Последнее чудо

— Мистер Хупер, вы чрезвычайно медлительны. Periculum in mora*, — высокий темноволосый парень нависал над пожилым джентльменом, как коршун над своей жертвой. — Мистер Холмс, я не дежурю сегодня в Бартсе, — испуганно ответил тот, — я проходил мимо, когда вы позвонили… — Время, мистер Хупер! Каждая минута вашего промедления увеличивает шансы преступника остаться безнаказанным! — Но сегодня Рождество… — умоляюще произнес старый патологоанатом. — Продукт коммерциализации религиозных предрассудков! Погоня за совершенно ненужными подарками, с завершением празднества в виде чревоугодия и пьянства в компании родственников и друзей между искусственной елкой и веткой омелы. — Вы не правы, мистер Холмс. Рождество — это семейный праздник. Время загадывать желания и ожидать чуда. Шерлок Холмс презрительно фыркнул. — Несмотря на свой преклонный возраст, вы по-прежнему верите в старину Санту? Полноте, мистер Хупер, чудес не бывает. А если вы не можете обойтись без дешевых подарков, то я обязуюсь лично купить вам коробку канцелярских скрепок. — Мне жаль, мистер Холмс, что вы не настолько близки со своей семьей, что вынуждены проводить Рождество в городском морге. Я поговорю с Эриусом, чтобы он провел вскрытие интересующего вас трупа в первую очередь. — Мне не нужен отчет тупицы Эриуса, который не в состоянии найти свои очки, не то, чтобы обнаружить новые улики. Я хочу, чтобы вы сделали это вскрытие! Хупер обреченно вздохнул. — Мистер Холмс, сегодня Рождество и я хотел провести этот праздник со своей маленькой внучкой. Если я останусь проводить вскрытие, то кто это время будет присматривать за Молли? Детектив скрестил руки на груди и, самодовольно выпятив подбородок, ответил: — Я! — Молли, это мистер Холмс, ты побудешь с ним пока я поработаю. А потом мы отправимся на аттракционы. Шерлок, оторвавший взгляд от окуляров микроскопа, взглянул на свою подопечную. Та была еще совсем маленькой девочкой, не больше семи лет, одетой в бальное платье того кукольного оттенка розового, так любимого в детском возрасте. Русые волосы были стянуты в два аккуратных хвостика по бокам головы, а на макушке красовалась диадема с пластиковыми «бриллиантами». В руке Молли и вовсе держала «волшебную палочку». Девочка, опасливо разглядывая детектива, уселась рядом с ним за лабораторным столом. Сняв колпачок с «палочки», которая оказалась шариковой ручкой, она принялась рисовать каракулями на листах, оставленных мистером Хупером. Холмс, решив, что для него все складывается крайне неплохо, вернулся к своему эксперименту. — Как тебя зовут? — Услышал он спустя минуту. — Шерлок, — автоматически ответил он, не отрываясь от микроскопа. — Меня зовут Молли. Во что будем играть? Детектив поперхнулся. — Может, в «морской бой»? — предложила девочка. — Может, ты вернешься к рисованию своих летающих обезьянок? — Это не обезьянки, это «Винкс»! — с возмущением ответила Молли. — И… И дедушка сказал, что ты со мной поиграешь! — Хорошо, — Шерлок, придав голосу всю серьезность, на которую был способен, ответил юной шантажистке, — играем в молчанку. Кто первый заговорит, у того вырастет огромная бородавка на носу. — Это какая-то неправильная игра. Ты просто хочешь, чтобы я молчала, — ответила Молли чуть погодя. — Стоило попытаться, — пробурчал детектив. — Хорошо, давай поиграем в твой «морской бой». Девочка принялась чертить на бумаге, старательно прикрывая игровое поле ладошкой от Холмса. — Почему ты не рисуешь корабли? — Корабли? — Шерлок, углубившись в свои мысли, забыл, что дал согласие на игру. — Мы же играем в «морской бой»! — Я уже нарисовал