Дом

      Тэхён убеждает себя, что он в зале лишь потому что это первый его бал после вступления в права владения и отчасти это правда, ведь теперь он ответственный не только за себя. Теперь он должен следить за своими детьми, большая часть из которых была старше его, но не опытнее. Опытнее был только Минсок, который сидел посередине зала, дирижируя вилкой, на которой был нанизан кусочек кимчи и ананаса. Просто так вкуснее. Тэхён даже готов согласится, лишь бы его этим не кормили. - Не отлынивать, вы что олухи, совсем музыку не слышите? Уши то прочистите, ты можешь открыть рот вовремя. Боже и это панк? Следи за руками! Раз, два, еще раз! Куки, покажи страсть!       На самом деле Тэхён мог спокойно позволить Минсоку разобраться со всем, доверится взрослому и опытному, но Мину нельзя нервничать, Крис придет с минуты на минуты, а ему самому пора бы заработать авторитет в глазах всей семьи.       Тэхён убеждает себя, что он в зале лишь потому что это его первый бал в новой должности, но на самом деле ему просто приятно находится в зале. Если бы Тэхён мог, он бы проводил в зале сутки напролет. В зале не нужно ловить взгляды непонимания, в зале не нужно говорить с людьми. У Тэхёна выпускной класс, но вместо подготовки к экзаменам, он готовится к балу. Готовится к экзаменам в школе нужно было всегда, а если точнее, то на протяжении всех двенадцати лет что он учился. Хвататься за учебники сейчас дело слишком бесполезное и пустое. Но и сказать что к балу он готовился меньше - нельзя, к балу он, кажется, всю жизнь готовился и не секундой меньше.       Ким привычно ловит восхищенный взгляд на себе. И немного ненавидит этого восхищенного Чонгука. Потому что из Чонгука бы получился неплохой альфа. И нет, он бы ему не дал, а вот трахнул бы с превеликим удовольствием. Просто у Тэхёна не только первый бал скоро. Но и первая течка тоже. О чем говорит усиливающийся запах вишни. Если бы не его появление, он бы никогда не стал главой дома, ведь вишня – это омежий запах. Если бы не запах вишни главой дома стал бы Юнги, а Тэхён бы так и остался никем.       Тэхён нервный и, в принципе, это нормально. Экзамены, бал, течка, беременный Минсок и слишком восхищенный Чонгук – поводов много. Тэхён ловит в зеркале взгляд полный желания и понимает почему им все восхищаются, потому что его желают все, даже омеги, он бы тоже себя хотел, если бы не человек стоящий справа, что танцует с ним в паре.       У Тэхёна течка скоро и он совершенно не знает как с этим справляются. В голове очень много информации о том, что альфы те еще скотины, о высшей материи и танцах, но нет информации что делать в те дни, когда вместо эфемерного желания, что он воплощает в танцах, накрывает вполне себе естественное - размножаться. Он бы с радостью спросил у Минсока, но кажется сегодня он уйдет из зала не раньше, чем за полночь. К тому времени Мин уже будет у Криса, а Тэхён на кухне вместе с Чонгуком, который даже там не может перестать сверкать своим щенячьим взглядом. На самом деле Тэхён любит щенят, да и собак в целом. Они теплые, верные и всегда готовы тебя защитить и облизать. Чонгук тоже. Только Чонгука самого вылизать хочется и Тэхён уже не раз ловит себя на этой мысли. А в час ночи в закрытой комнате – это уже больше чем странно, но вроде как течка, переходный возраст. У Чонгука. Тэхён в свои девятнадцать старый и запоздавший немного. - Куки, знаешь почему тебе страсти не хватает? Потому что ты невинный, как пятилетка. Надо срочно что-то с этим делать.       И Тэхён целует, потому что года два как хочется, а то все нельзя, да нельзя. А теперь все можно.       У Чонгука мир рушится. Потому что у его бога губы теплые и вкусные. Как вишня согретая солнцем. Это грех. И, кажется, ему нравится.       У Тэхёна горит щека, но это не больно. Больно меж ребер, там, где все тоже красно-красно, просто не видно. Тэхён может лишь улыбаться, прикусив губу. Потому что знает, что он разрушитель миров. Нельзя быть таким жестоким. Но и Чонгуку тоже.       Чонгук смотрит на свою руку, но не видит ее. Он видит трещины. Он видит бездну. Он видит смерть вселенной, хотя бы должен видеть зарождение сверхновы. Чон давно не думал о поцелуях, примерно с тех самых пор как увидел Тэхёна. Глядя на Тэхёна он видел бога, танцующего на развалинах мира. В Тэхёне была жизнь. Смысл существования. Но Тэхён оказался простым человеком. Грешным. Грязным. Обыкновенным. И, кажется, он коснулся бога, когда бог коснулся его. Слишком настоящий. - Твои глаза были слишком восхищенными, бесишь, - Тэхён улыбается, потому что за улыбкой проще скрыть все. Например, трещины на сердце.       У Тэхёна был Минсок и вог. Когда-то ему этого хватало для дыхания. А потом появился Чонгук. Весь такой нелепый и похожий на маленького птенчика. Такие вог не танцуют. Слишком милые и восторженные люди танцуют классику, степ, например, а не мусор американских гетто. У Тэхёна мир разрушился давно, просто он не мог в это признаться никому. Себе тем более.       Чонгуку было шестнадцать, а он уже омега. Тэхёну семнадцать и он никто, но и принцесса одновременно. Потому что танцевал как бог. Не потому что тратил на это двадцать часов из суток, а потому что он дышал этим, жил этим. Чувствовал каждой частичкой тела. И в отличии от восторженного Чонгука – вог в Тэхёне был в жестах, взглядах, заостренных чертах лица и угловатых изгибах рук.       В Чонгуке было много инородного и Тэхён искренне не понимал Минсока почему. Минсок сам не понимал почему, просто решил, что он лишил Тэхёна детства. Что Тэхёну не помешает пообщаться со своим сверстником, увлеченным танцами, как и он сам. - Научи меня, пожалуйста, - читалось на губах и блеске глаз. Тэхён не мог отказать, проводя часы в зале. Тэхён не мог не восхищаться упорностью и целеустремленностью. У него такого уже не было. Все стало слишком привычным и без вариативным. Будущее нарисовано прямой линией, ему нужно только не сворачивать и идти. А Чонгук создавал совершенно другие дороги, сам того не понимая.       Тэхён пытался свернуть по тропе прорисованную неуверенном, карандашом, но его каждый раз возвращало на основную. И теперь, когда он стал главой, дорога исчезла, будто ее и не было. Лист оборвался. А Чонгук лишь старательно помогал рвать бумагу дальше, разделяя лист увеличивая разрыв.