стали чаще. Никиас ласково прижался губами к ее волосам и прикрыл глаза.       «Слишком быстро. Конечно, она боится моих действий. Теперь, когда она осознала всю серьезность моих намерений, вся смелость вмиг испарилась. Если я не выведу ее из этого состояния, нет смысла заходить так далеко».       — Доверься, Кейтлин. Или просто прогони меня, — Никиас осторожно усадил ее на кровать, а сам опустился на колени подле нее, сжимая ее бедра в ладонях. — Пора заканчивать. Наши отношения достигли той черты, когда нужно решать, чем их закончить.       — Нельзя вечно балансировать на грани, — подтвердила Кейтлин, наконец, смело посмотрев на него. Магия? Гипноз? Что делают эти зеленые глаза, что заставляют ее подчиниться любому слову?       — Тогда дай мне ответ! Что же ты решила? — Никиас невообразимо медленно поднялся с колен, надвигаясь на нее. Кейтлин хотела отвернуться, но пронизывающий взгляд в очередной раз лишил воли даже рот раскрыть. — Каков будет твой ответ на мой последний вопрос?       Никиас не остановился даже тогда, когда Кейтлин упала на спину, стараясь избежать манящей близости его тела. Если она будет молчать, он расценит это как согласие. Если же откажется, он больше никогда не прикоснется к ней. Больше никаких полумер. Все или ничего, таковы сегодня условия этой игры.       — Я… — Кейтлин неосознанно остановила его, упершись руками в широкие плечи. Соображать приходилось очень быстро, он не был настроен на ожидание, и это недвусмысленно отражалось в разгоряченном взгляде.       — Да? — Никиас опустился, опираясь на локти. Ей не хватило сил удержать его, пальцы нервно сжались на плечах. Слишком близко, такой знакомый запах затуманивал мысли.       Не успев осознать собственные действия, Кейтлин потянула его ближе, увлекая в жгучий поцелуй. Все ее чувства смешались в этом порыве, запирая глубоко внутри все сомнения и страхи. Именно этого она желала так долго и сейчас не намерена отступать. Скопившийся в теле жар одним махом вырвался на свободу, и голова закружилась от его силы. Кейтлин вцепилась ногтями в его плечи, притягивая так близко, словно старалась раствориться. Ноги против ее воли обвились вокруг его талии, и отступать было просто некуда. Все или ничего.       Никиас не стал больше сдерживать собственных желаний. Вся кипевшая внутри страсть выплеснулась в этом поцелуе. Он чувствовал, как Кейт не хватает дыхания, все же его благородство закончилось минутой ранее, когда она так распутно дала свое согласие. И если через несколько мгновений Кейтлин одумается, ее все равно это не спасет. Сегодня он либо поглотит ее целиком, либо и правда выпрыгнет из окна.       Кейтлин потеряла связь с реальностью в ту секунду, когда ее руки коснулись его тела. Никиас имел бесконечную власть над ней, даже не осознавая этого. И все же, в отличие от колдуна, она не чувствовала от него действие магии. Все его сладкое очарование создано им самим, и Кейтлин просто не способна сопротивляться ему.       Пальцы постепенно разжались, желание прикасаться к нему вышло в доминанту, сместив даже неуверенность. Кейт провела разгоряченными ладонями по широкой спине, проникаясь этими ощущениями движения сильных мышц. Никиас прильнул теснее к ней и жадно вдохнул, не прерывая поцелуй. Тонкие капельки стекали по влажной коже, и Кейтлин вдруг почувствовала нестерпимую жажду. Морок в голове стал настолько густым, словно она тонет в обжигающем тумане. Кейтлин подняла руки выше и замерла на лопатках, впиваясь ногтями в светлую кожу.       Его ладонь нежно легла ей на шею, неторопливо скользя ниже, словно Никиас тоже впервые знакомился с ее телом. Движения пальцев отрывисто следовали лишь ему известным узорам, намеренно очертив контур груди и задержавшись на изгибе талии. Поцелуй на мгновение прервался, но уже через миг его влажные губы коснулись чувствительной ямки возле уха, вынудив Кейтлин нервно выдохнуть.       — Никиас, — запинаясь, прошептала она. Голос срывался, но ей кое-как еще удавалось говорить связно. — Ты… просто дразнишь… меня.       — Не спеши, — тихим рокотом ответил Никиас. Его дрожащее дыхание на коже подсказывало, что он смеялся над ней. — Ожидание даже слаще самого действия.       Неторопливо очертив языком линию стройной шеи, он остановился над ключицей, желая оставить на любимой собственную метку. Чувствовать губами сладкую дрожь ее тела, понимая, что источником столь очаровательной реакции возбуждения был именно он, оказалось даже приятнее, чем Никиас представлял. Сладкий аромат цветов от ее тела действовал пагубнее того датура, от которого он дурел в доме Сафиры. Как странно, а ведь Никиас был уверен, что больше никогда так не потеряет голову.       Кейтлин полностью покорилась каждому его движению, тая в наслаждении. Сильные, разгоряченные ладони доводили до исступления, а нежные поцелуи оставляли на коже горящие ожоги. Хотелось кричать и этим хоть немного облегчить возросшее напряжение. Но в глотке словно шар застрял, не позволяя вымолвить ни звука.       — Никиас! — обиженно застонала Кейтлин. Он словно нарочно медленно прокладывал дорожку из поцелуев в ложбинке между грудей, спускаясь все ниже, и каждый вдох его отдавался внизу живота тянущим томлением. — Слишком мучительно!       — Нетерпеливая, — Никиас шумно выдохнул и поднялся на уровень ее глаз, обиженно надув губы. — Я ждал тебя, а ты меня торопишь?       — Ты делаешь это специально? — Кейт постаралась вывернуться, но тот позволил ей лишь перевернуться на живот, крепко обнимая за талию.       — Нет, я наслаждаюсь твоим телом, — Никиас коснулся легким поцелуем округлого плеча, прикрыв глаза. Сладковатый запах мягкой кожи заставлял его забыть даже о самой цели этих прикосновений.       — Мне так жарко, — Кейтлин прижала руку к губам, сдерживая сладостные вздохи. — Я… я… А-ахх!       — Здесь? — он еще раз провел языком вдоль позвоночника, вынуждая ее снова вскрикнуть. — А здесь? — хищно улыбаясь, он оставил засос под лопаткой.       — Никиас! — закричала Кейтлин, сжав одеяло в руках. Волна возбуждающей дрожи прокатилась по телу, концентрируясь чуть ниже живота.       — Такие сладкие стоны, — его хриплый голос раздался у самого уха. — Ты это искала?       — Прошу, перестань играть со мной, — взмолилась Кейтлин. Каждая мышца в теле застыла в напряжении, вот-вот готовая взорваться.       — Тогда попроси меня о большем, — шепнул он едва слышно, нежно сжимая руку на груди.       — Никиас! — громкий стон заполнил комнату, лаская слух. Никиас улыбнулся и неспешно покрутил розовую бусинку в пальцах, вслушиваясь в эти возбуждающие вскрики. Ох, от ее сладкого голоса он сходил с ума сильнее, чем от аромата. Как же будет звучать настоящая музыка ее удовольствия?       — Пока ты не попросишь меня, я не пойму, чего же ты хочешь, — вожделенно шептал Никиас, наслаждаясь ее растерянностью. Он чувствовал ее напряжение, и все же медлил, растягивая удовольствие и доводя ее до той заветной стадии, когда разум полностью охвачен желанием.       — Я хочу, чтобы ты прикасался ко мне, — краснея, выпалила Кейтлин, подавив очередной сладкий стон. Наверное, если бы он решил устроить подобную пытку в замке императора, она бы согласилась на что угодно.       — Ты хочешь, чтобы я коснулся какого-то определенного места? — хихикнул Никиас, нарочито медленно, словно провоцируя, провел ладонью по животу, спускаясь под белье. Кейтлин тут же напряглась, испуганно зажмурившись. Все ее тело крупно затрясло, и на этот раз вовсе не от возбуждения. — Все еще не веришь мне?       