их в своей голове. Молли приоткрыла рот от удивления. В ее больших карих глазах было столько неподдельного восхищения, что Холмсу стало почти неловко, что он юлит и обманывает девочку. — Начинай, Молли, — Шерлок вытащил лакмусовые полоски, намереваясь определить кислотность образца. — В7. — Мимо, теперь мой ход — В7. — Нельзя повторять ходы за другими. — Это почему же? — Ухмыльнулся детектив. — Так ранен или убит, Молли? — Ранен, — нехотя призналась насупившаяся Хупер. Спустя пять минут большинство кораблей Молли Хупер были повержены. Шерлок же не получил ни одного ранения. — Е10! — Молли воспользовалась последним подвернувшимся шансом. — Мимо, — ответил детектив, капнув в раствор, который готовил, фенолфталеина. — Этого не может быть! — Она тыкала пальцем в клетки, где она отмечала свои ходы на поле противника. — Здесь должен быть большой корабль! Больше некуда спрятать! — Но его там нет. — Почему? — Потому что я никуда его не помещал, — посмеиваясь, ответил Холмс. — Обманщик! — покрасневшая Молли, ударила его по руке. — Я все расскажу дедушке! — Смилостивься, Молли. Просто, в промежутке времени, когда я не занят игрой с тобой, я расследую преступление. — Правда? По-моему, ты просто капаешь жидкость из одного флакона в другой. — Да, я расследую преступление. Страшное-престрашное убийство. — Докажите, мистер Врун. — Легко. — Шерлок, вытащив из внутреннего кармана пиджака фотографии с места преступления, положил их на стол. Молли, посмотрев на верхнюю, взвизгнула и выбежала из кабинета. Через несколько минут вернулся мистер Хупер, ведя за руку, зареванную Молли. — Нехорошо, мистер Холмс, пугать маленьких детей. — По-моему именно вы привели внучку на Рождество в отделение аутопсии? Так кто из нас ее напугал, мистер Хупер? — Мистер Холмс, я обещал провести вскрытие того бедолаги, а я всегда держу свое слово, и только это мешает мне сейчас уйти из Бартса. И чтобы я скорее закончил свою работу, сдержите и вы свое слово! Детектив снова остался один на один с девочкой. Неприятное чувство, очень напоминающее стыд, колыхнулось его в груди. — Ладно, попробуем еще раз. Как насчет «морского боя»? На этот раз Молли была хитрее. Она проследила, чтобы Шерлок действительно разместил свои корабли на игровом поле, и сама не повторяла ошибок, выдавая месторасположения своих кораблей. Но через несколько минут Холмс опять находился в выигрыше, однако, потеряв при этом одну трехклеточную субмарину. Тогда Молли была несказанно довольна, как будто она выиграла бой. И что самое главное, в эти минуты, позабыв об эксперименте и расследовании, он был занят игрой с маленькой мисс Хупер. — Сколько тебе лет, Шерлок? — внезапно спросила Молли. — Двадцать четыре. — А мне семь. — Холмс видел, как сморщила лоб девочка, подсчитывая что-то в уме. — Ты меня старше на целых семнадцать лет! Когда мне будет семнадцать, тебе будет тридцать четыре. Когда мне будет двадцать семь, тебе будет сорок четыре. Когда мне будет тридцать семь, тебе будет… — Я рад, что у тебя все хорошо с математикой. — Прервал ее вычисления детектив. — Шерлок, дружище. Ты пожелал себе подружку и Санта услышал твои молитвы? — Судя по всему, твои он не услышал, раз ты дежуришь в Бартсе на Рождество!