Мавр ничего не знает: Невезение

      — Разрешите доебаться.       — Не доёбывайся.       Я состроила кислую мину, а Айсберг, весь в бинтах и с синяками под глазами, проигнорировал меня и Фрэнки. Последний просто забрал просто парочку чертежей и свалил, оставив нас. Видимо, он понимал, что Мавр больше не угроза и не держал обиду. Вроде бы мелочь, а приятно.       И бля, я понимаю, что они оба плотники и обсуждают особо важные проекты, точнее, один корабль и плавучий остров, но не суть. Парочку идей насчёт плавучего острова я дала этому ледышке. Идея о воздушной подушке захватила не только жмота-мэра, но и Фрэнки.       Ну а что? Мавр из современного технологичного мира, грех не воспользоваться его гениальными мозгами. Плюс, Мавр внесёт небольшой вклад в развитие индустрии этой вселенной, тоже неплохо. Правда, хотелось бы иметь процент от будущих продаж, но разве пират вроде меня может что-то получить от законопослушной компании? Всё свелось к тому, что Мавр просто удостоен быть помеченным в чертежах. Что ж, хорошего понемножку.       Я и правда хотела увидеть хоть что-то, что напоминало бы родной мир. Хотя бы в этих механических деталях. Это не давало мне раздуться от гордости, но видеть восторженно-удивлённые лица таких людей, как Айсберг и Фрэнки, знающих своё дело мастеров, было до жути приятным. Понежить свою душонку — дело чести.       А вот умирать в первые дни пребывания в этом мира из-за ломки от интернет-зависимости было неприятно. Но блядь, я постоянно думала о том, как буду своим знакомым друзьяшкам рассылать сообщения о том, что мне «приснилось».       В итоге ничего не приснилось, а салат так и не был доеден…       Ощущение, что мой желудок медленно стягивался и связывался каким-то мегасложным морским узлом, не очень приятное, а последующее тихое урчание заставило меня сильнее сжать зубы и заставить свою морду принять безразличное выражение. От мысли про еду тут же хотелось что-нибудь в рот засунуть. Привыкла не голодать и постоянно при случае перекусывать. Да и чуткий к урчаниям в животе Спиралька-сан всегда находился рядом, чтобы накормить голодающую меллорин.       — Мавр вот за чем пришел, — с ленцой выразилась бесцветно я, рассматривая попутно чертежи будущего корабля. Помимо меня к мэру никто особо не заглядывал, разве что Звездоносец. Но с ним-то как раз понятно. Мужчина, не отрываясь от дела, вздохнул и протёр глаза двумя пальцами левой рукой. Оп, всё, могу говорить — я расценила его усталый и осуждающий взгляд как призыв к действиям. — В общем, Мавр тут подумал…       Договорить свою мысль Мавру, соответственно, не дали.       — Да неужели? Шпионка-сан, я понимаю ваше стремление быть везде и всюду, — от него так и сквозило безграничным раздражением, а я тихо клацнула зубами, — но, пожалуйста, говорите без намёков. Вашей жизни сейчас ничего не угрожает. Спасибо, конечно, за заботу и идеи, но сейчас я хотел бы от вас избавиться.       — Отлично, — закатив глаза и проигнорировав своё нарастающее раздражение, я начала. — Как вы знаете, Мавр наговорил вам в наши встречи много очень значимых фраз, и полагаю, что Мавру не стоит уточнять, что о той информации лучше умалчивать. Ото всех.       — Я вместе с Фрэнки уничтожил чертежи древнего оружия, — тут же отозвался по делу мистер Айс, теперь его взгляд ожесточился, и он впился им так, что аж по спине прошлись мурашки. Этот мужик иногда пугал своей суровостью к подобным вещам. — И я понимаю ваше беспокойство по этому поводу. Но вы уже спалились перед агентами и мной. И если я не против умолчать о том, как много вам известно, то насчёт тех, кто сбежал из ваших пиратских лап, не буду столь уверен.       — Мавру достаточно и этого, — неопределённо пожав плечами, ответила я, уставившись на собеседника. Он выглядел куда лучше меня, бодрее. Аж завидно, Мавр-то со сломанной рукой ходит. — Мавр осознаёт, что последствия разговоров могут быть достаточно несправедливыми и жестокими, но Мавр не жалеет.       — Вы слишком самоуверенны, да и юнцы, как ваша пиратская шайка, все такие.       — Мавр просто знает, что его защитят, как и Нико Робин.       Повисло молчание, и мы впились друг в друга взглядами, словно с их помощью намеревались вступить в сражение. Не моргая, мы продолжали эту битву до тех пор, пока мужчина первым не отвёл взор, на что я самодовольно улыбнулась.       Победа, ёпт! Тебе не переплюнуть Мавра, который часами «сражался» взглядами почти каждый день с Ророноа!       — Мне вас не переубедить, — покачав головой, он откинулся на кресло, — пираты всегда такие. — Я ничего не ответила — ему виднее, — и подошла ближе. — Но остаются вопросы.       — Какие? — немедленно отозвалась я, вставая перед его столом, разглядывая очередной чертёж той самой воздушной подушки с моими маленькими замечаниями. Надеюсь, потом я смогу это увидеть или хотя б прочитать про неё в новостях. Проведя кончиками пальцев по любимому прозвищу, заменившим мне ироничное имя, я взяла карандаш и расписалась.       