The Ghost Of You

Раскаты грома были слышны за много километров. Видимо, сегодня ночью будет дождь. Ветер поднимал с земли опавшие листья и кружил в неторопливом танце. Леви лишь сейчас задумался о том, что опавшие листья точно повторяют цвет волос Петры. Особенно, когда на них падает солнце. Да, именно такой у нее цвет волос: рыжий, как осень, но теплый, как солнце. А глаза цвета янтаря или свежего меда. И то, и другое казалось Леви произведением искусства природы. И ее глаза казались чем-то прекрасным. Не то, чтобы капрал разбирался в искусстве или хотя бы точно знал, что к нему относится, но если бы его попросили назвать что-то прекрасное, первым он бы назвал ее глаза. Вечно полные радости, добра, живого азарта. Одним взглядом Петра была способна на многое: утешить, поддержать товарища, сделать замечание Оруо, поблагодарить за помощь. Но больше всего Леви нравилось, как она смотрит на него. Сначала он видел в ее глазах легкий страх, затем глубокое уважение и доверие, а потом… Чайник громко засвистел, оповещая о том, что вода вскипела. Это отвлекло Леви от мыслей и заставило отойти от окна. Леви уже давно не заваривал чай сам. Долгое время это условно входило в обязанности Петры. Бесспорно, она делала это лучше всех. Девушка подходила к данному заданию с особой ответственностью, поэтому сама собирала какие-то травы, которые добавляла к сухому покупному чаю. И вместе с ними напиток получался просто волшебным: терпкий, с легкими нотками полевых трав и ароматом смородины. Весь отряд любил этот чай, и вечерами, за разговорами, они пили только его, а Петра лишь улыбалась, по детски радуясь тому, что смогла угодить всем. Теперь в столовой никого кроме капрала не было, несмотря на вечернее время. А заварник был пуст. От этого на душе стало неприятно, и Леви постарался отбросить эти мысли. Достав чай, он насыпал немного в сито и залил кипятком. Даже запах был не тот. Но другого больше и не будет.

