Тайны Колледжа-1 Кровавое полнолуние

Ник так и не смог толком рассказать Асе, что с ним произошло после того, как Марта отвела его к директору. Из односложных пояснений было ясно лишь то, что он внезапно остро заболел, испытывая жар, боль в мышцах, невероятную слабость, навязчивый панический страх и неутолимую жажду. Об укусе он не упомянул ни слова. Ася отпустила Ника и как обещала, пришла в учебный кабинет к Ллойду ассистировать на его индивидуальной паре. Ллойд открыл лаборантскую, пропустил вперед Кэтрин с Раулем, затем Асю, с любопытством наблюдая за ее реакцией. Ася остановилась в дверях, с интересом разглядывая абсолютно пустой кабинет с мягкими стенами, полом и потолком и большим окном напротив двери. — Здесь все с огнезащитной пропиткой, — пояснил Ллойд. — Мы с вами пройдем в соседнюю комнату, я ее называю аквариумом, и будем наблюдать за нашими подопечными в окно. Оно огнеупорно и пуленепробиваемо. Но вначале я дам указания своим студентам. Он провел рукой по стене и на Асиных глазах из противоположных стен выдвинулись три сиденья. Кэтрин с Раулем сели и замерли, внимая наставнику. Ллойд махнул Асе на свободное сиденье и начал говорить: — Ваши паранормальные способности опасны для окружающих. Пока они слабо поддаются контролю. Главной задачей на сегодняшний день является умение сдерживать их или переводить в безопасное русло. Огонь Девиля может не только разрушать, но и созидать, обогревая в холод и освещая темноту. Способность Кэтрин можно направить не только на уничтожение, но и на самооборону или на защиту, допустим, близких людей. У нас с вами пока не получается обезопасить ваш дар, для этого я и пригласил сюда миссис Шевель. Прошу вас, миссис Шевель, помогите мне. — Кажется, я понимаю, в чем проблема, — кивнула Ася. — Попробуем провести аналогию с эмоциями. У тебя, Катя, — она внимательно посмотрела на дочь и продолжала: — У тебя наверняка бывали случаи внезапного гнева. Но когда ты обнаруживала объект своего гнева, гнев менялся на совершенно другие чувства — жалость или любовь. Кэтрин задумчиво помолчала, потом подняла голову и сказала: — У меня так было, сейчас объясню. Когда Дашка была совсем маленькой, ей было года два или чуть больше, ты оставила меня посидеть с ней. Она мне очень мешала, лезла ко мне, исчиркала тетрадь по математике, порвала учебник, она топала и кричала так, что мне захотелось избить ее. Я схватила ее как собачонку за шиворот и притянула к себе. Я была в страшном гневе, у меня руки чесались отшлепать ее так, чтобы она уже не вставала и не надоедала мне. И тут я увидела ее лицо… Кэтрин судорожно вздохнула, мельком посмотрела на мать и продолжала: — Ее лицо было искажено страхом и… и… в то же время она испытывала ко мне такое безграничное доверие, что мой гнев моментально улетучился. Я обняла Дашку, она сразу заревела во весь голос, но меня это уже не раздражало. Я прижимала ее к себе и пыталась успокоить. И когда ты пришла, мы с ней вместе играли, она даже не помнила, что еще полчаса назад не могла остановиться от плача. — Даша мне не рассказала об этом, — покачала головой Ася. — Значит, страх ее прошел бесследно. Так вот именно это ощущение грани между гневом и любовью попробуй применить, когда будешь пользоваться своим карательным даром. — Ну, а что Девиль? — обратился Ллойд к Раулю. — Что-то вы приуныли, молодой человек. И действительно. Рауль сидел, понурившись, сцепив руки на коленях. Он поднял глаза на Ллойда, перевел взгляд на Асю и еле слышно произнес: — Я не хочу об этом рассказывать, но я понял, о чем речь и как уловить грань между противоположными эмоциями. — А что так? — скривился Ллойд. Рауль прямо посмотрел в его глаза и уже громко ответил: — Я могу довериться только миссис Шевель. — Да ради бога, — хмыкнул Ллойд и, повернувшись к Асе, добавил: — Завидую вам, коллега, вы кладезь тайн. Ну а теперь приступим. Идемте, Шевель, в аквариум. Пока наставники заходили в соседний кабинет, Кэтрин шепотом спросила Рауля: — А мне