Мавр ничего не знает: Невезение

      Как говорил один замечательный поэт: «И вроде всё достаточно пиздато, но всё равно какая-то хуйня».       Я испытывала крайне противоречивые чувства. Чует моя печень, что скоро ей кирдык. А это значит, что в скором времени я точно напьюсь вдрызг, в кои-то веки, ибо на трезвую голову дальнейшее Мавр точно не перенесёт. Лучше быть чуть-чуть пьяным. Кем я и являлась сейчас. Ох, какое хорошее виски, ёпта.       Вдруг удача посетит мои похороны? Не, ну а что? Всякое может быть.       Уломать Фрэнки оказалось той ещё задачкой. То ли он просёк, что дерево это «священное» для плотников не просто Мавру для корабля надо, а чтоб именно он из него конфетку сделал, то ли он догадывался о моих примерных намерениях. В любом случае это усложняло задачу. Ибо этот хмырь завышал цены, а Мавр, наученный уличной жизнью гопоты, не собирался отставать, но и жмотиться не очень хотелось. Однако гопник внутри бунтовал и предлагал бить по шарам.       Увы, там у него защита.       — Да блядь, Мавр просит купить это сраное дерево, и всё, железка ты звёздная! — вспылила я, понимая, что если б не алкоголь в крови, то я не опустилась бы до криков, вставая на барную стойку, и махания руками, немного подражая самому киборгу. Уверена, выглядело очень забавно и эмоционально. — И усё! От тебя требуется только это… — Выпрямилась я, на секунду задумавшись, и произнесла едва ли не шёпотом: — У них же доставка бесплатная, да?       — Смотря что и как ты выкупишь товар, сестрёнка, — вымолвил тот, ухмыляясь. Ушлый жук, вот ты кто, Звёздочка. — Я это сделаю, но ты же знаешь, что за это…       — Чувак, парнишка, братан, дружище, — нараспев обращалась к нему, спускаясь и садясь рядом с доком обратно. — Мавр не наивен, деньги есть, и мне нужен тот, кто выполнит столь важную для моей жалкой душонки услугу. Поэтому… Деньги — не вопрос. — Я ухмыльнулась в последний раз, залпом опрокидывая в себя последний виски. Горло жгло, перед глазами немного плыло, и я не была шибко уверена, что на своих двоих дошла бы до Гоинг Мерри с целыми костями и телом соответственно.       — Мавр, ты как? — видя моё шатание, решается тихо спросить малыш, который придерживает меня за локти своей мордочкой. Я стараюсь не дышать на него пьяным дыханием, поэтому потрепала только по головке и подмигнула. И прежде чем местная звёздочка покинет бар, мы должны свалить первыми.       Чтоб не платить. Цитрус, гордись, я беру с тебя пример.       — Жди оленя на станции номер три, там будут денежки, — похлопала по плечу своего друга по пьянке (вообще, для этого у меня есть зелёнка, но сегодня эту роль забирает киборг), прохихикала, опираясь на Чоппера, вежливо поддержавшего мою пьяную тушу. Мы направлялись к выходу. — Можешь потом сдачу себе оставить, но дерево наше, понял?       Ответа не было, потому что мы уходили, не заплатив, ги-хи-хи.       Быстро, ноги, валим, пока те не опомнились!.. За нами задёрнулись ковбойские двери, обычная пьяная обстановка сменилась привычным видом на обычных людей, ходящих вдоль улицы. Прошла неровной походкой пару метров, опираясь на северного доктора для конспирации и иллюзии пьянчуги, затем завернули мы оба за угол, и я отпустила дока, чтобы размять ноги, шею и спину.       Затекли, заразы. Старой уж совсем становлюсь, пиздец!       — А теперь валим, док, — уселась я на него, говоря вполне спокойно, из-за чего тот аж вопрошающе взглянул. — Что? Ты думал, Мавр реально настолько пьян?       — Да, — выдал тот коротко, я аж впала в осадок.       — Плохого ты обо мне мнения, — оскорбилась.       — Ты не очень хорошо переносишь крепкий алкоголь, — возразил тот, как ни в чём не бывало, выходя из переулка. Путь теперь снова лежал в сторону нашего дома. На Гоинг Мерри. Морской воздух с криками и шумом этого мегаполиса, как выразился правильно Врунишка, здорово давал мне отдышаться. В груди немного было тесно и душно, но я противилась внезапно возникшему желанию стянуть с себя всю одежду.       Подобное действие оценит Спиралька, но, увы, не наш док.       Я слезла с него только тогда, когда мы оказались почти у самого подножия города. Он всё шумел, бил по ушам от громкости и динамичности окружающего мира, давая почувствовать себя частью этого огромного механизма. Прямо как дома. Это место вызывало во мне тоску и дикое стремление остаться здесь, чтобы никогда не испытывать страхи, боязни за свою шкуру и шкуры накама. Это обманчиво, эта иллюзия спокойствия могла только навеять это.       Но опасность была куда ближе. И моя нервозность текла по венам, словно она и есть сама кровь. Я не знала, что будет, когда мы вернёмся. Док обещал выполнить мою просьбу отнести деньги, когда остальные узнают по сделку. Меня радовало то, что не было вопросов. Однако были вещи куда более тревожные. Смогла ли Книгоманка уберечь деньги и нашего Врунишку? Смогла ли сама отойти от всего и спастись от окружающего враждебно настроенного мира?       Я оставила это на неё. Не потому, что не хочу над этим думать или что у меня мало времени. Она взрослая здравомыслящая… Вполне здравомыслящая дама, которая может спасти себя сама, но только когда ей это нужно. В этом и загвоздка.       Врезавшись во внезапно остановившегося мохнатика, я чуть ли не упала… Нет, я упала не на людей, а в лужу, так что Мавр стал грязным и мокрым. Вставать, конечно же, не спешила. Мало ли я ещё хуже сделаю? Точнее, невезение, которое дышит мне в спину, усложняя жизнь, считая, что это её миссия мессии. Явно всё именно так, ведь как иначе тут скажешь?       Мавр — злодей, пират, опасный для общества и мира человек, который знает очень многое не столько о мире, сколько о некоторых личностях. Уже это ставило меня по степени опасности наравне с Нико Робин.       Чоппер поднял свой нос к небу, собираясь с духом, и пристально посмотрел на меня, обернувшись. По его остановке и искрящемуся взгляду Мавр понял, что сейчас будет немного трудный разговор. Встала, отряхиваясь и выжимая из одежды воду, я молчала, косо смотря на дока. Тони Тони маленький, ему всего не понять. Да и большинству людей на планете не понять всего, что происходит со мной, не понять моих действий соответственно. Мавр сам себя иногда не понимает.       Но это уже норма.       — Зачем ты это делаешь? — задал свой животрепещущий вопрос маленький накама.       И почему в голове запел мой любимый таракан: «Я весёлый таракан, я бегу, бегу, бегу. Нифига ты не попал, всё равно я убежал»? Надо научить этой песенке Мартышку, она идеально для него подойдёт. Или для Врунишки… Нет, лучше с Мартышкой, так доконаем всех остальных, бу-га-га.       Так, ладно, отбой, тараканы, а теперь что ответить мальцу?       — Позже узнаешь, док, — неспешно обдумывая нужный ответ для его ума, тяжело вздохнула. — Всему своё время. Просто… Мавр хочет подстраховаться.       — Ты думаешь… Мерри не спасти? — Оленёнок подошёл ко мне, преображаясь в обычного Чоппера-милаху и протягивая своё копытце к моей ладонь. Естественно, я её взяла.       — Не хочу думать о таком, малыш, — сказала как отрезала. — Но я вынуждена учесть все варианты. У нас вряд ли есть много времени в запасе на этом острове. Пусть здесь мы находимся вполне легально, но никто не отменял того, что шизики попробуют прийти по наши души.       — Я не хочу, чтоб нас застали врасплох! — возмутился северный олень, шмыгая своим синим носом.       — Мавр тоже, поэтому я готовлю пути к отступлению, — ответила ему, уже издалека видя нашу каравеллу. Она всегда такая маленькая, что удивительно, как мы на ней все-все помещаемся. С моего места не было видно, все ли вернулись. — Понимаешь?       Я взглянула на Тони Тони, поднявшего голову на меня с такими большими и грустными глазами. Да, больно осознавать, что наш дом уже не может пережить с нами дальнейшее путешествие. Корабль для них ещё и накама. Им тяжелее, мне же немного легче, но всё равно горечь на языке не сходит. Это и есть та самая дикая привязанность к тому, что тебе дорого сердцу, но при этом живым существом не являющееся?       — Да, Мавр.       Тихий голос резал по ушам, хотя было очень шумно. Ветер поднимался, а чаек больше не было слышно, как и городского шума. Рёв прибоя беспокоил меня сильнее. Вода скоро подымется, а что будем делать с Мерри? Тяжко думать. Не хочу. Иногда так хочется перестать всё это делать, но… Если не я, то кто ещё? Они? Они сделают всё, как в каноне, и от этого вдвойне хреновей. Я тут не статуя, чтоб ничего не делать и оставаться наблюдателем, опустив руки.       Мавр эгоист, и Мавр знает, что всё на их пути испытания, которые они должны пройти, но делать больно родным — это последнее, что я желаю видеть, слышать и делать. Я могу всё исправить, так почему я должна опускать руки из-за тяжести на сердце после разбития шкатулки и не пытаться вмешаться? Какой я после этого вообще друг? Я могу — Мавр это сделает, и чхать я на остальное хотела.       Мавр ничего не знает. Мавр сделает всё, чтобы спасти своих.       — Тогда пошли.       На Мерри было не тихо. Море, наши шаги по дереву, шелест листвы мандариновых кустов, разговоры из камбуза. В голове был полный сумбур, и я боялась туда заходить по понятным причинам. Во-первых, Мавр пьян, а это не есть холодный разум. Во-вторых, я беспокоилась по поводу Книгоманки и Врунишки. Хотелось бы всего этого избежать, но… за двумя зайцами погонишься — ни одного не поймаешь. И Невезение может мне такую облаву устроить совершенно бесплатно.       Цитрус не одобряет, а Мавр против.       Камбуз встречает нас запахом чая с ромашкой. Ребята радостно-облегчённо вздыхают, дока так вообще с порога обнимают. Хорошо, что не Мавра, иначе бы задохнулась от запаха Цитруса, ибо рыжая границ не знает и знать не желает. И как ожидалось, Невезение дало-таки Мавру знатного леща.       Робин со всеми не было, были только три чемодана и относительно здоровый Врунишка. От досады я цокнула, присаживаясь со всеми за стол. Передо мной лежала куча журналов с кораблями. Видимо, пришли очень вовремя. Пиздец, дерьмо и жопа вместе взятые накрыли, как цунами. Голова трещала беспощадно, а голоса друзей доносились до меня как через вату. Так и знала, к чему всё ведётся, во что всё выльется, и я ожидала худшего. Потому что иначе не бывает.       Третий закон сраного Мёрфи не позволит вместе со сраными Каноном и Невезением. Спелись, суки, Мавру кирдык. Хорошо хоть нахуярилась, а то на трезвую голову я бы не вынесла всего этого. А может и так даже не вынесу. А всё ведёт именно к тому. Уложив голову на ладони, локтями упёрлась о стол, закрывая глаза. Шумно, ярко, и мысли-засранцы разбегаются, стоит только ухватиться за них.       Так. Спокойно, Вика. Не всё потеряно. Да, CP9 всё-таки переманили, ёбаный Канон взял верх, а мне снова придётся то ли импровизировать, что получается хуёво, ибо это стезя Мугивары. То ли мне стоит начать трезветь, чтобы извилины начали работать, а тараканам разбежаться по своим углам.       «Всё равно ты не поймал, а промеж ног я пробежал!»       — ПОЧЕМУ?! — орал Усопп, почти визжал, и такой отчаянный и непонимающий тон слушать было больно. Часы тикали: тик-так, тик-так. Медленно повернувшись в сторону друзей, я с болью прикусила язык. Вслушиваться в главный момент раскола и проверки накама стала сильнее. — Почему вы хотите оставить Мерри и — главное! — заменить?! Я знаю, что дорого будет починить, почти нереально, но они же, эти плотники с Верфи, лучшие! Ребята, Луффи! Вы же сами видели их в действии! Так что почему вы опускаете руки?..       — Усопп, — пытался справиться Луффи сам, позвав того с яркой улыбкой и извиняющимся взглядом. Ему и самому ведь тошно, да? — Ты слышал их, её не починить. Никак, Усопп.       Усопп психует.       Знатно так психует, как истинная истеричка. Мечется, рвётся, кричит и умоляет. Так и вижу те самые пять стадий прохождения горя. Их зарождение. Что самое ужасное — Врунишке одному не справиться. Деньги пусть и есть, можно починить, но Мерри не хватит уже на новое прохождение. Он не согласен с Луффи насчёт того, что Мерри нужно оставить. Не согласен во всем, что предлагает капитан. И я будто вижу страницы манги, разворот их ссоры, последующие фразы и движения рук, ног, подёргивания глаз.       Оба движутся друг к другу, как магниты. Вот-вот будет первый удар. И если не остановить Врунишку, который ударит первым, то чёрта с два всё остановишь, но…       Почему так ноги не слушаются? Почему всё в горле пересыхает от криков и возмущений? Почему в ушах такой ультразвук, заглушающий всё, кроме их разгневанных речей? Почему я слышу, как сердце то бьётся, то останавливается, словно в припадке? Ноги примёрзли, не ощущаю совсем, и я на глазах вижу их драку, от которой меня пытаются увести Спиралька и док.       Руки кока слишком тёплые, аж ток проносится по телу, заставляя отмереть и перестать в шоке наблюдать за начавшейся дракой, где Луффи обязательно победит, а Усопп совершит ужасную ошибку в своей жизни.       Я понимаю, что нельзя этого допустить. Но что сделать? Что мне надо сделать? Отомри, подбеги, Вика, лучшие друзья не должны вести себя так друг с другом. Потому что они слишком заигрались. Потому что им обоим больно, оба хотят донести почти одинаковую мысль до сердец каждого, но не каждый понимает язык сердца, слов, жестов. Но я же… понимаю.       Мигающая лампочка надо мной горит ядрёно-жёлтым светом, когда Луффи хочет опрокинуть Усоппа на стол. Ноги двинулись сами, я ничего не делала и уж тем более не желала, кроме одного. Ни одно слово не сорвалось с моих уст. Мысль о том, что из-за моего невезения их конфликт может зайти гораздо дальше и исход может стать отвратительнее, заставила меня ринуться прямо на них.       Сердце отстукивало вальс страха где-то в районе пяток, а в голове резко возникла пустота.       Мавр советник или кто?       — МАВР, НЕТ! — прокричал кто-то рядом.       Удара под дых Монки Д. не ожидает от меня.       Моя ладонь резко вцепилась в плечо длинноносого вруна. Откинув его назад и закрыв обзор капитану корабля, я смотрела прямо в карие глаза своего друга, собрата по несчастью. Увы, мне никогда не понять, что он там разглядел в них, но со стиснутыми зубами он отшатнулся, словно увидел нечто ужасное.       С неприятным шипением в горле я вздохнула и произнесла, держа на расстоянии руки снайпера:       — Ты не согласен со своим капитаном?       — Да! — ответил он мне резко. — Мавр, — с мольбой обратился ко мне и улыбкой надежды, — ты должна меня понять, ведь так нельзя.       