Далекое близкое

Я так и продолжал сидеть на пуфике, даже когда захлопнулась входная дверь. Постепенно приходил в себя. Отметил, что Колька уже дома. Егор Владимирович тоже развалился на кровати. В приоткрытую дверь моей бывшей спальни было хорошо видно, как эта пьянь пускает пузыри слюны во сне. Обычно я уходил сразу к себе. Но в этот раз захотел проверить племянника. Настька больна, может, ей тяжело смотреть за сыном. Ждать помощи от кого-то не стоило. Все слова Любовь Альбертовны оказались пустым трепом. В общем, потоптавшись немного на пороге, я осторожно вошёл в комнату. Малыш тихо спал. Я только мельком глянул на кроватку. А потом с удивлением уставился на шприцы, что валялись на столике. Первая мысль была о серьезном заболевании сестры. Но чем больше я рассматривал предметы на столе, тем больше ужасался. Еще раз перевел взгляд на племянника. Странная синева губ и что-то еще заставили прикоснуться к ребенку. Только теперь до меня дошел весь ужас ситуации. И тут же всего затрясло. Не то от страха, не то от волнения. Так и стоял, обхватив себя за плечи в течение нескольких минут. Очень хотелось закатить истерику, но я взял себя в руки. Первым делом позвонил в скорую. Хотя потом сообразил, что по поводу мертвого ребенка нужно вызывать полицию. Чуть позже сообщил и туда. Еще отзвонился на работу. Отчего-то подумалось, что в кафе я сегодня не попаду. Приехавший врач со скорой задавал мне много вопросов. Потом уже наряд полиции подоспел. Приходили еще люди в форме. В какой-то момент вернулась домой Настька. Мужчины сразу закатали рукава ее свитера, чтобы окончательно удостовериться. – Вы знали, что ваша сестра наркоманка? – выспрашивал меня следователь. Было еще много вопросов. Родственников Артура тоже не обошли стороной. И даже попытались разбудить пьяного Егора Владимировича. Ближе к рассвету представители правопорядка, наконец, ушли. Настю увели еще раньше. Куда дели мёртвого младенца, я не увидел. Криминалисты запорошили все поверхности черным порошком. Снимали отпечатки пальцев. Очень настойчиво выспрашивали, где сейчас Артур и грозились санкциями. А когда за последним полицейским захлопнулась дверь, на меня набросилась с обвинениями Любовь Альбертовна. Что-то вставить в свое оправдание я не успевал. Выслушал много чего. И почему-то оказался виноватым во всем. Потому и поспешил сбежать из дома, как только открылось метро. Потом долго ездил по кольцевой и дремал. Также спал на всех лекциях. А на работе дал обтекаемое пояснение, что умер племянник и нужно было помочь сестре. Администратор вник, посочувствовал. Уточнил, не нужны ли мне еще свободные дни? Я отказался. Хотя следователь и говорил, что меня еще вызовут. По-любому после шести вечера я точно буду свободен. Вызвали меня ещё два раза. Я рассказал следователю, как менялось состояние сестры. Вспомнил, что ребенок первый месяц сильно плакал, а потом вдруг притих. – Ему мать что-то давала. Вот он и спал, – пояснил мужчина. И снова насел с вопросами о том, где и как могла Настя доставать наркотики. Про наркотики я ничего не знал, но добросовестно «топил» родню. Не забыл пожаловаться, что не могу выселить эту семейку из своей квартиры и согласия на её проживание не давал. Наверное, родственников Артура тоже вызывали для дачи показаний. Всю следующую неделю мне удавалось избегать скандалов и разборок в квартире. А потом в один из дней я вернулся домой и не сразу понял, что случилось. Было тихо и темно. Но насторожило меня другое. Еще некоторое время я обшаривал комнаты и пришел к выводу, что родственнички съехали. Исчезли все их личные вещи. Правда, и наш телевизор пропал, и еще кое-что из техники. Но сам факт того, что эти люди убрались, не мог не радовать. Впервые за все время учебы я не пошел на лекции. С утра занимался уборкой. Таскал в мусорные контейнеры хлам. Просто не верилось, что столько мусора успели натащить в квартиру непрошенные жильцы. Даже детскую кроватку я разобрал и унес на помойку. Пришлось отмывать и вычищать всевозможные поверхности, на которых криминалисты хотели найти чьи-то отпечатки. Как-то я с этим раньше никогда не сталкивался. Между прочим, порошок оказался еще той заразой. Если его не сдуть, то потом он размазывался черными разводами. Я так себе одну тетрадь по конспектам испортил. В общем, оттирать и отмывать пришлось много чего. Потом закладывал партиями белье в стиральную машинку. Свою постель мне последние два месяца не удавалось постирать. Обычно трусы и носки я прополаскивал в раковине и сушил на батарее в комнате. Теперь же я собрал все полотенца и прочее белье. Устал. Но был доволен. Хотелось еще замки поменять, а лучше саму дверь. Насчет замены замка я договорился по телефону с одной конторой. На большее средств не хватило. В первую ночь я подпер входную дверь спинкой стула. Так было спокойнее. Что и говорить, поумнел я за эти полгода. Теперь добровольно никого в квартиру не пущу. Снова пропустил занятия, пока ждал слесаря. Зато потом смог спокойно уйти на работу. Просто не верилось, что все неприятности позади, и можно вздохнуть свободно. Даже потерянных денег мне не было жалко. Больше переживал за Настю. Ну, и малыша, конечно, вспоминал. Пусть я почти дома не появлялся, но могла же Любовь