How to kill a God

Дорогой дневник, этот мир стремительно и целенаправленно катится к черту. Я сильно ошибалась, когда наивно верила, что с исчезновением Джей Ди из школы, страны и этого маленького прогнившего мирка, все чудесным образом наладится и придет, наконец, в норму. Каким же сильным было мое разочарование, когда после его смерти настоящий ад только начал проявлять себя и, ничем отныне не сдерживаемый, хлынул в наш мир, заражая и подчиняя себе людей, как безвольных марионеток. Хотя, почему как? Все сводится к тому, что они такие и есть — скучные, озлобленные, зацикленные на мелочах и самих себе. Где уж в этой сутолоке дел разглядеть того, кто умело дергает за ниточки, особо и не напрягаясь. Был ли Джей Ди психом? Да. Был ли он безумен настолько, чтобы считать, что в состоянии в одиночку изменить этот мир? Несомненно. Боялась ли я его? Возможно. Но все это лишь предположения, меркнущие в сравнении с теми, что прямо сейчас источают зловонный запах, загнивая под раскаленными лучами захлестнувшего современность сумасшествия. К сожалению, не такого мрачного и притягательного, каким оно было в исполнении своенравного мальчишки, решившего установить свои правила в обществе, где не терпят ни малейших изменений и вместе с тем до смешного подвержены любому влиянию со стороны. Особенно, если это влияние способно шокировать законсервированные умы, погрязшие в обыденности. Я никогда не забуду того сумасшествия в его несравненном исполнении. Того, кто показал мне, что идти против всех, против нескладной и слишком шаткой системы совсем не так страшно, как это представляется. Вся правда в том, что Джей Ди был единственным, кто в действительности сдерживал весь этот хаос, нетерпеливо обивающий наши пороги лицемерной нравственности. Он был тем, кто источал безумие, скапливал его в себе, позволяя прорваться наружу лишь удобоваримыми порциями. Каждый раз ровно столько, сколько этот мир мог выдержать, не дав трещину. Он взращивал безумие в себе, кормил его и лелеял, как любимую собаку. И вместе с этим выкачивал нестабильность из этого мира, подпитывая себя дикими, своенравными идеями, что витали в воздухе, не принадлежащие ровным счетом никому и жаждущие обрести сосуд — хозяина, который задал бы верное направление и воплотил их в реальность. Я истинно верила, что стану свободной сразу после того, как избавлюсь от его настойчивого давления, от его глаз, прожигающих мою спину всегда любопытным взглядом. От смерти, следующей за ним по пятам и жадно цепляющейся руками Джей Ди за мои запястья, все еще остро помнящие все его жалящие прикосновения. Он был полон яда, который я добровольно пила с его губ в надежде излечить его, а вместо этого заражая свою систему разлагающими нутро мыслями. Я думала, что раз не умерла в тот день вместе с ним, то яд со временем сам растворится и бесследно исчезнет из моей крови, но все это время он лишь сильнее проникал в мой разум, обвивая его ядовитым плющом сомнений и раздражительности. Если бы Джей Ди видел, какой я стала, то, вероятно, гордился бы мной. И собой, конечно, тоже. Ведь это отчасти его заслуга. Скучаю ли я по нему? Вряд ли. Ничего не изменилось с того дня, как я не шелохнулась, чтобы остановить его. Не изменилось ничего, кроме меня самой, подверженной безумию, что раскинуло корни по всему моему телу и вот-вот зацветет. Я наблюдала, упивалась его жалким поражением, всем своим сердцем желала, чтобы все его внутренности, все его чертовы мозги поджарились, как хрустящий бекон на сковороде, и не осталось ничего, кроме горстки пепла, более не способной причинить никому вреда. Как я могла быть настолько слепой, настолько увлеченной своим знаменем святой инквизиции, чтобы не понять, что его уход был всем чем угодно, но только не поражением. Разве что, поражением для всех остальных. Попыталась бы я остановить его, если бы знала, как все обернется после? Поддалась бы ему, поверив, вложив свою ладонь в его и отправив весь этот мир с его гнусными и бесполезными правилами к дьяволу под хвост? Хватило бы у меня смелости признаться себе в том, что я такая же, как и он? Ведь именно это нас и сблизило, позволило на несколько дней поверить, что вдвоем мы можем все. Изменить этот мир или уничтожить его. Сделать все так, как нам того захочется. Я верила в это, пока моя преданность человечеству и гребаной справедливости не пересилила, не затмила мои собственные желания. Это очень похоже на слабые слова защиты в свое оправдание, но на самом деле я всего лишь пытаюсь добраться до истины. Даже если для этого мне придется вырезать ее из собственного сердца и нанести несмываемыми чернилами на кожу. Хотел бы он полюбоваться тем, как я выверну себя наизнанку и захлебнусь своей же лживостью? Уверена, он бы занял место в первом ряду. Я не скучаю по нему, но иногда. Иногда мне нестерпимо хочется увидеть его. Для того лишь, чтобы убедиться, что я все сделала правильно тогда. Сделала правильный выбор, определивший мою дальнейшую судьбу. Ведь мир с Джей Ди и без него — два совершенно разных мира. Я понимаю это сейчас, когда временами слышу его голос в своей голове — хриплый, насмешливый, самонадеянный. Мне даже кажется, что он вполне реальный, до такой степени убедительно он порой звучит. Против своей воли я ищу в толпе людей его черты, его лицо, которое преследует меня во снах. Наверное, доктора сказали бы, что это нормально. Что я сама хочу видеть его и еще не готова отпустить. И я хочу. Что бы ни являлось тому причиной — банальный посттравматический синдром или не до конца угаснувшая влюбленность. Но каждый раз, заглядывая ему в глаза — я заглядываю внутрь себя, обнажая одновременно все наши страхи, мечты, нереализованные цели. Это сложно вынести, но вероятно, не так сложно, как в том случае, если бы он был жив. Возможно, истина в том, что Джей Ди всегда был прав. Что все, к чему он стремился, было отнюдь не бессмысленно и жестоко, каким это выглядело со стороны. Да хоть бы и так. Черт возьми, этому миру нужна жестокость, чтобы очнуться! Людям беспрестанно стоит напоминать, в чем истинный смысл жизни. Жизни, а не существования. Мне и самой себе приходится об этом частенько напоминать. Говоря откровенно, последние месяцы я только этим и занимаюсь — пытаюсь принять то, кем я являюсь. То, кем стала. Или была всегда. Зависит от того, от какого диагноза отталкиваться. Я не стану подрывать себя, резать, вешать или топить. Не стану преждевременно покидать этот мир, потому что хочу увидеть, как он зайдется огнем и сгорит дотла. Не знаю, кто из нас сильнее. Джей Ди, который покинул этот мир на своих условиях, или я, что осталась бороться и дальше. Для кого-то обе наши истории могут показаться крайне безумными, а поступки — слабыми. Но я точно знаю, что мы были непобедимы и восхитительны в своей убедительности, когда были вместе. Я не принимаю на веру все, о чем говорил Джей Ди, я выбираю свой собственный путь, но это не значит, что он не будет усыпан жертвами и страданиями, способными вымостить лучшую дорогу для человечества. Даже если она и закончится обрывом, у которого нет дна. Не хочу ударяться в сентиментальности и брать под запись те обещания, что не смогу сдержать, но ты все же знай, Джей Ди. Одно из своих будущих совершенствований этого мира я непременно посвящу тебе. Устраивайся поудобнее. Уверена, тебе понравится.