расскажешь? — Не знаю, — так же вполголоса ответил Рауль. — Это тяжело. Может быть, когда-нибудь… — Внимание! — Ллойд включил в «аквариуме» громкую связь. — Начинаем эксперимент. Первый вы, Девиль, вы у нас все поняли, все можете. Мне нужен огонь, не сжигающий, а согревающий. Поехали. Рауль мельком посмотрел на застывших у окна наставников и вытянул руку вперед. Кэтрин услышала гудение пламени и с визгом отскочила в сторону. Она в ужасе стала стряхивать с себя огонь, плясавший на ее левом плече. Но огонь не сжигал. Он был слегка теплым. Кэтрин сняла его с плеча и на ладони поднесла к лицу. — Какая красота! — восхитилась она, любуясь пламенем. — Рауль, у тебя получилось! Вот здорово! Рауль был бледен. Пот градом катился с его лица, но он улыбался и был так счастлив, что через секунду вокруг Кэтрин плясал бушующий огонь. Кэтрин запылала костром. Любое ее движение сопровождалось снопом горящих искр. Она казалась нереальным сказочным существом и была так прекрасна, что невозможно было отвести от нее глаз. — Хватит, Девиль! — резкий окрик Ллойда мгновенно погасил пламя. Рауль не сразу смог отогнать видение огненной Кэтрин. С блуждающей улыбкой на лице он все еще переживал свой триумф и только когда услышал ядовитое замечание Ллойда: — «Покрасовался и будет, теперь очередь за Шевель», пришел в себя, став, как обычно, холодно-сдержанным. Сосредоточив на Рауле свой взгляд, Кэтрин попросила: — Иди ко мне, только медленно. Рауль нерешительно шагнул. Боли он не испытал, но сделать второй шаг он уже не смог. Неведомая сила не пускала его вперед, заставляя сердце биться с сумасшедшей скоростью. Он тяжело задышал, хватая ртом воздух. Ноги, казалось, налились свинцовой тяжестью. Инстинктивно он отступил назад и сердце с легкими заработали в привычном режиме. — Молодец, Кэтрин, — раздалась похвала Ллойда из «аквариума». — Десять минут перерыва. Можете выйти погулять. Это звучало, как приказ. Воспитанники вышли, оставив наставников наедине. — Ну что ж, Шевель, — Ллойд смотрел на Асю мерцающим взглядом. — В очередной раз убеждаюсь в том, что вы не даром едите свой хлеб. Похвально. Благодарю за помощь. Надеюсь, что и в дальнейшем… Он осекся, услышав шорох в учебном кабинете. — Скорее всего, Смит пожаловал, — шепнул он Асе и распахнул дверь лаборантской. — А, вот вы где! — подозрительно оглядывая своих коллег, воскликнул Смит. — Вы, мистер Ллойд, разрешили мне побыть у вас на паре и я… — И вы не смогли совладать со жгучим коктейлем любопытства и ревности, который сжигает вас, как только вы теряете Шевель из поля зрения, — бесцеремонно перебил его Ллойд. — Вы забываетесь, мистер Ллойд! — в запальчивости выкрикнул Смит, но так как послышались голоса возвращающихся студентов, умолк. Лишь его покрасневшее лицо свидетельствовало о том, как он был возмущен. В лаборантской посередине Ллойд белым мелом нарисовал круг, затем, отмерил три шага влево и красным мелом начертил прямую линию. На том же расстоянии, он прочертил линию и справа от круга. — Вы, Смит, вставайте сюда, — указал он коллеге на круг. — Кэтрин встает справа за черту, Девиль слева. Занятия у нас экспериментальные, на всякий случай я приготовил брандспойт. От этих слов лицо Смита вытянулось. Кэтрин с Раулем встали, каждый за свою черту. — А вы? — обратился Смит к Ллойду, не решаясь ступить в круг. — Мы с Шевель будем наблюдать за вами из аквариума, — небрежно ответил Ллойд. — Вы же не хотите подвергать опасности миссис Шевель? А я буду держать руку на пульсе, то есть, на брандспойте. Не трусьте, Смит, вставайте! — Может, мистеру Смиту наблюдать вместе с нами из аквариума? — вмешалась Ася. — А для чего тогда он нужен? — хмыкнул Ллойд. — Пусть побудет в роли мишени, сам напросился. Безопасность я гарантирую. Так как на Смита были устремлены четыре пары глаз, ему пришлось встать в круг и уже оттуда выслушать инструкции Ллойда. — Внимание, — произнес Ллойд, когда они с Асей закрылись в «аквариуме». — Главное не переступать черту. Там, где