Далекое близкое

– У людей, между прочим, такие проблемы были, что тебе должно быть стыдно, – сразу стала наезжать на меня Настька, как только я озвучил вопрос о проживании родни её мужа. Оказалось, что Егор Владимирович вложил деньги под залог жилья в какое-то сомнительное мероприятие. Чтобы расплатиться с кредитом им срочно пришлось продавать квартиру за бесценок. Допустим, я мог посочувствовать. Но зачем приводить их к нам? Я даже согласен был уже на одного Артура, если остальное семейство переберется в ту квартиру, что купила Настя на мои деньги, между прочим. Только никакие доводы на сестру не действовали. Мы наорали друг на друга. Я хлопнул дверью и ушёл гулять. Попутно решил, что сниму немного налички с карты. За интернет нужно заплатить и вообще мне деньги понадобятся. Кажется, мне не помешает консультация специалиста. Адвоката или кого-то подобного. Вот только высветившиеся цифры на экране банкомата ввели в ступор. Я же хорошо помнил, сколько оставалось средств после покупки квартиры. Неужели сеструха все спустила на свадьбу? Оказалось, что так и есть. Свекровь, что беспардонно присутствовала на наших разборках, приняла мою сторону и тоже наорала на сестру. Та в ответ. В общем, скандал получился знатный. И это в нашей семье? В семье, где никогда не повышали голоса? Бабушка вообще опекала внуков, как тепличные растения. Особенно меня. Если в младших классах я был просто хорошеньким малышом, то в средних классах появились некоторые проблемы. Я был мельче, но умнее и по-прежнему симпатичнее большинства парней из класса. Кто-то захотел самоутвердиться за мой счет. До сих пор поражаюсь, как у бабушки срабатывало чутье. Пусть пару раз меня отлупили. А в следующий раз бабуля появилась в школе, когда меня загнали в туалет четверо одноклассников. Разборки родственница устроила знатные. Как у нее хватило хладнокровия еще и заснять на мобильник момент, когда меня толкнули к унитазу. Пацанва еще пыталась и на бабушку огрызнуться. Только не с той решили тягаться. Даже директор школы тоже не сразу оценил всю энергию бабули и предъявленные записи. Она же не поленилась посетить родителей каждого из тех забияк. Мальчишкам пришлось перевестись в другую школу. У директора тоже были какие-то проблемы, но он ограничился сменой классного руководителя для нашего класса. А вокруг меня образовалась какая-то зона отчуждения. Если кто и дразнился: «бабушкин внучок», то уже без особого пыла. Были потом еще случаи, когда именно бабушка выручала меня. – Сердцем чуяла, – отвечала родственница в очередной раз, когда мне удавалось избежать неприятностей. В целом, я вырос тихим, домашним мальчиком. Настя если и проявляла характер, то тоже не часто. В основном, ее капризы были связаны с тем, что она помнила маму. – Мама говорила, что не нужно эту чушь учить, – обычно заявляла Настька, слыша, как бабушка занимается со мной иностранным языком. Между прочим, «вредная старушка» так и не рассказала мне, что это было за наречие. Но с детства я говорил на двух языках. Помню, как воспитательницы в детском саду возмущались, что я путаю речь. Бабушка уверяла, что это татарский, и вообще нужно знать свои национальные корни. Воспитательницы сильно сомневались. В смысле в том, что язык татарский. Я, кстати, потом тоже усомнился. Не только потому что не нашел даже близких татарских слов, а еще из-за своей внешности. Она у меня была самая что ни на есть «нордическая». Светлые платинового оттенка волосы. Серые глаза и очень бледная кожа. Даже загар ко мне «не лип». Я не обгорал, но и не становился шоколадным. Кожа приобретала чуть золотистый оттенок, и не более того. У Насти как раз с кожей были вечные проблемы. Если она не пользовалась кремом, то сразу краснела, а потом долго переживала по поводу шелушащейся кожи на носу. Мы с сестрой вообще мало были похожи. Разве что только глаза серые у обоих. Хотя внешне Настя была привлекательной. Правда, зимой в бесформенной одежде стиля унисекс нас часто принимали за сестричек. Настька злилась. Отчего-то считала, что я более