— Холмс чувствовал себя раздосадованным, что, заигравшись, не заметил, как подошел его бывший сокурсник Стэнфорд, который, казалось, потолстел еще больше. — Я хотя бы предпочитаю совершеннолетних, — Стэнфорд подмигнул, и вышел из кабинета. — Хочешь, я буду твоей подружкой? — Что, прости? — Шерлоку показалось, что он ослышался. — Хочешь, я буду твоей подружкой? — повторила Молли. Голосок ее дрожал, а щеки залил яркий румянец. Все наконец-то стало на свои места. Те пристальные взгляды девочки, которые периодически он ловил на себе, были не только попытками уличить детектива в жульничестве при игре, сколько рассматривание объекта обожания. Холмс тяжело вздохнул. — Ты не можешь быть моей подружкой, Молли. — Почему? — В глазах у Молли блеснули слезы. — Потому что, тебе семь, а мне двадцать четыре. Я старше тебя на семнадцать лет и так будет всегда. — Мистер Холмс, я закончил вскрытие. Вот отчет. Молли, одевайся, не забудь попрощаться с мистером Холмсом. Понурая Хупер, сказав краткое «пока», ушла, уводимая своим дедом, а Шерлок размышлял о том, что маленькие чудеса все же встречаются на Рождество. Иначе, чем еще можно объяснить тот факт, что он провел почти час с совершенно посторонним ребенком, позабыв о расследовании? Госпиталь Святого Варфоломея много лет спустя. — Ты никогда не задумывался что с нами не так, Майкрофт? Почему мы не можем справлять Рождество с семьей как все другие? — Шерлок смахнул пепел недокуренной сигареты прямо на пол в безлюдном больничном коридоре. — Пустая рефлексия. Не трать силы в поисках ответов на никому ненужные вопросы. Лучше займись делом. — Кто производил вскрытие трупа? — Патологоанатом М. Хупер, — Майкрофт прочел в отчете, который держал в руках. — Малколм Хупер? — Удивился младший Холмс. — Ему, наверное, уже девяносто лет. — Вот и навести своего старого знакомого, Шерлок. Детектив без труда нашел лабораторию, хотя не был в Бартсе больше десяти лет. Не удосужившись постучать, он вошел в кабинет. Около окна вместо старого патологоанатома стояла молодая симпатичная женщина, смотревшая в темное декабрьское небо. — Я могу чем-нибудь вам помочь? — Она обернулась к Шерлоку. Взгляд Шерлока растерянно скользил от бейджа на распахнутом белом халатике, до лица девушки, показавшимся ему знакомым. Ее тонкие губы были слегка тронуты розовым блеском как тогда, шестнадцать лет назад, только русые волосы были собраны в аккуратнейший хвост. — Мисс Хупер… Вы бы не могли показать мне тело с множественными огнестрельными ранениями, доставленное к вам около часа назад? — Да. Пойдемте. В холодильной патологоанатом выдвинула соответствующую полку. — Вам что-нибудь еще нужно, мистер Холмс? — Вы меня помните, Молли? — Сложно забыть человека, который «рисует» корабли в своей голове, — улыбнулась девушка. Шерлок засмеялся. — Не думал, что вы будете хранить в памяти детские воспоминания о неприятном человеке, обыгравшем вас в «морской бой». — Тогда мы встретились слишком рано. Мне семь, вам двадцать четыре, помните? — Теперь мне сорок, следовательно, вам двадцать три. Наверное, сейчас мы встретились слишком поздно. — Смотря для чего, мистер Холмс. — Например, чтобы пригласить вас на кофе? — детектив с удивлением осознал, что флиртует с девушкой. Молли мягко улыбнулась, встречаясь своими нежными карими глазами с внимательным взглядом его светло-голубых глаз. — С удовольствием выпью с вами кофе, мистер Холмс. — Шерлок, Молли. Просто Шерлок. Если бы у спешащего домой под редким рождественским снегом случайного прохожего были бы дедуктивные способности, то он бы отметил, что парочка, выходящая из кафетерия, несмотря на разницу в возрасте, влюблены друг в друга. На это бы ему указали открытая улыбка темноволосого мужчины, переливчатый смех русоволосой девушки, язык их тел, как он держит ее за руку, а она смотрит в его глаза. Но даже этот замечательный и экстраординарный прохожий, если бы он существовал, не понял, что стал свидетелем самого настоящего чуда. Рождественского чуда.