Подпись точь-в-точь походила на мою татуировку, рождая внутри мимолётное чувство гордости за свои мелкие хорошие деяния в этом мире.       — Откуда вам всё это известно?       Я замерла от именно такой правильной постановки вопроса и даже криво улыбнулась, прищурив глаза и подняв глаза на Айсберга. Сердце тут же отчаянно и в панике забилось, потому что в голове особого ответа не было на подобную прямолинейность. Встав полубоком, я склонила голову к левому плечу и глубоко вздохнула:       — У каждого есть свои источники информации, — туманно ответила я, косо наблюдая за обманчиво-расслабленным мэром города. — Но я достаточно заплатила, чтобы знать, о чём говорю, и где полученные сведения применить. Лучше никому не знать о том, что мне известно, сколько и каким путём мне всё это досталось.       Ответив полуправдой, я выпрямилась и зашагала прочь, считая, что на такой ноте можно встречу и закончить. Всего лишь заскочила, чтобы проведать и увидеть нужные изменения в чертежах.       — И всё же… — почти шёпотом слегка встревоженно отозвался мужской голос. Я остановилась и уставилась на ручку двери, которую сжимала. — Какой ценой?       С чего бы кому-то подобным интересоваться?       — Семьёй, окружением и едва ли собой, — с горечью ответила я, чувствуя, что мужчина принимал такой ответ, который даже мои накама не могли от меня услышать. Но им вряд ли стоит знать правду. Не хочу читать жалость ко мне в их глазах. А ответ… Не всегда же всё в себе держать, верно? — Почти всем.       Открыла дверь и шагнула за порог, и в этот момент в спину мне донеслось предупреждение:       — Я более чем уверен, что знания принесут больше вреда, чем пользы.       Ах. Тяжесть в груди усилилась, как и зуд в гипсе. Ощущение, что на моих плечах легли сами небеса, становилось ещё больше. Напряжение в теле не давало мне спокойно выдохнуть. Боль в челюсти отрезвляла, не давая больше что-либо сказать. Не до этого.       Возможно, вы правы, Айсберг. Мавр уже ни в чём не уверен.

***

      На небольшом пляже, больше похожем на свалку из всякого хлама и остатков кораблей, мы с замиранием сердца и печалью смотрели на Мерри.       Робин стало лучше, она сидела в инвалидном кресле. Рядом стояли док и кок, что неустанно следили за женщиной, которая мягко и нежно улыбалась их чрезмерной заботе и помощи. От подобной картины нам становилось лучше, ведь это помогало Книгоманке вставать на ноги. Хотя подобное ей очень нежелательно. Неподалёку можно было увидеть Зеленушку и Цитрус. Звездоносец стоял рядышком с Врунишкой, который уже чуть ли не плакал.       Я находилась рядом с Мартышкой и поджигала факел, чтобы с его помощью предать огню Гоинг Мерри.       Сегодня были её проводы. Чисто для нашей команды. Хотя Фрэнки официально не считался ещё её членом, но мы очень много общались, и Мавр припахал его к данному действию.       От этих «похорон» не ожидала чего-то сверхъестественного, как в манге. Потому что канон сломался, всё изменилось, и помощь Мерри в нашем сражении не потребовалась, и всё же Мавр настаивал на её достойных проводах. Врунишка оказался мне безмерно благодарным, потому что оставлять каравеллу на импровизированной свалке ему не хотелось. Остальные безмолвно согласились. Все понимали.       Мерри Го была для нас домом, который просто так отбросить в сторону и заменить непросто, нелегко и довольно тяжело. Да и смотреть на потрёпанный после Аква Лагуны вид корабля было ужасно: все паруса порваны в клочья, мачта сломана, борты пробиты брёвнами и прочим хламом, который позже мы убрали, вся покрыта водорослями и зловонием морского дна. Голова судна заляпана чем-то несмываемым, а застывшие кристаллами соли дорожки, идущие от нарисованных глаз, напоминали со стороны пролитые от горя слёзы.       От плачевной картины ныла душа, становилось так обидно от факта, что приходилось делать подобное. Вспоминая, как всё должно было развернуться в каноне, свербило в носу, а глаза начинало припекать. Я никогда ничего подобного не чувствовала по отношению к кораблю, но Мавр был искренне счастлив, что ему удалось прокатиться на этой каравелле от начала до самого её конца. В грудь будто впечатали гвоздь, а губы задрожали.       Я ненавижу похороны.       Уныние, горечь и солёность во рту, гнусная тоска и тихий, приближающийся к осознанию ужас от потери — всё давило на меня, заставляя вспоминать тех, кого я уже сама успела похоронить, затем увидеть живыми людьми, а уже потом мёртвыми, в гробу, в земле, в могилах. Наша общая напряжённая тишина прерывалась лишь завыванием морского ветра, а такой светлый день казался насмешкой небес.       — Мы не можем оставить тебя одну, Мерри, — с сожалением говорил капитан, подходя ближе к плавучему дому с горящим, как знамя, факелом. Мальчишка передо мной дрожал, но сдерживал эмоции, когда некоторые позади нас уже не скрывали слёзы и завывания. Я хранила молчание. — На морском дне темно и одиноко, и мы не хотим, чтобы ты там оставалась. Поэтому проведём в последний путь.       