миловидный, чем она. Это тоже было проблемой. Повезло, что район у нас спокойный. Метро и прочий транспорт рядом. Обычно я успевал прошмыгнуть к дому до того, как кто-то привяжется. Но поздними вечерами никуда не хожу. Не пью, не курю, клубы и прочие молодежные тусовки не посещаю. И все это бабушкина заслуга. Правда, в пятнадцать лет она меня отправила учиться на курсы самообороны. Каким-то приемам я там научился. А еще примерно в том же возрасте понял, что мне нравятся парни. В шестнадцать лет приобрел первый сексуальный опыт с парнем. Потом все рассказал бабушке. Но она же у нас понятливая была. Слова против не сказала. Только специальных презервативов купила. Рассказал я о своей ориентации только бабуле. Настя до сих пор не в курсе. Хотя Артур меня пару раз уже успел пидорасом назвать. – Это у него с детства внешность такая, – неожиданно заступилась за меня сестра. – И вообще он ботаник. Дома сидит, учится. Про то, что меня иногда тискает в душе тренер фитнес-клуба, я скромно промолчал. Но в целом, все правильно. Если бы не эти редкие встречи, то сексуальной жизни у меня совсем не было. И, кажется, больше не будет. Оплатить новый летний абонемент на фитнес нечем. Такое изнеженное и избалованное бабушкой создание, как я, оценил весь ужас ситуации только через несколько дней. Любовь Альбертовна в категоричной форме заявила, что кормить нахлебника не намерена. И мне стоит самому позаботиться о питании. – Вы у меня в квартире живете, – высказался я. – Мы живем у Настеньки и вообще оплачиваем коммуналку и свет, – тут же сообщила сеструхина свекровь. Саму Настю отчего-то родственники не напрягали. Она продолжала «порхать» вокруг своего Артурчика, и на мои проблемы ей было наплевать. Спрашивать деньги за квартиру было бесполезно. А весь остаток со счета был потрачен на свадьбу. Так что пришлось выкручиваться самому. Найти работу в Макдональдсе мне удалось только на третий день, и то повезло невероятно. Вторым бонусом стало то, что там меня кормили. Правда, уже через неделю я на картошку фри смотреть не мог. Но выбора не было. Зарплату ещё не платили. Нашу «команду» из шести человек пока тренировали. Оказалось, что все члены команды должны быть взаимозаменяемыми: не только уметь на кассе пробить товар, но и мыть полы, в зале в том числе. Повезло, что у меня еще была действительной сезонка, которую я по привычке приобрел в начале месяца. Так что затрат на транспорт не было. Вот только и доходов тоже никаких. Тем временем дома прошли некоторые преобразования. Поскольку Егор Владимирович курил, то новые родственники решили, что комната с балконом им больше подходит. В зале на диване ночевал Коля. Настя с Артуром так и остались в бывшей бабушкиной спальне. А меня переселили в кабинет. Самая маленькая и некомфортная комната в квартире. Раньше, когда бабушка еще работала, ей было удобно иметь выход из спальни сразу в кабинет. Оттого она устроила перепланировку, велев бригаде, что делали ремонт, прорубить дверь. В то время это не доставляло неудобств. Но когда я переселился, в первый же вечер понял, отчего родители Артура предпочли поменять комнату. Их сынок трахал Настю долго и самозабвенно. Тонкая дверь преградой для звуков не была. Мало того, ритмичный стук спинки кровати о смежную стену добавлял ещё внешних эффектов. Вообще-то минеты тоже были слышны. Артур стонал и озвучивал действия не хуже актеров в порно-видео. После первого «прослушивания» я поговорил с сестрой. Деликатно поинтересовался, не вредно ли это при беременности? – У меня еще маленький срок, а ты не подслушивай, – отмахнулась сестра. Рад бы, да куда денешься, если такая плохая звукоизоляция? Вообще родственнички были очень шумными. Егор Владимирович примерно раз в три дня напивался. Соответственно, супруга устраивала «разбор полетов». Орали они так, что приходили соседи, что жили под нами. В первый раз добрые люди решили узнать, может, чего случилось и не нужна ли помощь? Дружеский порыв соседей не был оценен. Их послали далеко и образно. Еще раз соседи приходили, когда