Луффи никого не подпускает к нам. Стоит недалеко, сжимает кулаки, глаза прикрыты шляпой. Один короткий взгляд — глаза в глаза, — и я понимаю, что он молчаливо даёт согласие на моё вмешательство в попытке образумить друга. Вот только…       — Есть такое слово «надо», Усопп, — жёстко продолжила я вместо капитана. И видя, как его «предаёт» подруга, он не сдерживается. Да, лучше Мавр. Это всё, на что я могу сгодиться для них. — И мы не можем ничего сделать, кроме…       Пощёчина звонкая. Боли никакой от слова совсем, но факт того, что парень поднял на меня руку, бьёт больно по тому, что тихо трескается изнутри. Глаза немного щиплет, но взгляд снова возвращается на смуглого парня. Всё такой же возмущённый, гневный и без капли раскаяния. Обида шипастым стеблем обвивала меня всю. Тело будто действительно что-то мелкое протыкало повсюду.       — ТВОЮ МАТЬ, УСОПП! Какого чёрта?! — орали другие, а для нас они более не существовали.       — Усопп, — хотела я его образумить, потому что мне был известен конец. Я пошла на это, а когда Мавру будет лучше, Мавр об этом пожалеет.       — Заткнись, лучше заткнись, Мавр! — наступал друг, хмурясь и начиная тыкать в меня длинным перебинтованным пальцем. — Или как тебя лучше звать?! Шпионка?! Тебе же плевать на всё! Тебе плевать на Мерри, для тебя это лишь транспорт! Не друг! Никто. Ничто! — Желая дать отпор такой эмоциональной тираде, я открыла рот и шагнула навстречу к канониру, но рука парня ложится на плечо и сильно давит. — И только попробуй сказать, что ты ни черта не знаешь! Ты всё всегда знаешь, и ничего не сообщаешь нам! И после этого ты считаешь себя нашей накама?! — Усопп уже не остановится, и я сдерживаю себя, чтобы ему не навредить. Он мой накама, друг, соратник, собрат, почти такой же, как я, и Мавр выше его поступков. Опустила голову, не в силах больше смотреть в эти знакомые глаза. — Ты, наверное, и не доверяешь никому! Ты такая же, как Робин или дозорные. Ничем не лучше этих гадов, которые отравляют всем жизни. Всегда делаешь только то, что тебе надо, никого не слушаешь, никого не уважаешь и даже не считаешься с нами, не делишься ничем, что у тебя было в жизни! Откуда мне знать, что ты в один прекрасный день не перережешь нам всем глотки, потому что боишься за свою жизнь?!       Тяжело дыша, он перестал так сильно сжимать моё плечо. А я прекрасно понимала, что там будет синяк. Всё-таки Усопп мужчина, и я была почти беспомощна против него самого.       — Ты закончил? — хрипло выдала я, чувствуя знакомое тепло на щеке. Будет гореть. Надо найти что-то холодное, иначе синяк.       — Нет, — злобно процедил Врунишка. Вот сейчас и увидим, что ты думаешь сейчас, мой юный друг. Я увижу. Пойму. И решилась высказаться вслух:       — Ненавидишь меня?       — Да!.. — выкрикнул он, а все остальные в шоке замерли, а потом он уже и сам медленно остановился, когда я подняла на него свой наверняка пустой взгляд. Вздрогнул, увидев моё лицо. Да, во мне сейчас даже сердце не бьётся. — То есть, я. Это не то…       Видимо, у меня нет иного выхода. Невезение накрыло меня своими холодными руками. И я в их власти. Во власти канона. Неужели все мои попытки тщетны?       Ответом мне послужила тишина, а бормотание извинений снайпера я не сочла чем-то более значимым.       — Поступим так, Усопп, — бесцветно продолжала, сложив руки на груди. Казалось, я ничего не чувствую, они сами собой движутся. — Я вызываю тебя на бой.       — Что?!       Всеобщий шок был виден невооруженным глазом. Даже Мугивара поднял глаза из-под шляпы, внимательно пройдясь по мне сканирующим взгляд, тревога во взгляде была самая настоящая. И все были на взводе, даже Зеленуха, от взора которого хотелось одного — бежать. Бежать и прятаться.       — Если победа твоя — остальные будут рассматривать варианты с сохранением Мерри и прислушаются к тебе, а я отвечу на все твои вопросы. И ты получишь моё место советника. Не мечтал о таком, наверное. Да? — усмехнулась я на его неподдельное удивление, переходящее в шок. Я шагнула вперёд, он же — отступил назад, открывая и закрывая рот, как рыба на суше. — Но вот только если ты победишь, — поспешила добавить, растянув губы в ухмылке, наполненной злобой и яростью, медленно закипающих во мне. — Если я, то ты смиришься с нашими решением оставить Мерри и не попытаешься уйти из команды, а также не будешь вызывать Луффи на бой, чтобы отобрать Мерри, так как она является ещё нашим кораблём. Тебе ясно?       Могильная тишина повисла над всеми нами. Я обрубила все концы, пытаясь сохранить тот хрупкий мир, где мы могли бы проложить сосуществовать, как одна команда, как одно целое, как единый союз из столь различных людей, собранных под одним единственным флагом и одним человеком, который стоял рядом со мной.       Когда? — Не заметила, я следила только за Усоппом. Он сглотнул, но отступать было поздно. Решимость в глазах была слишком яркой. Да и сжатые кулаки говорили слишком о многом.       — Да. Я согласен.       — В десять часов у Мерри. Готовься.       И с чувством выполненного долга я схватила резко его за руку и потянула за собой. Никто не стал для меня преградой. Чеканные шаги по мокрой древесине, мрачная досада и сдержанные слёзы — вот всё, что от меня оставалось. Но тянуть за собой на дно других, особенно Мартышку с Врунишкой, никакого желания не было. Поэтому, подведя поближе к бортику Мерри со стороны моря, я посильнее ухватилась за руку снайпера и перекинула его через себя, как в одном из приёмов карате, который часто показывали в различных фильмах.       Просто выкинула за борт, чтоб тот увидел днище Гоинг Мерри. Киль не починить, и он знает. Но напомнить ему надо. Обязана была. Пусть знает, на что согласился. И что он натворил. Глупец. Дурак полнейший. Долбаёб низкого сорта, которого даже в сортир стыдно слить.       И я ушла проветриться, хотя меня все останавливали. Молча помахав рукой, я пошла прочь. Хотелось рвать и метать, бить стёкла битой, пинать мусорные бочки в окна горожанам. Сделать больно всем, чтобы унять то, что было внутри. Тайфун внутри усиливался, а слёзы после пересечения черты города высвободились.       За мной никто так и не пошёл.       Наверное, всё же остались на Мерри с Усоппом. Его вразумлять. То ли это вина Мугивары, который решил что-то для себя, поэтому не пустил никого за мной. То ли меня хорошо понимает и даёт шанс побыть наедине со своими пьяными мыслями и раненой душой. Бродя по ночному городу, где от силы гуляло несколько человек, мне было нестрашно. Лишь беспокойно от того, что так набреду на свою беду на приключения да побольше.       Невезение тянет за ниточки, а сердце рвётся на кусочки. Шкатулки нет, и мне опять страшно. Трясти начинает лишь тогда, когда я дохожу почти что до водяного лифта с торговыми рядами. Людей тут и в помине не водится. Город будто вымер, потонув в тишине. Лишь лёгкий звук чего-то там сверху напоминает о том, что существуют люди, работающие в компании плотников по ночам. Трудятся в поте лица. И ничто не станет для них помехой. Их жизнь спокойная и размерная, как японский водопад во дворах аристократов. Единственное, что радовало, так это фонари. Газовые, как в восемнадцатом веке, но всё же они.       Но тут из-за переулка, мимо которого я проходила, меня подхватывают нежные длинные руки. Знакомые. Принюхавшись, узнала цветочный запах, и сердце забилось вновь. Но уже от испуга и ужаса, накрывших в миг. Меня убьют? Таки убьют в подворотне, да? Закрыли рот, обхватили меня всю за важные места и моментально потащили во тьму. Ощутила тяжёлое дыхание на своей макушке, будто от долгого бега, и после услышала:       — Мавр…       Робин?! Она вернулась?! Она не у СР9?!       — Мне нужна твоя помощь.       Кажется, я протрезвела.