Тишина

Полупьяная тишина пустой комнаты. Так трудно что-то осознавать и смотреть на него. Не шевелится — сон очень глубок. И рано ещё просыпаться… Ждать тяжело. И кроме прочих роботов, верно, едва ли кто-то сумеет узнать, что же это такое — совсем не отдаваться сну, не пропадать из реальности. Быть какую-то часть суток в тишине и одиночестве, даже если где-то рядом кто-то дышит. Дышит… Нет, верно, я только лишь болен, а не влюблен. Болен, оттого, что дыхания было бы достаточно, правда, достаточно… Но не хватает. И сам я будто задыхаюсь в осознании… Он проснется утром и, конечно, уйдёт. А потом будут работа, дела и прочие знакомые, будет столько всего, суета и места, улыбки и взгляды, но не будет меня. Я останусь здесь, ожидать и… больше ничего, ожидать. Того, что он придёт, присядет рядом и обнимет за плечи, расскажет, что там, снаружи, в мире. Мне туда уже не выйти, и я не хочу, если быть с собой до конца честным. В этой пустой и мрачной комнате мне лучше, когда рядом есть Сергей. Когда его нет рядом… Разница теряется. Здесь или там, сегодня или вчера или через три тысячи лет, все равно… Мне не встать, даже не подойти к окну. Пока что так и будет. А где-то… Ещё через месяц все же будет иначе. Но слишком долго, а его просто рядом не будет. Не знаю… Не знаю, как и через что… Болен… Да, болен, в любви не шептал бы каждую ночь в страхе, что он теперь где-то и с кем-то ещё. И с чего, с чего я переживаю? Силой нельзя удержать, силой нельзя заставить и… Ему было бы так, пожалуй, лучше. Спит… Так вырос… Мне вечно кажется, что вырастает ещё всякий раз, как приходит… Красивый. Все-таки по щеке течёт холод. И поцелуй выходит холодный, от чего Сергей мычит во сне. Но все равно, он не проснется. До утра — нет. Тоска… На что мне утро? Но на что эта, теперешняя полупьяная тишина?.. Просто, чтобы смотреть и молча мучиться… осознанием.

***

Утро и очень рано. Почти сочувственный взгляд. — Эл, я вернусь, — гладит по волосам, словно правда верит, что утешит. — Да, я… Буду ждать, — в котором звучит «только все это время не приходи к другим»… И он вроде понимает, кивает. Только я отчего-то не верю. Без доверия и без сил. Как и говорил… Это в самом деле болезнь.