Никиас замер, ласково целуя вдоль позвоночника. Кейтлин судорожно вдохнула, запрокинув голову. Жар и нежность каждого поцелуя, подобно ударам снарядов по каменной стене, рушили все ее сомнения. Волшебное удовольствие от его ласк наполнило собой каждую клеточку тела, превращая страх в желание. Она до безумия желала его прямо сейчас.       — Верю! — Кейтлин словно провалилась в бездну сладких ощущений, не чувствуя больше ничего, кроме его длинных пальцев. Абсолютно новое наслаждение пронзило насквозь, погружая разум в тягучий туман. — Никиас!       — Ах, какая влажная, — восхитился он и облизнул губы, утыкаясь ими во мокрую спину. — Твое тело так чутко реагирует на мои прикосновения. Ты же готова уже?       — Так страшно, — смутилась Кейт, густо краснея. И хоть признаваться в таком казалось до дрожи опасным, именно с ним ей хотелось поделиться.       — Просто верь, что я не причиню тебе зла, — со всей уверенностью ответил Никиас, стягивая с нее белье. Кейтлин проворно развернулась, выжидающе закусив губу. Румянец не сходил с ее щек, но взгляд был вполне убежденным.       — Я верю тебе, — Кейтлин смело расстегнула его брюки, хоть справиться с дрожью в руках все никак не могла. Никиас ласковым движением поднял ее голову за подбородок и приблизился к раскрытым губам.       — Я очень люблю свою госпожу, — еле слышно прошептал он, жадно целуя. Кейтлин изо всех сил прижалась к нему, ощущая под ладонями крепкие мышцы, плавно перекатывающиеся под тонкой кожей. Она вцепилась в широкие плечи, отдавая всю себя этой страсти.       Никиас увлек ее за собой, уложив на спину. Коленом раздвинув бедра, он поймал ее ногу под коленом, притягивая к животу. Кейтлин нервно зажалась в предвкушении боли, до крови впившись ногтями в спину.       — Почувствуй лишь меня, — отрывисто шепнул он, припав губами к упругой груди. Оглушительный крик на секунду вывел его из равновесия, но не настолько, чтобы Никиас остановился. Уловка сработала как нельзя лучше, Кейтлин в мгновение ока переключилась на его прикосновения. Опьяняющая дрожь разгоряченного тела словно заводила ритм его сердца, вынуждая биться все сильнее в ожидании.       Кейтлин неистово извивалась на постели, захлебываясь в собственном крике. Так виртуозно играть на струнах ее души мог только Никиас. Словно зная каждую точку, одно лишь прикосновение к которой вызывало бурю эмоций, он поочередно воздействовал на каждую, неспешно доводя до экстаза. И сквозь этот ураган наслаждения Кейтлин внезапно почувствовала легкие отголоски проходящей боли.       — Никиас? — она непонимающе воззрилась на него, стараясь по глазам угадать причину его счастливой улыбки.       — Не заметила? — довольно усмехнулся он. — Страх оказался беспочвенным?       Кейт не сразу поняла, о чем именно шла речь. Очень медленно до нее начал доходить смысл вместе с ощущением жаркой наполненности. Никиас не двигался, разглядывая последовательно сменяющиеся выражения на любимом лице. Еще немного потерпеть, ведь он и так бесконечно долго ждал. И все же упругое тело возлюбленной действовало на него поистине разрушающе.       — Ты… — она сглотнула, боясь обидеть его своим вопросом. — То есть, это все?       Его выражение в эту секунду просто невозможно было передать. Улыбка на губах стала настолько широкой и забавной, словно он увидел нечто невообразимо милое. На удивление, Никиас не выглядел оскорбленным, скорее крайне обескураженным. Интересно, что его так развеселило?       — Глупая, — в голос рассмеялся Никиас, резко двинувшись в ней. Кейтлин пронзительно взвизгнула, ощутив возбуждение с примесью боли. Ох, что это сейчас было? — Я лишь даю тебе время привыкнуть. Мы еще даже не начали.       