орал телевизор у Кольки в зале на полную мощность. Родителям на это было наплевать, поскольку они устроили разборки друг с другом на кухне. Артур вытрахивал Настьку. А я сидел у себя в комнате на диване и тихо выл от бессилия. Снова соседям не повезло. Настина свекровь громко и доходчиво сообщила, что до десяти вечера они могут хоть на голове ходить. С соседями я был согласен на все сто. Только как избавиться от этой проблемы не знал. Ни заступников, ни просто друзей я не имел. Так что продолжал сидеть в комнате и размазывать слезы по щекам. Вообще-то изначально поводом для слез стала пропажа денег. Первую зарплату за отработанные две недели я получил. И не подумал, что деньги нужно спрятать. А вот когда не обнаружил свою зарплату, то пошел спрашивать. – Ты на Коленьку не наговаривай! – сразу стала в позу Любовь Альбертовна. – Сам посеял. А мы люди честные, чужого не трогаем. Это ты по утрам нашу чайную заварку берешь. В общем, я остался совсем без денег. Хорошо, что по дороге домой совершенно механически купил очередную сезонку. Но время приближалось к середине лета, а ситуация все ухудшалась. Но сжал зубы и продолжал зарабатывать свой хлеб. Следующую зарплату я уже не знал, куда и спрятать. Прежде всего, разделил на две части. Половину отложил в задний карман джинсов. А еще часть решил дома не хранить. Чего проще – открыть счет. Мне и на работе сразу предлагали перечислить на карточку. Я застопорился только потому, что тот старый счет не хотел использовать. В общем, в банк я решил зайти на следующий день. Вот только сученыш Колька успел добраться до денег раньше. Пока я в душ ходил, парень проник в комнату. Я даже застал его на выходе. Но в очередной раз не сумел доказать воровство денег. – Я ему зарядку от ноутбука относил, – возмущался Колька. – Ты сам шляешься где-то, а потом нас обвиняешь, – защищала свое чадо Любовь Альбертовна. Часть денег у меня все же осталась. Но ситуация выглядела абсурдной. Мне что, теперь и в туалет деньги брать? Угу. При условии, что успею туда попасть до того, как Егор Владимирович засядет читать прессу. Но счет я открыл и положил на него оставшиеся деньги. Колька еще несколько раз мою комнату обшаривал. Следы я видел, когда возвращался домой. Заметил, что исчезли три новых футболки и еще по мелочам. Скандалить сил уже не было. Я с ужасом ждал начала учебного года. Бросать учебу и похерить свое образование из-за семейства Артура я точно не хотел. Только совмещать работу и учебу будет не просто. Вернее, в этом Макдональдсе мне график точно не поменяют. Вечерние часы забиты. Придется искать что-то другое. Я надеялся, что за лето успею накопить. Но не получилось. В интернете просматривал информацию по работе. Еще интересовался юридическими вопросами проживания в моей квартире чужих людей. Долго вникал. И понял, что пока Настя не против, шансов на их выселение у меня нет. Честно говоря, хотелось уже бежать из дома подальше. Я согласен был и ту однушку занять. Да только кто мне ее даст. С работой у Егора Владимировича как-то плохо складывалось. Подозреваю, что из-за пьянок. Сама Любовь Альбертовна не зря мне казалась «базарной бабой». Именно на рынке она и торговала в овощном ларьке. Какие-то деньги она имела. Но ее вполне устраивал еще дополнительный доход от сдачи жилья квартирантам. Я же понимал, что если психану и уйду из дома, то шансов вернуть обратно жилье останется немного. Хорошо, что я еще додумался спрятать документы на собственность и свой паспорт. Не совсем дурак. Сообразил после второй пропажи денег. Только теперь я и сам быстро свой паспорт не смогу достать. Ту нишу под подоконником я замазал шпаклевкой. Теперь у меня из удостоверений личности только студенческий. Как-то разом я за это лето повзрослел, поумнел. Осознал, каким был наивным. Попросила сестренка доступ к счету. А я и дал. И теперь только в бессилии сжимаю кулаки. Нужно было квартиру разменивать, как только мне исполнилось восемнадцать. Да что теперь вспоминать... Остается только «наслаждаться» плодами своей глупости.