Альбертовна заметить, что с ребенком что-то не то? Как оказалось, всем было наплевать. Следствие по делу сестры продолжалось. Следователь не стал скрывать, что Артур, оказывается, был наркодилером. На продаже наркотиков он уже засветился. Только взять с поличным парня не смогли. А потом вообще потеряли следы. Артур действовал всегда осторожно. Лично я тоже удивился, когда после свадьбы он взял фамилию Ефимов. Сестра ещё говорила, что у Артура неблагозвучная фамилия. Парень же, поменяв паспорт и место жительства, удачно устроился. Безусловно, «компетентные органы» могли найти адрес его регистрации, то есть прописки. Но прописка никак не была связана с нашей квартирой. В любом случае я ничего не смог добавить следователю. Хотя мое место работы и учебы тоже проверили. По поводу сестры сообщили, что она отправлена на принудительное лечение в заведение закрытого типа. Потом будет еще суд, и все остальное. Жаль, что я не мог продать или разменять квартиру. Пока не решится вопрос с Настей, я не мог распоряжаться квартирой в полной мере. Меня устраивало то, что имел. Вернее, не имел настырных родственников Артура. Можно было возвращаться домой и наслаждаться покоем. Не нужно прятать ноутбук, не нужно ждать, пока освободится туалет. Можно пользоваться своим холодильником и стиральной машинкой. Кажется, был только один положительный момент от проживания чужих людей в квартире – все зачеты в университете я получил автоматом. Да и сессию точно сдам хорошо. Я так старался лишний раз не появляться дома, что успевал выучить все задания в библиотеке. Там же написал курсовые и сдал все вовремя. Жизнь налаживалась, и все складывалось наилучшим для меня образом. Вот только внезапно мои планы были изменены. Отчего-то я оптимистично подумал, что меня не касается ни Артур, ни то, что с ним связано. И когда в один из дней позвонили в дверь, я не особо разглядывал в глазок, кто там. Если не было вызова по домофону, то, скорее всего, кто-то из соседей. Оказалось, что совсем не так. Бандитского вида мужчины продемонстрировали лезвие ножа и велели собираться быстро и тихо. Потом еще раз напомнили, что если я решусь на опрометчивый поступок, то меня немного покалечат. И вообще, не стоит пытаться звать кого-то на помощь. Я еще надеялся, что недоразумение скоро разрешится. И потом, когда меня привезли, всё пытался убедить мужчину, что не в курсе, где Артур. – Верю, мой сладкий, верю, – потрепал меня по щеке незнакомец. – Только ушёл Артур с большой партией товара. Как я понял, что-то там у вас с ребенком случилось. Уголовное дело завели. Артурчик идиот. Я бы его поругал, может, процент добавил, но нашел бы выход. Зачем сбежал? – Могу дать адрес его родителей, – предпринял я еще одну попытку выйти из этой ситуации без потерь. – Его там нет. Мы ведь вначале к родителям Артура сходили. Те спешно жилье сменили. Но мои ребята нашли их в однокомнатной квартире. Только без толку. А ты, малыш, вполне годишься для оплаты долга, – усмехнулся мужчина и пожамкал меня за ягодицу. Как-то сразу стало понятно, каким местом я буду долг возвращать. – Серый, давай пока мальчонку в подвал, займусь им завтра, – тем временем распорядился мужчина. – Нужно ведь мне еще и свои моральные издержки компенсировать. – Как скажете, Павел Иванович, – отозвался один из подручных и тут же вывернул мне руку за спину. Думаю, что время «на размышление» мне выделили специально. В том подвальчике я осмотрелся и окончательно испугался. Кажется, этот самый Павел Иванович садист еще тот. На цепях, что были закреплены на стене, имелись подозрительные пятна бурого цвета. Меня пока не приковали. Но именно ПОКА. Какое-то время я стоял, прислонившись к стене, мелко трясясь от страха. Сесть на тот тюфяк, что валялся в углу, было брезгливо. Засохшие пятна неизвестного происхождения, плюс запах старой блевотины. К середине ночи устал стоять и сел прямо на пол. Хотелось в туалет. А еще пить. Если с туалетом еще было терпимо, то пить хотелось все больше. Отчего-то припомнились те бутылки с водой, что я заготовил для себя в другом мире. Нужно было «Окно» носить с собой. Кто же мог предположить, что все так закончится? Что же мне так не везет в жизни?! Я еле сдерживал слезы. А еще было жестко и холодно сидеть на полу. Через несколько часов я замерз окончательно. Тут еще выключили свет. Стало еще страшнее. Казалось, что все узники, которых содержали в этом подвале, бродят в виде привидений. Павел Иванович явно был любитель «спецэффектов». И каменная облицовка стен, и такие же шершавые полы создавали нужное впечатление. Думаю, что и толщина стен была такой, чтобы никакие звуки не были слышны снаружи. В общем, антураж каземата был соблюден в лучших традициях ужастиков. Потом мне в темноте стало мерещиться вообще что-то жуткое. Зверь или монстр. Насчет зверя я вскоре передумал. Слишком много глаз. Больше похоже на светлячков. Так... светлячки. Потер лицо ладонями и сосредоточился на том, что видел. Кажется, это мое «Окно». Только как оказалось оно в подвале, не понял. Но больше уже не раздумывал. Привычно его растянул и буквально вывалился на другую сторону. Тут же судорожно начал закрывать отверстие. Вот уж не знаю, как выживу в этом мире, но точно хуже уже не будет.