Джастин Бибер и философия жизни

Самый пиздец в твоей жизни случается не тогда, когда ты узнаешь себя в песнях Джонни Кэша, Селин Дион, 21 pilots или Metallica. Самый пиздец наступает тогда, когда ты узнаешь себя в песнях Джастина Бибера.

First I’ll acknowledge All trust has been broken, A successful recovery, I pray for us at night. Bless me with a second chance Доверие — первое, что рушится. То ли потому, что Кэссиди мудак, то ли потому, что он снова что-то неправильно высчитал. На деле, разумеется, лишь потому, что хотел защитить. И себя, и Джесси, и ту мелкую, с тремя детьми, с которой почему-то ассоциируется “кошечка”, а не имя. Себя — от них и осуждения. Их — от знания. Джесси не понял. Джесси-ебанный-блять-Кастер, разумеется, решил, что если ему что-то не сказали сразу — это предательство. Ну и черт с ним. В конечном счете, бутылка дряни, которую здесь гордо именуют виски, сойдет как неплохое обезболивающее. Как только хотя бы половина обожженного мяса закроется кожей. А пока хоть открывай ресторан с изысканным блюдом “жаренный на солнце вампир, осторожно: может содержать остатки табака, высокоградусного алкоголя и веры в лучшее”. Where are you now When I need you the most? Why don’t you take my hand? I want to be close. У того, чтобы жить вечно есть много плюсов, минусов, всякого. И есть константа: если ты не понимал людей в восемнадцать, ты не поймешь их и через сто лет. Ты не поймешь, зачем они возвращаются или уходят, что о себе и о тебе думают, зачем все это делают. Ты просто будешь смотреть на саморазрушение тех, кто тебе не безразличен, и разрушаться сам вместе с ними. Это закон, что боль, которую испытывают дорогие тебе люди, словно вирус охватывает и тебя. Этот закон нерушим. Изменяется лишь то, что чем старше ты становишься, тем меньше людей ты должен любить. Они состарятся и умрут. Ты останешься. И даже если Кастер приходит и пытается сделать вид, что не поебать ему на тебя, а не на Тюлип (даже если бы это было так), не смей привязываться. Не потому, что вы оба мужчины — признай честно, на пол за годы жизни стало поебать, — но потому, что боли бывает слишком много. Bless me with a second chance, Never thought I’d see your face again, Learn a lot through trial and error, Tryna make it right Можно попытаться быть другом. В конце концов не так уж это и сложно. В конце концов, не это ли значит то, что Джесси пришел, назвал другом и попытался помочь? А еще дружить значительно лучше, чем все остальные варианты. А вариантов много. Чего только не продумаешь, сидя в углу комнаты на полу в чужой крови и с трудом напоминая самому себе человекоподобное существо. Жаль, потом это все не забудешь, даже придя в то, что принято за норму. Кэссиди искоса смотрит, как Джесси целует Тюлип. Ну, в конце концов, они встречаются, и вроде как даже насрать, скольким давала эта баба. Вроде как, они были в исканиях. Кэссиди хмыкает и отпивает из фляги. Да уж. Он думает, что, пожалуй, из него хуевый вампир. Вампиры в головах людей мыши, а Кэссиди какой-то ебнутый пес, плетущийся по первому зову, даже если до этого вышвырнули. Он сдвигает красные очки по носу и хмыкает. Вампир выдвигается на поиски бога с проповедником с комплексом неполноценности и бабой, у которой яиц больше, чем следует. Хуже комедии не придумаешь. You don’t see, ‘cause what you don’t see, is when we don’t speak I really don’t sleep, I wanna talk to ya And if I had the world in my hands I’d give it all to ya I wanna know if you feelin’ the way that I’m feelin’ Кэсси мог бы сказать, что в его жизни все не совсем по пизде. Ну, не считая знакомства с Джесси Кастером, комбинации из желаний выебать его и въебать со всей дури, поисков бога, мудил, которым нужна его жопа, мудил, которым нужна жопа Кастера, Тюлип, кончающихся сигарет и далее по списку. Но иногда он ловит себя на мысли, что лет десять назад, и песни Джасти Фантасти как раз о нем. У вампиров затягивается переходный возраст, а первые сто лет жизни, что говорится, самые сложные. Но Кэссиди не жалуется, у него есть выпивка, и когда Тюлип занята, они с Кастером вполне неплохо наебениваются и иногда ебутся. Этого, кажется, вполне достаточно.