Пламя моментально охватило весь корабль. Много времени не потребовалось, и треск деревянных досок и запах горящего дерева заполнил всё моё естество. Я уверена, что подобное ощущает не только Мавр. Слова благодарности прозвучали слишком торжественно, слишком благодарно для корабля. Но для каждого Мугивары корабль был не просто транспортом, не просто домом, он был полноценным накама, который на наших глазах умирал и не жаловался.       От чёрного дыма глаза немного слезились, но я тут же смахивала солёную воду с лица. Отошла подальше вместе с Мартышкой к остальным, чтоб наблюдать за горением нашего первого корабля. Надеюсь, и последнего тоже. Не хотелось бы лицезреть подобный конец ещё и у корабля, созданного Фрэнки с Айсбергом.       Как будто по воле всевышнего, с неба, с небольших тёмных облачков дыма, посыпались белые комочки, похожие на большие хлопья снега, от прикосновенья к которым внутри всё сворачивалось в трубочку, а перед глазами тут же пролетали мельчайшие воспоминания. Я на секунду прикрыла глаза, чтобы справиться с ворохом поднятых с глубин души чувств. Всё же… Это произошло. Мерри, как и в каноне, живая. И пусть мы не слышали голоса каравеллы, кружащие в воздухе воспоминания давали мне понять, что этот мир умел быть волшебным, удивительным и таким безграничным.       Это было ясно в бытность читателем. И сейчас, являясь членом легендарной команды, я могла в этом убедиться вновь.       Снег из наших общих воспоминаний с Мерри Го даровал ощущение тепла и уюта. Скосив глаза на остальных, увидела, как многие заплакали, кроме Санджи, Зоро и Робин. Я, вздохнув глубоко, шмыгнула носом и заставила себя успокоиться.       Это должно было случиться. Этого нельзя было изменить. Никак. Наша команда большая, а Мерри Го не всегда могла приютить всех нас. Это путешествие на Гранд Лайне не подойдёт для такого кораблика, как наша Мерри. Опасное путешествие длиною в жизнь. Хотелось бы верить, что она всегда будет рядом, но…       Гоинг Мерри трещала, доски не выдерживали напора охватившего их пламени, ломались, сгорая, оставляя лишь пепел, копоть, дым и белые комочки светлых и печальных воспоминаний. С кораблём будто сгорало что-то ещё. Я чувствовала, как меня охватывает звенящая пустота. Там была когда-то шкатулка, наполненная моими ужасами и кошмарами. Они вырывались на волю, заставляя меня цепенеть от страха и горя. Вместе с Мерри я теряла частичку себя.       Мерри пусть и была кораблём, который я не всегда воспринимала, как следовало, как это делали Мугиварцы, но и мне не были чужды подобные чувства.       — О боже! — воскликнули несколько ребят. Среди них от шока и изумления расширили рты даже самые стойкие, а Звездоносец шлёпнулся на задницу. И я могла его понять. Там, прямо на головке барашка, где так любил отсиживаться Мугивара, сидел маленький человек в жёлтом дождевике. В одной руке он держал маленький молоток, а второй ручкой, такой маленькой и незаметной, человечек махал нам.       — Клабаутерман… — потрясённо шептал киборг.       Могу понять его эмоции. Такое происходит настолько редко, что считается мифом, легендой, сказкой для большинства плотников и прочих судостроителей.       Детский голосок врезался в сознание, будто гром среди ясного неба: «Я был счастлив с вами. Спасибо».       Меня охватили противоречивые чувства. Не веря собственным глазам, я открыла рот, чтобы хоть что-то произнести. Но слов не находилось, и тут же захлопнула рот, больно стиснув челюсти. Мавр пусть и не впервые столкнулся в паранормальщиной, но охватывающий восторг и осознаваемый трагизм ситуации не давали мне даже с места сдвинуться. И страх от подобного, и радость от увиденного приковывали к самой земле.       От каравеллы почти ничего не осталось. Огонь съедал Мерри Го, а увиденное заставляло трепетать всей душой. Луффи с Усоппом не выдержали и теперь говорили-говорили-говорили, голоса были полны обиды на самих себя, счастья и горечи от потери прекрасного друга, который сопровождал нас в любом приключении, помогал нам по-своему и давал кров.       Смотря на сожжение нашего дома, мы услышали его последний слова, врезавшиеся в само сознание: «Простите меня, я хотел ещё немного вас повозить…» А призрак ребёнка на голове барашка грустно улыбался и махал на прощание. Я не ожидала подобного и просто отошла подальше, ближе к Охотнику на пиратов и Чёрной ноге. Тянущая боль давала понять, что ты живёшь ради подобных моментов, наполненных благодарностью, добротой и светлой печалью.       Потирая копьё на браслете принцесски, я вспоминала Велламо, которая также являлась частью этого необъятного и невозможного мира. И Мавр непосредственно соприкасался с ним, жил, а не просто существовал в нём, и чувство того, что Мавр находился именно на своём месте, почему-то не покидало меня до последней догоревшей досочки Гоинг Мерри.