стоит мистер Смит — критическая зона. А вы, Смит, если почувствуете опасность, прыгайте в круг. Начинаем. Следуя инструкции, Смит вышел из круга и начал приближаться к Кэтрин. Когда он дошел до красной черты, он почувствовал, как в его голове загудел колокол. Смит закатился в приступообразном кашле и не сразу услышал окрик Ллойда: — Отступайте, Смит, черт вас дери! Смит попятился. Внезапно за спиной он услышал звук гудящего пламени. Он развернулся к огню. Рауль увидел его перекошенное от страха лицо и в этот момент, в том месте, где только что был испытуемый, появилось чудище – огромное, темное, бесформенное, с горящими глазами и разинутой пастью, полной острых зубов. Из пасти вырвался леденящий душу рев и смолк. Через мгновение наваждение рассеялось. Вместо устрашающего монстра возле круга стоял Смит. Кэтрин с Раулем ошалело смотрели на него, а Смит вдруг закатил глаза, обмяк и повалился на пол. — Что за чертовщина? — встряхнувшись от ступора, прошептал Ллойд. Он посмотрел на Асю. Онемев от ужаса, она не могла пошевелиться. Ллойд ринулся в лаборантскую. Он присел перед Смитом на корточки, приложил пальцы к его шее, хмыкнул и, выпрямившись, пробурчал: — Живехонек. Ася тоже подошла к Смиту. Она села перед ним на колени, всмотрелась в его побелевшее лицо и жалостливо проговорила: — Надо дать ему воды. — А может полить его из брандспойта? — предложил Ллойд. — Мигом очухается. Ася так посмотрела на Ллойда, что он, стерев с лица ухмылку, распорядился: — Девиль, принесите графин с водой из учебного кабинета. А вы, Кэтрин, принесите полотенце. Пока студенты исполняли его распоряжение, коллеги хлопотали возле Смита. Ллойд быстро расстегнул ему пиджак, Ася развязали галстук, а так как пуговицы рубашки плохо поддавались, Ллойд разорвал ее одним рывком, оголив не только грудь, но и шею их коллеги. — Что это такое, черт возьми? — разглядывая шею Смита, выругался Ллойд. — Я такого никогда не видела, — призналась Ася, осматривая широкий, глубоко вдавленный, со странными углублениями внутри кольца шрам, опоясывающий всю шею. — Я бы на вашем месте к нему и на пушечный выстрел не подходил, — понизив голос, сообщил Ллойд. — Может он не человек… Тихо, к нам идут. Он быстро прикрыл воротом рубашки шею Смита, взял у возвратившегося Рауля графин, прямо из горлышка набрал воды в рот и прыснул ею в лицо пострадавшего. Смит застонал, пошевелился и кое-как разлепил дрожащие веки. Ллойд с графином стоял подле, готовый повторить водные процедуры. Но с помощью Аси, Смит сел, принял от Кэтрин полотенце, утерся и повязал его себе на шею. — Идемте, господа, — бодро приказал Ллойд. — Эксперимент объявляю удачно завершенным. Вы, Смит, держались молодцом. Все свободны. * * * * * * Рауль пришел к Асе поздно, после отбоя. Когда он тихонько постучал в дверь, на часах было четверть двенадцатого. Ася открыла и приглашающим жестом показала на кресло. Заперев замок, она села в кресло напротив. — Ты за ужином ничего не ел, — сказала она. — У меня есть печенье и конфеты. Мы можем попить чай. — Нет, миссис Шевель, — отказался Рауль. — Я хочу рассказать вам историю, которую не смог рассказать при всех. — Рауль, ты не обязан мне ничего рассказывать, — Ася накрыла его холодную руку своей теплой ладонью. — Это твоя личная жизнь. — Нет, я хочу рассказать! Может быть, мне станет легче. Я несу это бремя всю свою жизнь, завидуя всем, у кого есть мать. — Я слушаю, — кивнула Ася. Рауль поерзал в кресле, устраиваясь поудобнее и начал свое повествование: — Мой отец при мне никогда не упоминал о моей матери. Любой вопрос о ней или даже простой намек, вызывали в нем такую злобную ярость, что я давно отказался от мысли узнать тайну моего рождения. Однажды я застал его врасплох. Это было в прошлом году. В тот вечер мой отец перебрал со спиртным. Он потребовал, чтобы я отвел его в кабинет. Я помог ему добраться до кресла и так там и оставил. Я тревожился за него и плохо спал. В два часа ночи я решил его проведать. Отец был в