Причины, по которым можно полюбить физику

Мы сидели в приёмной Евгении Валерьевны, это та женщина в сером платье. Меня и физика вытащили из школы менты, ничего не объяснив. — Илья Васильевич, зайдите, — учитель, опираясь на трость, заходит в кабинет, а эта баба, в одном и том же платье, закрывает дверь и садится рядом. — Надя, скажи правду и все закончится. — Платье жуть, — я смотрю ей прямо в глаза и ни капли не боюсь. Меня жутко бесит эта баба. — Все закончилось? — Надя, — она смотрит на дверь, за которой был физик. — Он ещё вчера во всем сознался и готов на все, чтобы закончить, как можно быстрее это дело… Вчера я была у физика… Мы проснулись вместе, потом пришёл Астафьев и Ганс. Астафьев свалил, физик чуть не убил своего брата… Когда он успел ей обо всем рассказать? — Да? — она кивнула. — В чем он сознался? — В том, что изнасиловал тебя, — скорее я его изнасиловала, позавчера. — Вы когда врете, у вас морщинки на лбу появляются, — она тут же схватилась за лицо. — Вы так на сорок выглядите. — Надя, ты шутить вздумала? — Нет… А вы злая такая, потому что секса давно не было, вот и дергаете нас? Он же вам понравился? — она держалась изо всех сил, чтобы не врезать мне. — Надя, ты ведь хорошая девочка, — я её тут же перебиваю. — Да, я хорошая, а вы нет, — она молча встаёт и идет к кабинету, где сидел учитель: — Гинеколог через кабинет, ждёт тебя, —сухо говорит она и заходит. Я сижу и молча смотрю на свои кривые пальцы… Приехали, блять! Что делать? И ответ на этот вопрос «снимать штаны и бегать», не кажется уж таким смешным. Я медленно поднимаюсь и захожу в эту злосчастную комнату. Там сидит здоровенный бородатый мужик. И я выдала, пожалуй, гениальную и глупую вещь в своей жизни: — Знаете, моя религия запрещает раздеваться перед мужчинами, особенно с бородой, — и я быстро ухожу, даже не успела рассмотреть его охреневшую рожу. — Пиздец, однако… — Надя, — меня одернул вышедший из кабинета физик. — Чтобы больше не слышал. — Ты знаешь, кто там? — гневным шепотом спрашиваю я и начинаю рыдать. Вот, с чего я плачу? Хрен знает! — Надя, ты чего, — он обнимает и гладит по голове. — Там бабайка или тест ОГЭ по физике? — Хуже, — я вытираю слёзы, но из-за туши, превращаюсь в панду. — Там жуткая фигня. — Страшнее ОГЭ? — он мило улыбается, зная, что от его улыбки мне всегда становится лучше. — Не плачь, Надя. — Там Гена, — тихо говорю я. — Крокодил? — я и забыла, что он не знает, что гинеколога мы девчонками, в нашем классе, назваем Гена. — Нет, гинеколог, — он понимающе кивает. — Так иди, чего боишься? — Там мужик бородатый, метра два в росте… Ну его на…фиг, — он вытирает большими пальцами тушь и мягко произносит: — Только не плачь, — он идёт к злой тётке и о чем-то с ней говорит. — Надя, завтра приедет женщина-гинеколог, — говорит Евгения Валерьевна и уходит, смеряя меня злобным взглядом. — Спасибо, — я чувствую, как краснею, а он берет меня за руку и смотрит в глаза. — Не смущайся, здесь нет твоей вины, —я прикрывают лицо рукой. — Лучше, если бы я промолчал? — Я всегда такая, — он наклонился к моему уху и еле слышно спросил: — Слушай, а ты не беременна ли по настоящему? Такие перепады настроения... — Иди в баню, — теперь я красная, как помидор, а он ржёт! *** Основная часть моих вещей была в общаге, а другая, меньшая, у физика. Ночевала я сегодня у него и ходила весь день, будто завтра меня будут убивать. — Ты чего такая? — физик смотрел какой-то фильм на планшете. — Да, так, — я только что разговаривала с Астафьевым по телефону и учитель думает, что сейчас я грустная из-за него. — Это из-за Астафьева? Что он тебе сказал? — Да, я у него спросила, что делать... Они же явно спросят, как или с кем я лишилась... — он так пронзительно смотрит на меня, при этом его взгляд какой-то тупой. — Меня смущает тот факт, что ты на такие темы разговариваешь с Мишей, но не суть. — Если кратко, то он сказал ответить: «Знаете, как в фильме – упал, очнулся, гипс? Здесь тоже самое!».