Закрыться в себе.

      — Да что с тобой такое, Нана?! — парень отдёрнул руку, которую секунду назад держал блондин. Место, где только что находилась ладонь Нозому, осталось очень тёплым, как будто у Нанашимы вместо рук был пылающий огонь.        Сам же парень в ответ на вопрос возмущённого Игараши потупил взгляд. По телу блондина прошлись и мурашки, и холодный пот, да и коленки чуть ли не стучали друг об друга… Скорее всего, Нанашима так нервничал, потому что чего-то невыносимо боялся и от чего-то сдерживал себя одновременно…       Юноша резко поднял лицо на Игараши, который тут же удивлённо уставился на друга. Кто бы мог подумать, что в глазах такого сильного парня, как Нозому, могли проявиться слёзы? Слишком, слишком неестественно для Нанашимы.       «Что всё это значит?» — задался вопросом Юске, совершенно не понимая причины необычного поведения друга.       Нанашима смотрел прямо в глаза Игараши, делая вдохи и выдохи всё сильнее и глубже. Смотря на слезящиеся глаза блондина и на его нервное дыхание, Юске окончательно распрощался с попытками догадаться о причине всего происходящего.        Внезапно из раздумий брюнета выдёрнул Нанашима. Блондин сделал настолько резкий вдох, что Игараши на мгновение показалось, словно воздух в лёгкие Нозому прекратил поступать вовсе, из-за чего брюнет сильно перепугался за друга, однако совершенно не подал виду.       — Да я ревную тебя к этой Серинуме, идиот!!! — закричал Нанашима в лицо Юске. В классе математики повисла загробная тишина. Но несмотря на это, в момент произношения этих слов для двоих парней даже тишина стала ещё тише, а мир словно остановился.       Такого от своего друга, если, конечно, после этих слов Нанашима ещё мог так назваться, Игараши никак ожидать не мог. Юске вытаращился на Нозому так, что показалось, будто из его глазниц в любой момент могли выпасть глазные яблоки. Парень сжал левой рукой свою потную зелёную кофту, а правой приложил пальцы к мужественным губам.       — Н-нана… Ты имеешь в виду… Что ты…       — Да, я люблю тебя! И, причём, уже очень-очень давно. Да, чёрт возьми, с нашей первой встречи! — Нанашима максимально сдерживал слёзы, чтобы они даже не смели катиться по раскрасневшимся щекам, но его плечи раз за разом невольно вздрагивали от бесконечного волнения.       Игараши пребывал в растерянности. В его жизни признание в любви от лучшего друга претендовало стать самым «весёлым» и неожиданным приключением.       — А-а-ам… Ты серьёзно? Я думал, тебе нравится Серинума-са…       — Да не нравится она мне ни капельки! — у Нанашимы начиналась истерика. Он резко и жёстко подступил к однокласснику и схватил обе его руки, снова устремив взгляд изумрудных глаз в глаза возлюбленного. Игараши не успевал осмысливать происходящее, а Нозому продолжал кричать. — Только ты мне нравишься! Только ты! Причём за всю свою жизнь я не чувствовал такой привязанности и симпатии ни к кому, кроме тебя!       Нана остановил свою речь и замер, выжидающе заглядывая в глаза Игараши. Нозому словно искал в них что-то, но, скорее всего, парню хотелось уловить реакцию Юске на услышанное. Правда, из-за слёз стоявший перед ним Игараши был очень размыт.       Обоюдное молчание было губительно для обоих. Игараши не хотелось ранить Нану, но ведь брюнет никогда не думал о нём, как о возлюбленном, и взаимностью на такие чувства ответить не сможет. А сам же Нанашима с надеждой пытался услышать в этом гнетущем молчании что-нибудь хорошее, например, положительную реакцию на его признание…        В такой накаляющейся обстановке Нозому обдало жаром с головы до ног, его ладони вспотели, а ноги еле стояли и с трудом держали блондина. Сердце парня билось точно как при аритмии, из-за чего дышать ему было чертовски тяжело.       Неожиданно парень ослабил хватку, отпустил руки Игараши и обессилено упал на пол. Ему хотелось убежать куда подальше, если бы ноги это позволяли.       — Почему ты молчишь? — произнёс почти шёпотом Нозому. — Хочешь сказать, моя любовь так безответна?..       — Я… я… Не знаю, что ответить… — растерянно начал Юске, но блондин, даже не дождавшись окончания фразы, резко вскочил и выбежал прочь из класса.        