Кейтлин потянулась к нему, робко целуя в губы. Тот водоворот чувств, испытываемый ею в эту минуту, просто невозможно было выразить словами. Его любовь поглощала Кейт, не оставляя и шанса на свободу. Дрожь в руках начала понемногу утихать, а вот жар, напротив, понемногу стекал по венам вниз живота. Растущее желание неумолимо утягивало за собой, Кейтлин неумело качнула бедрами навстречу, намекая на продолжение.       — Сладкая, ты хочешь сбить меня? — Никиас склонился к уху, нашептывая эти слова, словно гипноз. — Так сложно сдерживаться, в тебе непередаваемо приятно.       — Ты снова дразнишь меня, — также тихо ответила она, выравнивая дыхание.       — Впервые встречаю такую нетерпеливую девушку, — пылко произнес он и медленно качнул бедрами, пробуя первое движение. Кейтлин стиснула зубы и застонала, хватаясь мокрыми руками за его плечи. Зудящее чувство внизу требовало все быстрее и быстрее двигаться, чтобы удовлетворить желание. Кейтлин обхватила Никиаса за шею и откинула голову, судорожно выдыхая открытым ртом.       Стоны, такие сексуальные и вместе с тем невинные, наполнили звенящую тишину комнаты. Каждым миллиметром тела Кейт ощущала его неторопливые движения, рождающие тысячи восхитительных мурашек, ураганом разлетевшихся под кожей. Дыхания не хватало, и голос то и дело срывался на тихие всхлипы. Никиас оперся на локти и запутал пальцы в длинных светлых волосах. Каждый вздох, сорвавшийся с ее губ, был пропитан безудержной страстью, граничившей с помешательством.       — Твой голос… — выдохнул он, сорвав ритм. Тело требовало скорейшей разрядки, и ее бесстыдные стоны только подстегивали быть грубее. — Так сладко стонешь, а если закричишь?       Его движения в тот же миг стали грубее, отрывистей, пробуждая дремавшую похоть. Кейтлин возбужденно закричала, охваченная наслаждением. Инстинкты подсказывали ей, как верно двигаться вместе с ним, подхлестывая доставляемое удовольствие. Тяжелое дыхание партнера над ухом лишь сильнее распаляло ее, заставляя гватать ртом воздух в унисон.       — Никиас! — воскликнула Кейтлин между стонами, уже не в силах сдерживать эмоции. Растворяясь в нем, ей хотелось как можно громче кричать любимое имя. Обладание им и было тем сокровенным желанием, что долгое время мучило ее. Как бы ни сложились их дальнейшие отношения, Кейтлин никогда не пожалеет об этой маленькой слабости.       — Родная, я так невообразимо долго ждал тебя, — шептал он с примесью полустонов. — Прости, но больше одного раза я тебе сегодня не смогу дать.       Кейтлин резко вдохнула, ощутив внезапное ускорение. Дыхание на миг прервалось, возобновившись в отчаянных криках. Пальцы до боли сжимали бедро, но это было каплей в море тех чувств, что она сейчас испытывала. Дрожь заметно усилилась, в горле словно все сжалось, и Кейт чуть не задохнулась.       Ритм ожесточился, Никиас уже не сдерживал себя, подводя ее к черте безумия. Возбужденные крики эхом отдавались в голове, заглушая любые мысли. Она все сильнее сжимала его, судорожно вздрагивая при каждом толчке. Тело постепенно цепенело.       — Так мало продержалась, — шептал он, чувствуя, как собственный голос заставлял ее трепетать.       — Никиас! — бессвязно кричала она. — Пожалуйста!       — Конечно, — тихо подтвердил он.       Кейтлин крепче прижала его, понимая, что тело перестает слушаться, впадая в сладостный транс. Да и разум отказывался воспринимать что-либо, кроме этого пламенного наслаждения. С каждым новым движением что-то неведомое душило ее, будто топило под водой, и Кейтлин никак не могла вдохнуть живительного воздуха.       Это сладостное чувство росло и росло, пока крик не застрял прямо в сердце. Ни вдохнуть, ни выдохнуть, каждый мускул словно парализован, а по телу разливается кипящий жар. Реальность словно расплылась перед глазами, и единственное, что она воспринимала, это знакомый голос, шепчущий слова любви.