***

Сегодня Петра весь день слонялась по замку, иногда заглядывая в разные комнаты и кабинеты. Многие их них пустовали. Теперь, когда большинство жильцов замка погибли, он казался поистине огромным, а коридоры словно не имели конца. Пропал тот уют, та атмосфера, которая так нравилась Петре. Невольно вспомнились их уборки: Оруо как всегда дурачится и парадирует капрала, делая вид, что не доволен работой остальных, Гюнтер подыгрывает ему, а после обливает водой, а Эрд катает ее на плечах, под предлогом уборки на верхних полках. Заканчивается все боями на тряпках, потом все смеются, дружно и звонко, что со стороны и не скажешь, что этот тот самый элитный отряд, а вечером все дружно получают выговор от капрала. Такими они были… были. Петра смахнула с щеки слезу и опустила взгляд к полу-прозрачным рукам. Их больше нет: заботливого Гюнтера, веселого Оруо, ответственного Эрда. Нет никого. И нет ее — влюблённой Петры Рал, девушки, которая боялась своих чувств больше, чем титанов. «Как же все это глупо…» — Петра грустно усмехнулась. Теперь такая глупость казалась до слез смешной. Если бы она знала, что умрет вот так — быстро и неожиданно, если бы нашла в себе чуть больше смелости, то обязательно призналась бы капралу. А что, если бы он не отверг ее? Если бы принял ее чувства? Пусть это и глупость, но вдруг? Их жизни сложились бы иначе, она бы сделала все, чтобы хоть немного скрасить его серые будни, всячески его поддерживала и любила бы всем своим сердцем, а ей было бы достаточно и того, чтобы он просто был рядом… — Капрал, это вы держите меня здесь… — в пустоту коридора прошептала Петра и прижала ладонь к груди, где когда-то билось живое сердце. За эти дни Петра уже успела смириться с этой мыслью. Да и глупо было отрицать. Даже после смерти рядом с ним она не могла усмирить свои чувства. Но было действительно больно наблюдать, как ему тяжело, как он справляется со всеми навалившимися трудностями, зная, что теперь она ничем не может ему помочь. Он остался совсем один… Ей не место в этом мире. Это больше не ее дом. И как бы ей ни хотелось остаться, ей пора уходить. Петра приняла это решение сегодня, поэтому весь день бродила по замку — не из-а скуки или любопытства. Она прощалась с этим местом. Местом, которое успело стать ее домом. Погруженная в свои мысли Петра и не заметила, как дошла до своей комнаты. Для девушки это было самое уютное место в замке. В комнате Петра жила совсем одна, несмотря на то, что кровати в ней было две. Поэтому девушка обставила комнату так, как хотелось ей. На подоконнике стояла цветная ваза, которую ей подарил на день рождения папа. Петра каждые несколько дней ставила туда свежие цветы, чтобы оживить обстановку. Капрал первое время ругался, мол, от цветов много мусора, но потом сжалился над подчиненной и иногда даже сам приносил ей ромашки, ссылаясь на то, что они заполонили весь двор и их давно пора все вырвать. Петра коснулась вазы кончиками пальцев, но не ощутила ничего. Цветы уже давно завяли и опали. Видимо, в ее комнату никто так и не заходил. Девушка негромко вздохнула и обернулась, окинув помещение печальным взглядом. Взгляд остановился на пледе, что покрывал кровать. Этот плед подарили Петре ребята из отряда на новый год, и девушка все холодные зимы укутывалась в него, ощущая не только тепло овечьей шерсти, из которого было сделано одеяло, но и заботу тех людей, которые ей его подарили. Разведчица прошла к своей кровати и села на нее. Напротив висела полка с книгами и различными тетрадками, еще с кадетского корпуса. Но не столько книги привлекли ее внимание, сколько сама полка. Нет, ее никто не дарил Петре да и особенного в самой полке не было ничего: обычная деревянная конструкция, без каких-либо резных узоров или рисунков. Но стоило вспомнить день, когда Петра решила ее повесить, как на душе становилось теплее. Тогда отряд еще только переехал в этот замок, и Петра обустраивала свое новое жилье. Полка отвалилась еще задолго до их приезда, и вид с кровати на валяющуюся на полу конструкцию не особо радовал молодую разведчицу. Девушка дотерпела до выходных, чтобы заняться этим вопросом, но, как назло, парни разъехались по домам, оставив ее одну с этой проблемой. Нет, конечно, она могла попросить капрала, но это было выше ее смелости и жуткого смущения. Да и не хотелось отвлекать и без того занятого человека. А зря. Как выяснилось опытным путем — с молотком Петра управляется не так хорошо, как с тем же УПМ или ножом. И, как результат — девушка тогда отбила себе большой и указательный палец. Не известно, на какие звуки тогда пришел капрал: то ли на стук молотка, то ли на жалобные вопли. Но полку ей повесил все-таки именно он. И, после недолгих нравоучений, что она могла сломать палец и надолго забыть о полетах на УПМ, он принес аптечку, взял Петру за руку, и принялся обматывать посиневшие пальцы пластырем. Тогда Петре казалось, что ее сердце не издаст больше и звука, а жаром ее щек можно отопить весь замок. Тепло его рук она запомнила навсегда… Сейчас девушка лишь улыбнулась столь теплым воспоминаниям. Каждая вещь в этой комнате обладало такими. Поэтому Петра решила посидеть тут чуть дольше. Но вдруг среди книг девушка заметила белый уголок листка, что выглядывал из-за пыльных обложек. Она вскочила с места и тут же подошла к полке. Даже не доставая этого предмета, Петра прекрасно помнила, что прятала между этими двумя книгами. Письмо… То самое письмо капралу, которая она написала еще пару месяцев назад, но никак не решалась его отдать. Да и не за этим она его писала. О своих чувствах она не могла рассказать никому, поэтому решила выговориться на бумаге, оформив все в виде письма, хотя заранее знала, что никогда не осмелится его отдать. Но теперь… может, это и есть ее шанс завершить свое дело?