И где же, Муза, ты была?

- Че-е-ерт... - прохрипел измученный Бэд, уставившись в монитор компа, - Совсем! Ничего! Не лезет! В голову! Парень уже на протяжении трех часов сидел на все той же самой кухне, стуча себе по голове тяжелым кулаком. Видимо, вдохновение просто покинуло его и совершенно не собиралось возвращаться в ближайшую вечность. В этот момент на кухню вошел Женя. От него всегда исходила какая-то приятная аура. То ли дело было в его прекрасной застывшей улыбке, то ли дело было в его очаровательных светлых глазах, но присутствие Баженова сразу меняло напряженную обстановку на уютную и ламповую. - Ну, как пишется? - бодро спросил Женя, подходя к усталому критику. - Никак, - сухо ответил тот, указывая на пустой лист в Word, - Я даже начать не могу! Женька хитро улыбнулся и достал из холодильника бутылку крепкого виски. - Может, алкоголь тебе сможет помочь? - Баженов аккуратно поставил бутылку на стол. - Убери это от меня! - твердо ответил парень, скрещивая свои сильные руки у себя на груди, - Я не собираюсь тут набухиваться. - Да никто и не заставляет тебя тут бухать, как животное! - заботливо произнес Женя, открывая холодную бутылку. - Разве нельзя просто немного выпить? Бэд долго сопротивлялся просьбам Баженова, но в итоге сдался и, налив сразу двоим, залпом выпил содержимое стакана. Бутылка быстро опустела, но ничего больше не изменилось. Даже компьютер не вынес столь долго ожидания и просто потух. Правда оба обитателя кухни вели какую-то очень интересную беседу спокойным и весьма игривым тоном. - А я тебе говорю, что я сладкий, - громко заявил Баженов, приближаясь все ближе и ближе к лицу критика. - Точно? - недоверчиво ответил тот и закусил свою нижнюю губу, - Я тебе не верю. - Тогда проверь... - прошептал Евген и улыбнулся. Критик долго ничего не отвечал. Он был пьян и полностью осознавал это, но все же что-то, что сидело глубоко внутри Бэда, стало выбираться наружу. - Ну, ты сам напросился, - в этот момент он резко схватил испуганного Женю за талию и положил на стол. Его взгляд был похож на взгляд хищника, который смог наконец поймать свою добычу после долгого и тяжелого дня. Евген же хлопал своими обеспокоенными глазами и не знал, что делать. Разум был осквернен спиртом, а сильные руки Бэда не давали сдвинуться с места. - Что... Что ты задумал? - Я? - с усмешкой спросил Бэд. - Хочу просто узнать правду, - он прижался к Евгену и тихо прошептал: - За базар-то свой нужно отвечать, не так ли? Рука Бэдкомидиана забралась под майку Жени и стала медленно гладить его грудь. Своими же губами он начал жадно целовать Баженова, плавно переходя на шею, а потом и на выпирающие ключицы, оставляя багровые, как осенний закат, засосы. Евгений сладко стонал и прижимался к критику, пока Бэд не добрался своей рукой до штанов Жени. Парень похотливо посмотрел на своего партнера и незамедлительно сорвал с того штаны, а впоследствии и нижнее белье. Баженов закрыл свое смущенное лицо руками, пробубнив себе что-то под нос. - Прошу... - вырвалось из тяжело дышавшего Евгена, - Будь нежным. Нет ответа, только быстрые вздохи. Тот не услышал просьбы. Сейчас единственным, кого он слушал, был его внутренний голос. Грубо, жестко, бесчеловечно. Да... Так Бэд и поступит. - Хорошо, - ответил он, только лишь обнадежив слегка успокоившегося Женю. Критик маньячно улыбнулся и резко вошел в Евгена, вызвав у партнера громкий крик. - Ай! Бэд! - чуть не плача молвил Евгений, - Ты обещал, что будешь нежным. - Что же... - задумчиво ответил тот. - Видимо, я соврал. Парень начал быстро двигаться, крепко сжимая волосы своего партнера. Его не заботило положение Жени, его мысли, просьбы. Он, подобно зверю, просто не мог остановиться. То кусал плечо, то замедлял процесс, но при этом делал движения более резкими, а то и оттягивал волосы партнера так, что тот кричал от столь жестокой любви и приятной боли. Когда Бэд кончил, он посмотрел на лицо Жени. По щекам текли прозрачные слезы непонимания. На мгновение, Бэдкамидиану стало жалко молодого человека. Он пытался что-то сказать, но алкоголь все еще не давал нормально связать слова. - Бэд... - наконец сказал Женя, - Зачем? Я же... Просил... Тишина. Злость. За окном уже вставало солнце, а в эту ночь так ничего и не было написано.