***

      Будто в насмешку, чёртов дедулька посещал нас каждый день, устраивая какие-то странные посиделки. Точнее, это было простой проверкой, что его внук ещё не сбежал, как последний трус. А также мужчина опять посетовал на то, что внук такой же своенравный засранец, как и его отец. И дедулька каждый раз начинал с избиения тренировки внучка, а после сидел с нами, попивая чай. Сегодня даже принёс пакет с чаем и печеньками.       — Печеньку? — протягивая мне её, спросил дедок.       Мавр теперь полностью убедился в том, что семья Мугивары ебанутая и шибанутая. Подобное передаётся только через гены, хромосомы, через чёртову ДНК. Иного объяснения ебанутости и лёгкому (?) безумию у Мавра нет.       — Ага, — нельзя отказываться от печеньки, и я её приняла. На меня посмотрели осуждающе. Ничего личного, Спиралька, печеньки — это святое.       Но почему-то чувство того, что я перешла на тёмную сторону, где были печеньки, сила, власть и деньги, укрепилось в голове. Но Мавр ничего не знает. Печенька вкусная, а чай с чебрецом неплох.       — Когда собираетесь уплывать? — спрашивал очень даже мирно дедулька, позади него в полной отключке лежал Мартышка. Его шишки на голове были красными и болезненно пульсировали. Мавр мог бы ему посочувствовать, но парень сам нарвался, подключив к этому мат. Нет, конечно, Мавр был горд собой: всё-таки ученик хорошо усваивал материал, но Монки-младший был всё ещё тупым и неспособным, чтобы понять, что перед старшими родичами матом лучше не разговаривать.       Ох, ему учиться и учиться постигать азы и правила употребления нецензурной лексики.       — Когда Книгоманка поправится, а Звездоносец с братцем своим закончат строить корабль, — невозмутимо поведала я, скрывая довольную ухмылку за чашкой чая.       — Кто? — С самой тупым выражением лица уставился на меня Гарп.       — «Книгоманка» — это я, а «Звездоносец с братцем» — Киборг-сан с Мэром-саном, — перевела с маврского Книгоманка, заслужив мой прекрасный благодарный взгляд. Вот кто-кто, а меня могли понять немногие. Особенно малознакомые люди. Особенно шизики. Особенно такие высокопоставленные шизики.       И почему при каждой встрече с морским Дозором я не особо чувствую себя в безопасности, но и опасности не ощущаю? В этом точно есть какой-то подвох. Или стоит сказать про ёбаное везение, посещающее меня настолько редко, что Мавр его совсем не замечает?       С Аокидзи было, конечно, иначе, но ведь и он угрозу также не представлял, а Мавр знал, что большее чувство опасности внушают последствия наговора Мартышки да и моя собственная невезучая задница. Знания канона успокаивали, но ненадолго, вызывая тревогу из-за того, что именно Мавр с его собственным невезением являлся тем самым фактором неожиданности и непоправимости, из-за чего и могли возникать соответствующие изменения.       Так как Мавр уже втянулся во всё это, уже ясно, что нагрянут необратимые последствия, всё в мире будет изменено. И блядь, я этим гордилась. По крайней мере, Мавр исправил то, что считал ужасным пиздецом, а быть недовольным происходящим — грешно. Попивая ароматный чай и расслабляясь в компании вице-адмирала, Книгоманки и тихо готовящего кока, я ощущала себя Золотой ведьмой, которой ведомо всё, а остальным нихуяшечки.       В этом есть своя прелесть — быть всезнающей, но до поры до времени. И, ёк-макарёк, провалиться бы мне в чан с ядом, Мавр жив, а жизнь — прекрасна!       После выяснения некоторых моментов, например, какого всё-таки хуя Гарп остался на Вотер Севен, всплыло следующее: это встреча с внуком, попытка вправления Мартышке мозгов и, кончено, то, что его послал сюда сам морозная ледышка, заморозивший меня и Луффи. Одно его упоминание — и мы с Книгоманкой тут же замираем и тут же неодобрительно наблюдаем за спокойным Вице-адмиралом. Над нами будто бы поднялась тьма, и никто не замечал нависшего напряжения.       Боль с зудом в правой руке усилились при упоминании адмирала, и пусть Мавр вполне себе понимает, что ледышка вряд ли что-то да предпримет против нас, но полагаться на канон, особенно когда Мавр послал его нахуй, — верх необдуманности. Так что тревога, вновь поднявшая внутри, не оставляла меня, заставляя думать, что Мавру отдых может только сниться. Бешеный темп событий пугал, а понять, почему всё это происходило, не удавалось.       Первая часть Гранд Лайн кончалась, пара островов — и мы доплывём до Саободи, а там были особые ключевые моменты, из которых придётся выкручиваться. И мне ещё пока неясно, как всё станется, потому что неизвестность, куда приведут мои действия, не давала спокойно спать. Закидываться снотворным стало каким-то ритуалом перед сном. И это не могло не беспокоить.       Но был один вариант, который бы облегчил мою ношу неприятных знаний о будущем. Мавр понимал, что тот стать отличным, но я сама к нему готова? Едва ли.       С пробуждением Мартышки от запаха выпечки Спиральки и парочки тумаков от дедульки чаепитие закруглялось, и я вырвала для самой себя парочку минут для отдыха, так как у меня оставалось ещё одно непрошенное дело.       — Я гулять, — небрежно отозвалась, махнув коку и Книгоманке, оставляя их разбираться с семейными разборками Монки Д. Санджи тут же догнал меня перед выходом, предлагая свою персону в качестве сопровождения. — Спиралька-сан, неужто Книгоманку оставишь наедине с дедом и Мартышкой?       — Но, Мавр-туан, — состроив растерянное и обиженное личико, проговорил он и постоянно оглядывался назад. — Оставлять тебя одну не стоит.       — Спиралька-сан, я просто вокруг прогуляюсь, — заверила я, похлопала по плечам парня и как можно милее улыбнулась, из-за чего расстроенное лицо юноши просветлело. — Тем более надо решить вопрос с волосами, так что Мавр вернётся обязательно. А тебе стоит и обед приготовить, и заняться тем, чтобы бедовая семейка тут всё не разгромила. Мавр может положиться на тебя?       — Так точно! — Отдал честь, как я учила, а я похихикала с такого рвения услужить девушкам и оказать им непосильную помощь. — Мавр-туан может всегда-всегда на меня полагаться! Только скорее возвращайтесь! Сегодня на обед карри!       — Агась, ги-хи, — с улыбкой попрощалась я, развернувшись к выходу и помахав без оглядки рукой. Санджи иногда напоминал жену-домохозяйку. И я тут же представила его в розовом фартучке, на каблучках и в бигудях… Хм, не так уж и отличается от того образа, в котором он был на острове окама, ги-хи-хи!       Уж на кока я могу оставить ту шайку, а сама направилась к тому салону, который посоветовала мне Цитрус после своего шопинга. Пусть между нами была куча разногласий, толика вражды, стойкая непереносимость друг друга, но помогать чисто по-женски и по-товарищески мы ещё могли. Это не могло не радовать.       — Прошу прощения! Мисс! — с громким криком подбежал ко мне какой-то паренёк с фотоаппаратом, возникнув будто чёрт из табакерки, заставляя меня отшатнуться от него на пару добрых метров и протянуть руку к копью, чтобы заранее активировать орудие. — Это вы «Шпионка» Мавр?! Можно задавать вам парочку вопросов для газеты города?       — Пшёл нахуй! — гаркнула на него, показывая фак и сваливая к чертям собачим от приставучего долбаёба. Раньше я переживала, что великого Мавра могут забыть. Теперь же я здраво опасаюсь, что Мавра могут запомнить и найти. Так что нахуй такое добро, нахуй.       Только потом я задумалась. А если это был репортёр, то почему один, а не сразу несколько? И почему караулил чёрный ход? Уж было собралась развернуться и дать пизды тому парню, чтобы схватить и притащить обратно, как поняла, что не знаю, где теперь ошиваюсь. Вокруг было полно народу, который меня привычно игнорировал, везде шумно, кругом народ раздавался привычными бытовыми ссорами. Я немного прошла по улице.       Смотрела на простых работяг, торговцев и экскурсоводов, наслаждалась видами спокойного и оживлённого вновь Вотер Севен. Большой фонтан остался почти нетронутым. Только в первые дни после битвы его чинили всеми способами, ибо он из-за Мугивары оказался повреждён, но теперь он восстановлен. Да уж, битва монстров несёт огромные потери, что-либо поломать запросто. Становилось ясно, почему мэр потребовал некую часть нашего баблища.       Город едва ли не обратился в руины из-за нас и агентов правительства.       От подобной мысли я скривилась. Сама себя к монстрам не причисляла, Мавр не воин, но я отчётливо помнила, как в центре творилось бесчинство и всё страдало вокруг. Пострадали немногие, но такие всё же были. Благо, совесть снова оказалась похоронена, и Мавра к ответу наравне с командой не припахали, так как народ услышал весть от самого мэра, который признался, что именно правительственные агенты устроили дебош, а мы, пираты, просто оказались не в том месте, не в то время, тем самым спасая мэра и город.       За одно это жители оказались готовыми закрыть глаза на нас, а Гарп не стал нас схватывать. Да и горожане тоже враждебно теперь относились к дозорным, которые плохо выполняли свои обязанности в этом городе, да и в этом секторе в целом.       Перейдя мостик и поднявшись вверх, чуть выше обычных рабочих судостроительных районов, я наконец оказалась в полуразрушенном битвой районе. Его ещё не восстановили, и потому люди сюда соваться не желали из соображений безопасности. Я тут же активировала копьё и взглянула на тёмное острое лезвие.       «Неужто разговаривать не с кем?» — раздражённо отозвалась морская богиня, смотря на меня своим единственным глазом. Но мне так казалось только тогда, в первый раз. Сейчас же, если приглядываться снова, наконец обращая внимания на то, что копьё — всего лишь оболочка для настоящей запечатанной богини, я поняла кое-что.       Как я и ожидала, она была не циклопом. Глаз на лбу был единственным, который не прикрывался красной узорной лентой. Правильное с нежными чертами лицо смотрело на меня пренебрежительно, с прищуром и скрытой обидой. Прямые волосы обрамляли лицо, не лезли на глаза, убранные за спину. Не знаю, насколько они были длинными, но, казалось, достаточной длины, чтобы возиться с ними несколько десятков минут. И теперь я видела в ней красивую женщину чуть младше двадцати восьми лет.       — Не с кем, — без обиняков ответила я, признавая, что Велламо достойна большего внимания. — Меня кое-что беспокоит. И Мавр считает, что ты можешь ответить на вопросы, которые меня волнуют.       «Вау, и что за вопросы неожиданно к тебе пришли в голову?» — с издёвкой поинтересовалась богиня, утончённо поднимая бровь и прикрывая тоненькой ручкой свою усмешку.       — Что с твоими глазами? — решила не тянуть и спросила прямо, усаживаясь на какую-то холодную плиту. Тут же подул прохладный ветер. Но это не столь удивительно: чем выше поднимаешься, тем сильнее и холоднее ветер. Мне пришлось, поёжившись, подмять под себя ноги. Лезвие выставила прямо напротив своего лица, чтобы смотреть сквозь отражение на эту вечную персону.       «Выкололи», — лаконично и с усмешкой ответила она. Почти не изменилась. Значит, это не столь важно для неё?       — Было больно?       Выражение моментально изменилось: нахмурилась, усмешка дрогнула, из-за чего криво изогнулись линии губ. Итог мало походил на улыбку. Она явно напряглась, а холодный металл обжёг мою руку, что аж захотелось выкинуть копьё.       «К чему такая внезапная чуткость?» — агрессивно ответила вопросом на вопрос она. — «Раньше мной так сильно не интересовалась».       — Меня забеспокоило твоё поведение и исчезновение Пуэр Террэ, — почти честно ответила я, не зная, как ей сказать, что я просто не хотела ни спрашивать, ни уточнять.       «Как я уже говорила ранее», — скривилась она. Раньше я её даже в лезвии не видела. Тут явно что-то не то. — «Ваша душа стала единой. Пуэр Террэ слилась с тобой, ты должна была видеть во снах её воспоминания. Ты оказалась сильнее её, как бы она ни пыталась на тебя воздействовать».       — Откуда ты знаешь, что она собиралась сделать? — закономерно спрашивая её, не зная, что и думать. Велламо же находилась в копье, а не в моём разуме, как сама Пуэр.       «Мы с тобой заключили сделку, смертная», — закатив единственный свой глаз, напомнила мне циклопша. — «Мы с тобой теперь тоже связаны: ты собираешь частички моей силы для моего высвобождения, а я исполняю твоё желание. Для выполнения желания мне нужно быть уверенной, что оно тебе действительно нужно, а также что нас связывает достаточный срок, чтобы усилить связь между копьём и тобой. Да и раз уж на то пошло: я разговариваю с одной тобой мысленно, да и ты, насколько заметила, теперь можешь меня видеть».       — Вот оно что, — растерянно произнесла я, прикрывая глаза и глубоко дыша. Мои предположения оказались верными. Но это не облегчало задачу. — Почему она хотела, чтобы мы слились?       «У неё тоже есть цель, Мавр», — серьёзно ответила Велламо, касаясь длинными пальцами лезвия. Казалось, она просто существует по ту сторону отражения. — «Ради цели она была готова на всё, даже раствориться в тебе, отдав свои навыки и воспоминания».       Странное чувство сожаления кольнуло сердце прежде, чем вылезла привычная злость на эту суицидницу. Смятение накрыло, и я столкнулась лбом о копьё.       — А ты? Ты тоже ради цели готова на всё? — тихо шепнула я, не надеясь на вразумительный ответ.       «Нельзя сказать точно, смертная», — с усталостью и явным бессилием отозвалась она. И я тут вскинула голову, нахмурившись и недоумевая. — «Раньше, может столетия назад, я бы так и ответила, но жизнь приучила меня быть осторожной во всём. Как в действиях, так и в словах».       — Значит, ты сожалеешь о чём-то, что когда-то совершила? Когда ты оказалась запечатанной?       Она вздохнула и покачала головой, горько усмехнувшись и коснувшись глазной ленты. В горле застрял крик страха. Я увидела, как она касается места, где должны были быть глазные яблоки, а вместо них там теперь чётко выделялись впадинки с пустыми орбитами.       «Не сожалею», — твёрдо сказала Велламо, чем удивила меня. Она смотрела единственным уцелевшим глазом да так серьёзно, что впервые я почувствовала, что если бы встретила её в реальности, то всенепременно испугалась бы её. — «Всё, что в моей жизни происходило, было совершенно по моей прихоти, и это — мои ошибки. И эти ошибки я принимаю. И советую тебе также осмыслить свои поступки».       Её слова только порождали во мне больше растерянности. Я чувствовала себя каким-то ребёнком, маленьким, неразумным и печальным. Казалось, что я могу понять всё, это же мир вп, тут логика умирает первой, а здравый смысл уходит в запой на столетия. Однако я чувствовала себя неизмеримо важной персоной из-за собственных знаний. Но каждый раз сталкивалась с тем, что приходилось уносить собственные ноги от очередной опасности, пытаться уговорить остальных сделать тоже самое, но упрямство у них затмевало всё.       Мне страшно, мне больно, мне отчаянно не хочется знать, что будет дальше. Не хочу, чтобы события были столь стремительны и скоротечны. В сердце будто кол всадили, от боли хотелось лить слёзы, которых не было. Не знаю даже, чего я хочу больше. Уберечь Мугивар или спасти свою шкуру от неминуемой гибели? Ведь если Мавр останется один, то я не могу гарантировать, что спастись из привычных благодаря невезению передряг будет также легко.       «Смертная», — позвала меня Велламо.       — Мгм? — протянула я, пытаясь уберечь себя: не паниковать, не пытаться что-то найти во всём этом дерьме подозрительное. Паранойя снова не даёт покоя, а паника за себя и остальных только и могла, что усиливаться.       «Надо стать сильнее, чтобы больше не проигрывать».       Мавр знает.       «Надо тебе стать осторожнее, чтобы уберечь то, что дорого». — Я знаю, Велламо, знаю. Но не знаю пока, как именно. И это мучает меня, заставляя бояться сильнее. — «Надо тебе научиться больше действовать не только умом и сообразительностью, но и моим копьём. Оно очень может выручить».       — И что же оно такого ещё может, чего Мавр не знает? — хмыкнула весело я, отгоняя мрачные чувства, охватывающие меня, словно гигантские волны, попеременно.       «Я — Велламо, морская богиня», — горделиво сказала она, как обычно бахвалясь. — «И гордись тем, что ты держишь моё копьё!»       — Уж лучше бы оружие из кайросеки, — закатила я глаза. — Они хотя бы на фруктовиков действуют отлично.       «Пф, моё также на них действует!» — фыркнула она, складывая руки на своей объёмной груди.       — Это как? — недоумённо всматриваясь в её одновременно наглую и радостную рожу. — Что ты там скрываешь? Ответь-ка Мавру честно.       Она ещё раз фыркнула и закатила глаза.       «Смертная», — растягивая согласные, с удовольствием она всматривалась в моё недовольное лицо. Она снова начинала меня неимоверно бесить. — «Ты удостоилась чести, чтобы стать владельцем копья морской богини. Конечно, у него есть свои преимущества против тех, кто съел дьявольские плоды».       — Как твоё копьё, — и повертела им в стороны, наблюдая за недовольством богини из какого-то невероятного пантеона этого мира из-за тряски, — связано с морским камушком? Ответь уже.       «Как, как? А прямо — оно покрыто лаком из растворённых кристаллов морской соли. Так как кайросеки очень тяжёлые, да и в использовании и обработке сложны, мне пришлось придумать иной способ заманивания людей для сделок. Копьё из-за этого лёгкое, проще с ним в обучении и использовании, даже его эффективность повышается. Если бы я этого не сделала, то покоиться мне на дне морском среди людского мусора!»       — То есть, — когда я медленно произносила это, меня поразила одна возможно простая, но гениальная мысль, — ты хочешь сказать, что для фруктовиков слабостью является не само море, а именно морская соль?       «Естественно!» — сосредоточенно кивнула она. — «Не могу же я просто сделать так, чтобы все эти бахвальщики с силой, которую взяли взаймы у самого этого дьявола, мне нужен был определённый предмет. Вода — это собрание всяких элементов и соединений, если бы я просто наделила слабостью над водой, то пришлось бы им вообще не терпеть всякую воду. А так только морскую соль».       — А кайросеки?.. — Я не успела задать вопрос, и Велламо взвинченно и недовольно посмотрела на меня, переведя уже потом взгляд на собственные ногти.       «Это металл, который не только покрыт солью, но и содержит внутри себя эту самую соль!»       Одна простая мысль, озарившая меня, казалась безумной. Меня обрадовало то, что, возможно, только я знаю древний секрет. Также меня настолько захватила эйфория от данного открытия, что я совсем позабыла про всё на свете.       — Это было весьма познавательно, Велламо, — издевательски протянула я, на что богиня скривилась. — Думаю, теперь Мавр постарается тебя распечатать.       «Ну конечно! У тебя нет иного выбора!»       — Ага, конечно, вот прямо сейчас тебя тут оставлю.       «Не посмеешь!» — шипела она, а я злобно смеялась.       — Ладно-ладно, не здесь, в ломбарде сдам.       «Сучка!» — в бешенстве орала она. — «Я тебе тайну открыла, чтобы ты развивалась и больше тренировалась с копьём! А не для денег меня сдавала в такие клоповники!»       — Ух, ну у тебя и запросы, ги-хи-хи, — веселясь от души над ней, смеялась я. — Но ты смирилась со своими ошибками, смиришься и с этим!       С этого момента меня определённо радовало то, что мне повезло встретить такую неудачную богиню, как Велламо. На миг мне показалось, что если Мавр и дальше будет сотрудничать с ней, то Мавру может перепасть и не такое. Держа копьё, я точно чувствовала себя теперь более защищенной. А то, что мне помогает Велламо и теперь уже более мёртвая Пуэр Террэ, чьё место в мире я заняла, радовало как никогда раньше.       «МАВР!»

***

      Новый корабль был готов только через неделю. Им занимались исключительно мэр да Звездоносец, усидчиво и подетально, а помимо всего этого у них были и другие обязанности. Но других подключить к созданию корабля мечты Фрэнки не соглашались. Хотя они всё равно к ним приходили и помогали без разрешения. Работа кипела полным ходом. Слушал Звездоносец пожелания нашей команды, постоянно сверяясь со своими данными и в нужное время говоря о том, что добавление чего-либо недопустимо. Мавр тоже свою лепту в пять копеек внёс.       Лог Пос уже был установлен на новую цель, Цитрус маялась уже который день из-за этого. Все становились радостными от мысли, что плотники решили нам помочь с новым кораблём. Для этого никому денег жалко не было. Почти. Цитрус тут же начала жмотиться, так что пришлось давать ей подзатыльники. Робин пока ходить к ней не могла, приходилось идти мне, чтобы в нужное время останавливать жмотство. Особенно на мебели.       Бабка Кокоро оказалась у нас три дня назад, рассказывала о том, куда наш Лог Пос ведёт. Так как это уже знала прекрасно, я продолжала притворяться соней на своей койке. Хотя меня постоянно трясли док с Мартышкой, они желали, чтоб я тоже это всё слушала. Но я послала их в жопу. Спать не дают, ироды. Вот и получают по макушке.       Местный аналог бермудского треугольника меня также не волновал. Скорее, несколько беспокоил, но не более. Я знала, что там на самом деле творилось. Команда же разделилась на два лагеря: одни боялись, другие — с большим энтузиазмом желали попасть в необычное место. Но после упоминания клада все решили, что им непременно туда нужно.       В нужный момент к нам как раз пришли близняшки с «ужасными» новостями. Мавру пришлось встать. Ужасный шум, просто кошмарный, и даже не поспишь толком, если не закинешься бочкой рома или транквилизаторами! Небось уже зависимой стану. С невезения станется!       Награды увеличились почти по стандарту, не шибко отличаясь от канонных. Только с одним «но».       — КАКОГО ХРЕНА У МЕНЯ ОПЯТЬ МЕНЬШЕ?! — гневался, как обычно, Мартышка, потому что раньше моя награда как была выше, так и осталась выше, а сейчас всё повторилось, только с одним «но»: в газетёнке объявили, что настоящий капитан — Мугивара, а я имею роль «Теневого», вице-капитана! Ха! Эти репортёры совсем головой тронулись? Командующий? Чем? Отрядом сорвиголов? Ха-ха-ха, и через задницу! Как и у Луффи. Хрена с два кто-то слушаться нас всерьёз будет.       «Шпионка» Мавр, награда — триста девяносто три миллиона белли. «Мугивара» но Луффи, награда — триста девяносто миллионов белли. Так и живём, блядь. Я злорадно наблюдала за гневающимся Мартышкой, который пыхтел и топтался на месте.       Сменилась и фотка с наград. Теперь я там злая, показываю средний палец, имею короткую причёску, которую решила не менять, а лишь прировнять и сделать каре, и мой левый красный также засветился. Ужас, когда успели-то?! Внешность едва сменила, как уже и фото нужное подобрали. У Охотника та же история. Фото его с Арабасты сменилась. Теперь он был просто в небольших бинтах и с убийственным видом. Хуже, чем раньше.       — Справедливость есть! — кричала я кому-то сверху. И пусть Мавр останется неуслышанным, ну и хуй с ними, этими богами! Невезение не работало хотя бы с наградами! — Мавр заслужил!       — Ты порки заслужила! — всё ещё орал Мугивара, тут же словив затрещины от Цитруса и кока за свои невыносимые крики. Но мальчишка не успокаивался и спрашивал, за что такая награда. Хотя и я тоже задумывалась.       И правда, с хуя ли? Но почему-то казалось, что за знания, а не за сражение с Бруно.       Всё это слишком подозрительно… Ох, всё же нет такой проблемы, которую я не могла бы создать. Буквально из ничего. Паранойя активировалась, что ли?       И вот теперь стоим, кок ноет из-за того, что у него рисунок паршивый вместо фотки, смотрим на истинное произведение искусства. Санни Го… Вот мы и встретились. Фрэнки не было, эта честь — всё показывать и объяснять — выпала мэру. Никто против не был. Я же была полностью довольна увиденным: почти точная копия канона. Мавр чуть не прослезился, когда ступил на чёртов газон! ТРАВА-МУРАВУШКА! Как же прекрасно! И качельки! Качельки мои!       Подбежала, сбросив свои вещи, и начала качаться. Рядом стояли док и Мартышка, катались по газону, а Робин, сидя в инвалидном кресле, мягко смеялась с них. Потом увидела то, о чём я просила! Я уверена, в моих глазах засияли звёзды. Небольшой мини-лифт для меня возле большой лестницы… О боги!..       — УВА! МАВР ЛЮБИТ ТЕБЯ, ЧЁРТОВ ЗВЕЗДОНОСЕЦ!       Тут же подбежала к нему: конструкция запредельно простая. Небольшая кабинка возле кладовки на одного человека, управляется большим рычажком. Опустил его — поднялся наверх, поднял вверх — опустился вниз. Прекрасно! Чудесно! Просто охуенно. Больше никаких лестниц! Боги, как это прекрасно. Лифт! Тут есть лифт!       Мой восторженный писк был явно слышен со всех уголков Санни Го, но это было только началом. Я остального не увидела! Боги, как же меня распирает тут всё посмотреть и сравнить с тем, что было в манге и аниме!       Поднявшись на трап и опустившись обратно вниз, я расхваливала братца-плотника. За мной повторяли остальные мальчишки, увидев это чудо техники. И тоже рассыпались комплиментами в сторону этого киборга, который также оказался в розыске, но его фотка теперь отличалась от каноничной. Мужчина был злой и хмурый, на одной линзе из его фирменных чёрных очков засветилась трещина.       Потом остальные парни убежали, и я сразу поняла, что сейчас будет. Я также не отказалась от веселья, устремив взгляд на город. Парочка домов подкосилась, в воздух поднимались возмущённые крики и оры горожан. Гонка за труселями началась. А Мартышка давно уже решил, что Звездоносец станет нашим накама, пока противный сопротивлялся. Мы уже его пытались уговорить, а тот ни в какую. Но Мартышка упёртый, я с Цитрусом попросили его подождать хотя бы до постройки корабля, а там уже гоняться за ним по всему городу.       Что и делал Мугивара.       Плавки были словно флаг, развевающийся на ветру, я едва сдерживала порыв поржать. Но не особо выходило. С появлением только демонтажника я чуток успокоилась, внимательно смотря на всё происходящее с почти нездоровым пофигизмом.       — Ничего себе хуец, — прокомментировала я, задумчиво поглаживая подбородок. — А он тоже обновлённый? Он его также кибернизировал? Как думаете? А яички?       — Советник-сан, вы меня пугаете… — со странной улыбкой поведала мне Книгоманка, которая так же, как и я, пялилась на этого мужика. Как он не понимает? Сопротивление бесполезно против Мугивары. Мавр ощутил это на себе.       — В смысле? — подумав над словами брюнетки, спросила я. Где я когда-либо вообще пугала?       Она одарила меня лёгкой насмешливой улыбкой.       — Вы задаёте именно те вопросы, которые волнуют всех.       — Говори за себя, Робин, — пробубнила Нами, закрывая глаза, будто никогда не видела в своей жизни мужских достоинств. Не думала, что она такая неженка.       — Вопросы, которые интересуют и меня, — поправила себя она.       — Мавр ничего не знает, — пожала я плечами, тут же переводя взгляд на то, как кок орал на Звездоносца, чтобы тот прикрылся. А Монки его зауважал многократно. — Во бля, стриптиз кончился.       — Я готова доплатить.       — Робин! Не подыгрывай ей!       — С чего вы взяли, что я подыгрываю?       — Что? — задохнулись остальные от шока, а я прооралась, с задором всматриваясь в лицо женщины, которая лукаво улыбалась мне в ответ. И подмигнула, а я уже не сдерживала себя и смеялась от души.       И потом она помогла Фрэнки вступить в команду, ровно так же, как и надо было. Я смеялась без остановки, а Звездоносец плакал. На душе становилось легко, будто вместе со слезами чужого человека уходили тревоги не только мои, но и остальных. Не омрачало совершенно ничего, даже то, что Гарп нападал на нас, а Мартышку использовали, как щит от ядер, для нашего побега.       Я могла лишь посильнее укрепиться на переднем трапе, с воодушевлением переживая подобные неприятности. Казалось, что сейчас упадут все сложности, все тревоги, все неприятности, и со всеми этими людьми я смогла бы пройти всё на свете. Впервые за столько много лет мне казалось, что я справлюсь с любой задачей не только потому, что нет иного выхода. А потому, что у меня была поддержка и люди, что верили в меня, пусть и так шатко.       — СВАЛИВАЕМ!       Просто приказ вскоре потонул в радостных гулах остальных, а я чувствовала, как неведомая сила теплится внутри, не давая мне упасть. И наша новая бригантина устремилась подальше от Вотер Севен, от неприятностей, что сулила суша, от шизиков, которые орали всякие гадости, пока в спину дул попутный ветер.       Таузенд Санни резво плыл вперёд.