кабинете, перед ним на столе лежал открытый кейс, из которого торчали разворошенные документы. На столе, в хаотичном беспорядке, были раскиданы фотографии. Одна из них валялась на полу. Я тихонько приблизился, поднял фотографию и успел мельком посмотреть на нее. С фотокарточки на меня смотрела и улыбалась молодая, красивейшая женщина. Я даже успел прочесть надпись на ней — «Напоминаю любимому Шарлю. Я скоро стану матерью твоего ребенка». А ниже стояла дата, как раз за две недели до моего рождения. А потом… потом… Рауль замолчал. Он с тоской посмотрел Асе в глаза и с запинкой продолжал: — Отец ударил меня кулаком в лицо. Я отлетел от стола на пол, крепко приложившись головой. Отец бросился ко мне, чтобы помочь встать на ноги. Я отталкивал его, отворачивался, а он обнимал меня и просил простить его. В тот миг я его ненавидел. Ненавидел за то, что он всю мою жизнь скрывает от меня правду. Мало того, он еще и ударил меня, когда завеса этой тайны чуть-чуть приподнялась. Мне хотелось убить его. Это придало мне решимость. Я повернулся к нему и спросил: «Это моя мать?» Его лицо вдруг стало таким жалким, каким я никогда у него не видел. Он, такой сильный и волевой, казалось, готов был заплакать. Мой гнев моментально улетучился. Я вдруг понял, что мой отец — единственный человек, кто мне дорог. Рауль умолк, перевел дыхание и закончил: — Вот об этом я вспомнил, когда вы, миссис Шевель, сказали о смене эмоций. — Я думаю, тебе не стоит огорчаться, — ласково сказала Ася. — В том, что твой отец молчит, он прав. Значит, у него есть на то причины. Может быть, его гложут воспоминания, горестные или постыдные. Мало ли что, это его тайна. Ты в этой ситуации тоже прав. Ты имеешь право знать правду. — И что теперь делать? — Рауль подался вперед, испытующе глядя на Асю. — Только ждать, — вздохнула она. — Это тяжело, я знаю, но придется ждать. Когда-нибудь все откроется. Рауль замолчал. Он опустил голову на грудь и о чем-то напряженно думал. Ася не мешала ему, терпеливо дожидаясь, когда он заговорит. — Я не знаю, правильно ли будет, если я вам еще кое о чем расскажу… — задумчиво произнес Рауль. — Ты можешь не говорить, — успокоила его Ася. — Но ты помни, что дальше этой комнаты, твоя тайна не уйдет никогда. — Тогда я лучше скажу, чтобы знать наверняка, — встрепенулся Рауль. — Когда мы с отцом помирились, я попросил разрешения взять фотокарточку матери себе на память. Но он мне ответил так: «Забудь о ней, сынок. Она шлюха». Как вы думаете, миссис Шевель, моя мать действительно была жрицей любви и отдавалась мужчинам за деньги? Не сразу Ася нашлась, что сказать. Она задумчиво молчала, а затем ответила: — В значение «шлюха» мужчины вкладывают разный смысл. Не обязательно прямой. Она могла быть беспечной, ветреной, могла флиртовать, могла закрутить с кем-нибудь роман… — Да-да! — с жаром воскликнул Рауль. — Я с вами согласен, миссис Шевель! Я думал об этом… Может быть, отец затаил на нее обиду, а она была достойной женщиной. Он запнулся, но переселил себя и негромко закончил: — Она была моей мамой… Только Ася хотела что-то сказать, как в дверь громко постучали. — Шевель, вы, когда освободитесь? — раздался недовольный голос Ллойда. — Уже битый час Девиль сидит у вас, что он у вас так долго делает? — Я пойду, — Рауль стремительно встал и пошел к двери. Не успела Ася подбежать к нему, как он вышел. — В чем дело? — Ллойд стоял на пороге комнаты, ощупывая глазами интерьер. Ася спокойно подошла к грозному коллеге и негромко спросила: — На каком основании вы допрашиваете меня? Кто уполномочил вас следить за мной? — Послушайте, Шевель, — Ллойд отступил. — Я понимаю, я глупо себя веду, но после того, что мы увидели в лаборантской, сердце мое не на месте. Я спать не могу от беспокойства. — Спокойной ночи, мистер Ллойд, я на вас не сержусь, — Ася попыталась закрыть дверь, но Ллойд выставил вперед ногу. — Спокойной ночи моя… — он убрал ногу и добавил: — Моя дорогая… И сам закрыл дверь прямо перед Асиным носом.