Мятная жвачка с привкусом кофе

       — Ева, это Ибен. Моя девушка.        Почему-то в этот момент все летит к чертям.        Ева не хочет ничего чувствовать. Особенно к нему — этому проклятому красавчику-Шистаду. Ей нравится быть незаметной, ходить в компании наушников, висящих у нее на шее, и ничем не отличаться от других. Но как это возможно, если Крис Шистад переворачивает жизнь Евы Квиг Мун каждый день, не давая ей возможности даже опомниться? Ответ прост и слишком очевиден: никак.        Ева просыпается от неприятных ощущений. Голова кажется Мун чересчур неподъемной, а саднящее горло не сулит ничего хорошего. Она будто находится в прострации. С трудом перевернувшись на другой бок, Ева видит перед собой янтарные, отливающие желтым на солнце, глаза Шистада.        Он как-то странно улыбается, а потом кладет руку Еве на голову и поправляет несколько её выбившихся прядей, убирая их за ухо.        — Крис, — слегка севшим голосом говорит Ева, а потом, чуть откашлявшись, продолжает, — что ты тут делаешь?        Шистад лишь смеется над её вопросом.        — Где, Мун? У себя в квартире? — его глаза с прищуром смотрят на Еву, пока она медленно переваривает только что сказанные Крисом слова.        Она слишком много выпила вчера. Уже через несколько секунд Ева закрывает лицо ладошками и натягивает на голову одеяло, а сбоку слышится искренний смех темноволосого с белой прядью.        Крис не торопится вставать. Он лишь крепче обнимает Еву и стягивает с нее белоснежное одеяло, давно пропахшее её запахом медных волос. Мун кажется Крису слишком живой, настоящей. Не той Евой Квиг Мун, которая каждую пятницу — или любой другой день — напивается до отключки, после чего оказывается у него в постели. Это стало слишком естественным для них — просыпаться вместе. И это слишком странно.        Крис перебирает пальцами запутавшиеся волосы Евы, поднося локоны к носу, чтобы вдохнуть этот приятный запах шоколада.        — Ты вкусно пахнешь, Ева, — без доли сарказма или пошлости говорит Крис, всего лишь констатируя факт, и это так неестественно для него. И слишком удивительно для Криса Penetratorʼа. — Я отвезу тебя в школу, Мун, — вновь с присущей ему возвышенностью говорит Шистад и встает с кровати.        Поначалу Еве кажется странным его частые смены настроения, глупые ухмылки, показывающие глубокое непонимание, его белоснежные улыбки, от которых могла кончить любая, и глаза. Почему-то его коньячного цвета глаза с периодической частотой меняют цвет радужки. И Ева долго не может понять: почему? Однако, ответ слишком очевиден, а главное — прост. И Мун считает себя дурой, раз не может понять этого сразу.        — Ты идешь или останешься здесь? Я, конечно, не против, Мун, но, увы, на этот вечер у меня уже запланировано кое-что интересное, — подмигнув Еве, говорит Шистад, — Или ты хочешь быть третьей? — в своей манере приподнимая бровь, откровенно смеется Крис, за что получает подушкой в лицо. — Мазила, Мун. Мазила.        Минут через пятнадцать, когда Ева приводит-таки себя в порядок — всего лишь надевает свитер, джинсы и расчёсывает волосы — они с Крисом выходят на улицу и садятся в машину.        Тишина, царящая в салоне, вовсе не напрягает и не создаёт какого-то натяжения. Наоборот, она успокаивает. Крис аккуратно ведёт машину, плавно уходя на поворотах. До начала занятий остаётся примерно час и этого чертовски мало, потому что дом Шистада находится далеко за городом. Однако, этот факт вовсе не волнует самого Криса, потому что он уверенно мчится вперед, желая полноценно позавтракать.        Машина останавливается возле какого-то ресторана, больше похожего на шикарный особняк.        — Я не пойду, Крис, — Шистад не любит, когда что-то идет не по его плану. Ему не нравится, что сейчас, сидя с Евой в машине, он не целует её шею, оставляя багровые пятна, не покусывает нежную кожу; ему не нравится то, что она слишком недоступная для него, когда трезвая. И ему чертовски не нравится то, что она обращает на него внимание только когда выпьет достаточно, чтобы на утро ничего не помнить. — Я не хочу есть.        — Что ж, — доставая из кармана брюк пачку сигарет, хмурится он, — отлично.        Дым обволакивает силуэт Евы, но она никак на это не реагирует. Шистад даже не открывает окно, чтобы проветрить салон. Он просто достает из куртки мятную жвачку и жмет на педаль газа, буквально срываясь с места.        Скорость давно переваливает за двести. Но Ева, пусть и до ужаса боящаяся разбиться на машине, молчит, лишь на мгновения закрывая глаза и хватаясь за ручку, когда Крис резко поворачивает в сторону или обгоняет не спеша едущие автомобили.        Для него это всё игра, для неё — лишний повод ненавидеть его.        Пытаясь отогнать от себя ненужные мысли, Ева тихо нашептывает что-то себе под нос и периодически перестает дышать от страха. Ей страшно. Слишком страшно. Но она молчит, надеясь, что Крис опомнится. Надеясь, что они не попадут в аварию или куда хуже — в морг на постоянное «проживание».        Когда спидометр начинает показывать двести двадцать семь, Мун перестает дышать и крепко сжимает руку Шистада, не в силах что-либо сказать.        Неожиданно Крис резко останавливается, и Ева замечает знакомое здание школы буквально в трестах метрах отсюда.        — Вали, — грубо говорит — нет, приказывает — Шистад, от чего у Евы по всему телу начинают бегать мурашки. Он слишком зол. И слишком расстроен.        Ева молча выходит из машины, негромко закрывая за собой дверь. И Крис уезжает. Сразу же. А в воздухе все также витает запах его крепких сигарет и мятной жвачки.