Игараши побежал бы за ним, однако что-то его упорно останавливало. Возможно, парень понимал, что в данный момент ничего нельзя было изменить…       — Прости, Нана, — с неким чувством вины произносит Юске и, заменив роль Нанашимы, опустился на пол, а его ладони припали ровно к тому месту, где ещё не высохли слёзы блондина.        Кричать. Нанашиме хотелось кричать от отчаяния и разочарования. Парень до боли в груди сдерживал себя в этом, чтобы не привлекать ненужного внимания. Нозому горечно желал поскорее вернуться домой и исчезнуть. Закрыться у себя в комнате, закрыться в себе самом, больше никого не впуская ни в сердце, ни в душу. Правда, большим препятствием для него являлось расстояние от школы до дома, а так же иссякшие силы как-либо передвигаться. Как блондин нашёл в себе последние силы, чтобы дойти хотя бы туда, где сейчас находился, он и сам не знал.       Нозому и до этого понимал, что его друг — самый натуральный натурал, и его сердце уже давно занято обаятельной девушкой Серинумой. В такой ситуации лучший друг мог оставаться только лучшим другом. А если принять во внимание точку зрения Игараши на то, что, якобы, и Нанашима тоже неравнодушен к ней, то фиолетовоглазый парень частично видел в нём ещё и соперника. Нана не был глуп и это понимал…        «Но как же тяжело ощутить отказ на своей шкуре! Это горькое ощущение, камнем давящее на душу… Не хочу… Не хочу чувствовать эту боль. Так больно! Но ведь… Он ничего такого не сделал… Просто не любит меня…»        От таких мыслей Нана снова чуть не разрыдался, однако снова сдержался, прикрыв рот дрожащей рукой.        «Так, всё. Ещё немного до дома и можно не сдерживать… себя… Ты и так слишком долго казался сильным…»       Всхлипнув пару раз, парень вышел на соседнюю улицу от своего дома, которая как всегда пустовала. Он, конечно, понимал, что осталось совсем немного до глухой комнаты, которая скоро зальётся непривычными для юноши рыданиями. Но от этого осознания Нанашиму вновь захлестнуло жалостью к самому себе, и он как вскрикнет горько с льющимися слезами из глаз, цвета малахита, словно кто умер… Хотя, что-то, может, и умерло в нём. Даже лучи вечернего солнца, перетекающие по золотистым локонам юноши, подчёркивли всё его отчаяние и уныние.       На радость Нанашимы дом оказался пуст: родители, как обычно, были на работе, а младшая сестрёнка ещё не вернулась с дет. сада. Он с таким же рыданием вбежал в дом, даже не поправляя наспех скинутую обувь. Конечно, обычно он всегда это делает — ставит обувь в порядок. Как же всё неправильно и неестественно сегодня с Нозому. Абсолютно всё!       — Гори оно синим пламенем!!! — с агрессией Нана открыл дверь, ударив по ней ногой, и с разбегу упал на незаправленную кровать. Уже никак не сдерживая себя, парень наполнил подушку горькими слезами.       — Игараши, Игараши! Знал бы ты, как я сейчас себя чувствую из-за тебя! -беспрерывные всхлипы делали эту фразу понятную только Нанашиме.        А ведь блондин не врал, и, действительно, для него такие ощущения были впервые. Нет, это не значило, что он и раньше не кручинился из-за своей тайной любви к Юске. Однако, чтобы настолько горевать из-за непрямого отказа и, тем более, плакать навзрыд — никогда парень такого не испытывал. Ему и не нравилось это отвратительное ощущение, словно сердце стало тяжелее, наполнилось какой-то неизвестной болью и непонятным сожалением, которое разъедало изнутри. Оно душило, душит и будет душить Нанашиму. Оно не давало дышать. Правда, убивало оно не физически, а морально. И, естественно, от такой боли слишком сложно сдерживать слёзы.       Нанашима проклинал Игараши, как только мог. Однако, ещё больше он вспоминал всё самоё хорошее, связанное с причиной его грусти. Как они познакомились, первый румянец на щечках при виде мальчишки с тёмно-зелёными волосами, цвет которых был похож на еловые иголки. Нозому сразу заметил его необычные аметистовые глаза, в которые сложно было не влюбиться. Вспомнил его радость, когда блондин предложил ему дружбу; вроде бы детская и наивная радость, детская наивная влюблённость, почему же тогда за одиннадцать лет эта «влюблённость» только и делала, что усиливалась? Оба парня с каждым годом всё больше и больше менялись как внешне, так и внутренне…       Точно так же было и с желаниями Нозому. Если раньше ему хватало простого общения с Игараши и его внимания, то, чем старше становился Нанашима, тем его требования насчёт Юске тоже взрослели и вырастали из рамок обыкновенной дружбы.       — Чёрт бы побрал эту Серинуму! — внезапно Нана взял подушку, на которой только что лежало его плачущее личико, и злостно бросил её в стену. — Вот зачем она так изменилась?! Никогда не подозревал, что Игараши из тех, кто любит людей только за внешность, а иначе ведь, что ещё в этой девчонке хорошего?! Больная отаку, которая строит из себя крутую и считает, что она всё может. Как же бесит! — Нана горечно ужаряет кулаком твёрдый матрас кровати.       Но минуты гнева проходят и сменяются всё прежней тоской. Блондин падает носом в матрас. Силы плакать уже покинули его, и теперь он словно…пустая оболочка.        — Почему же он любит её, а не меня?.. В ней же нет ничего особенно… — туь Нанашиму внезапно осенило. — Может, потому что она девушка?.. А ведь иначе что, что?!       Нозому сейчас не хватало ни на что другое, кроме печальных всхлипов и тихого проливания оставшейся печали в виде хаотично идущих слёз.       В итоге Нанашима, полностью высосанный эмоционально и полностью обессиленный, заснул.       — М-м-м, — спросоня кротко мычит Нозому. — А, что, где я? Какой сейчас год? А час который? — в полудрёме произносит он. — Что вообще было? Я вроде не пил, но голова раскалывается, — Нана лениво приподнимается и переходит в сидячее положение. — Вся кровать мокрая… Ах да, я ревел, чёрт возьми, как девчонка… Фу, отстой. Что-то весь день веду себя странно… Может, всё потому что Игараши поцеловал Серинуму при мне? Не помню…       Вдруг в доме раздался звук домофона, от чего паренёк сразу же проснулся.       — Чёрт подери, я даже не успел сообразить какой сейчас день, а уже кто-то норовит попасть ко мне домой!        Он недовольно встал с кровати и чуть не упал обратно из-за резкого головокружения. Однако, поборов это, парень дошёл до рабочего стола и взял телефон, дабы посмотреть на время и дату.        — М-м-м, круто, уже суббота. Это сколько я, получается, дрых? Стоп, суббота, это что, у меня день рождения сегодня?! — в доме раздался уже второй звонок. — Г-р-р, да иду я уже, иду! Не уж-то я опять один дома?        Двигаясь в сторону входной двери, бурчит себе под нос Нанашима, спускаясь по сосновой лестнице.        «Я, наверное, сейчас не очень-то хорошо выгляжу», — подумал парень. Дойдя до прихожей, Нанашима смог посмотреть на себя в зеркало.        — Чёрт, я похож на студента, не спящего семь ночей подряд. Сочувствую тому, кто увидит меня в таком ви…— открыв входную дверь, юноша застыл, увидев стоящего за калиткой Игараши.       Приход Юске очень шокировал Нозому настолько, что парень на некоторое время даже забыл, как думать. Он просто смотрел на друга, на лице которого виднелось сожаление. Возможно, он хочет извиниться, но за что? За то, что он не любит Нану? За то, что разбил ему сердце? Но разве за такие вещи извиняются, тем более такие люди, как Игараши? Потому-то блондин и находился в ступоре — он не мог понять, что здесь забыл его одноклассник.       — Н-нана, — первые слова из уст Юске заставляют опомниться Нозому и вспомнить тот безразличный взгляд, которым вчера его одарил стоящий перед ним человек. Блондин словно «включился» и собоался с размаху захлопнуть дверь, и он бы это сдедал, если бы не слова…       — Постой, Нана! Я хочу поговорить с тобой, прошу, не закрывайся! — у дома Наны была не очень-то и высокая калитка, обычно Игараши лёгко и бессовестно перепрыгивал её, что же его останавливало сделать это сейчас? Ему хотелось показать Нанашиме, что он говориь на полном серьёзе?       Что ж, у него это получилось. Нана робко вышел за пределы дома и тихим неуверенным шагом подошёл к калитке, открывая проход своему однокласснику. Блондин шёл, опустив глаза в землю, и только что ему пришла идея отрастить чёлку, потому что нынешняя длина не могда закрыть его красноватые и опухшие от слёз глаза. Дойдя до деревянной калитки, Нозому совсем поник.       — Можешь говорить и тут…       — А-а-ам, понимаешь, я бы хотел поговорить в закрытом помещении… И почему ты прячешь лицо, Нана? — оперевшись о калитку, Игараши потянул руку, чтобы поправить золотистые пряди, упавшие на лицо друга. В ответ на это Нанашиму как будто ударило током, и он истерично отбил тянущуюся к нему руку.       — Не смотри на меня! — он прикрыл лицо обеими ладонями, въедаясь подушечками пальцев в лоб. От волнения руки уже успели вспотеть.       Игараши всё-таки наглеет и наклоняется, протягивая свою руку во внутреннюю сторону дверцы, открывая её. За столько лет знакомства он уже хорошо знал, где и как можно было открыть эту калитку. Он резко схватил Нану за обе руки, отдёрнул их от его лица и сильно сжал, чтобы тот не смог сопротивляться.       — Нана… Ты так сильно плакал? — Нозому прикусил язык.       — О-очевидно же, — Нанашима снова пытается скрыть своё лицо. Очень редко он плакал, даже наедине с собой. Он мог сдерживать слёзы и в тех ситуациях, при которых обычные люди могут, не стесняясь, показать слезу. Потому Игараши и был так удивлён, когда вчера Нана заплакал при нём, и сейчас, видя эти зарёванные глаза.        За целую ночь не смогла пройти вся горечь вчерашних событий. Вдруг, неожиданно для блондина, Игараши отпускает его руки и крепко обнимает, впиваясь пальцами в школьную рубашку, которую парень не успел переодеть ещё со вчерашнего вечера.        — Прости меня, Нана. Я, видимо, очень расстроил тебя и довёл до такого состояния… Но я не хотел никак тебя ранить, просто для меня это очень даже неожиданно! И-и-и, на самом деле, я пришёл не только извиниться… Нана? — блондин подозрительно затих, что насторажило Игараши.       Нозому переставил свои руки на плечи друга и глядел на него. Лицо у Наны было и счастливое, и недоумевающее одновременно. Почему счастливое? Объятия и такие нежные для Нозому слова Игараши всегда его радовали, особенно когда его жизнерадостность вчера умерла и осталась в заплаканной подушке. Но чего же он тогда не понимает?       — Что же ты ещё хочешь мне сказать?        Главной мысль светловолосой головы сейчас было: «Только не заплачь снова, только не заплачь снова, только не заплачь снова, а-а-а вдруг он хочет сказать, что разлюбил Серинуму, что хочет встречаться со мной? Да нет, бред-бред-бред! А-а-а, надеюсь внешне не видно, как я обеспокоен!»       — Потому что, — прервал бардак в голове Наны Юске. — У тебя сегодня день рождения, и я хотел поздравить тебя! Тем более, как я вижу, ты один сейчас дома?       — А-а д-да! Один, — Нана словно сиял от радости. Даже глаза уже не казались такими заплаканными.       «Он беспокоится обо мне! Как же здорово после такого взрыва пессимистичных эмоций получить такой подарок!»       — О, замечательно. То есть, тебе должно быть грустно одному проводить такой праздник. Давай составлю тебе компанию?       — Давай! Прости, что сразу тебя не впустил, — казалось, прежний Нана вернулся. — Правда, у меня нет никакого тортика, чтобы угостить тебя…       — Не беспокойся, Нана. У меня есть подарок, который покруче всякого сладкого. Если ты, конечно, согласишься, — на лицо Игараши выплыла ехидная улыбка, однако наивный Нана совершенно ничего не заподозрил. В его голове звучала только фраза, произнесённая из уст его возлюбленного.       Они оба расположились у Наны в гостиной. Нанашима всё же поставил чайник, ведь его воспитанность не позволяла ему не угостить гостя чаем в праздник, даже если это лучший друг.       — Что же это за подарок, которым ты меня так заинтриговал? — закончив с приготовлениями, Нозому подсел к другу на диван, приняв позу, как называют гимнасты, «бабочкой».        Игараши с изящностью пантеры положил руку на спинку дивана и устремил взгляд на одноклассника.       — Для начала, с днём рождения, Нана, — мягко говорит Юске. — Тебе уже 18 лет, да… Впрочем, это будет подарок, подходящий под твой теперешний возраст, — Нанашима взглотнул. — Но, если тебе не захочется, ты можешь отказаться. Так вот, Нана, — взгляд Игараши переменился. Теперь он напоминал взгляд дикого хищника, который нашёл себе жертву. От такого у блондина по всему телу прошёлся марш мурашек и лёгкий холодок. — Я хочу подарить тебе нечто большее, чем просто прикосновения.