Случай не задаёт правило

В этом понедельнике, чёрт знает какой недели года, не было ничего необычного.С самого утра жизнь в отеле шла своим чередом без театральных происшествий, что было даже немного странно. Утренняя планерка прошла как и следовало ей пройти, даже факт отсутствия на ней Павла Аркадьевича никого не смутил. "Опять праздно валяется в своих люкс апартаментах, потягивая мартини из трубочки и наслаждаясь жизнью", – пронеслось в голове у каждого сотрудника, и возможно, они были правы. В конце-концов кто будет осуждать людей за мысли, которые с большой вероятностью являлись правдой? На самом же деле Павел Аркадьевич не "валялся" в своём номере, а сидел на полу у стенки, в руках у него была бутылка крепкого виски, и его помятый вид и мученическое выражение лица вряд ли намекали на то, что он радуется жизни. Плотные шторы были задернуты, но даже сквозь них проникал притворно весёлый луч солнца, который светил назойливо прямо в глаза блондина, обжигая их и сужая несфокусированные зрачки.       — Да чтоб тебя! Убирайся! — хозяин отеля будто очнулся от анабиоза, замахал руками, успешно разбив бутылку о тумбочку. — Чёрт! — и ещё пару ругательств непристойной лексики сорвались с уст парня. Наконец он встал, слегка пошатываясь, словно он был на коньках, и, убедившись, что с его вестибулярным аппаратом все в норме, большими неуклюжими шагами дошёл до окна, расшторив занавески. Павел Аркадьевич был не рад этому утру так же, как и утро было не радо ему, поэтому он, натянуто улыбнувшись и глубоко вздохнув, поплелся в ванную, попутно пытаясь вспомнить что же его так расстроило.

***

      — Канаева и Комиссарова, сегодня ваши номера с 405–415.       — А что так мало-то, Валентина Ивановна?! — с неприкрытым возмущением в голосе простонала рыжеволосая, за что получила толчок локтем в бок от подруги.       — Молчи, и работай, а то Настя уволилась, как бы нам ещё и её номера не нагрузили, — прошептала Канаева Юле, после чего девчонки вздохнули, помечтали о красивой жизни и отправились, как две золушки, драить полы в поисках прекрасного принца. Уборка шла своим чередом, без неожиданностей и сюрпризов. Девушки выполняли свой обычный обряд в виде стука в дверь, вопроса мягким голосом, тишины в ответ, перетряхивания постелей, мытья унитазов и протирания пыли. Непринужденные беседы подруг сегодня были спокойными, несмотря на все те остроты, которые Юля позволяла себе иногда отпускать в адрес Даши. Но наша каратистка лишь улыбалась в ответ на колкости и продолжала делать свою работу. Вчера Даша приятно проболтала весь вечер по телефону с Егором, и в ушах девушки все ещё стоял его голос и смех. Наверное поэтому она находилась в такой задумчивости и улыбалась в невпопад всем и всюду.       — Эй, Хьюстон, у нас проблемы! Приём! Рыжая красавица-актриса взывает к своей подруге Дарье Канаевой, тоже красавице, но не такой красивой как я, — произнесла Юля, побрызгав на подругу водой из распылителя.       — Эй, что ты делаешь, перестань! — возмутилась Даша и рефлекторно сжала кулаки.       — О, очнулась! Ну что, вот и 415. Кто к Павлику Аркадьевичу убираться пойдёт? — рыжеволосая искривила лицо в похотливой улыбочке, было видно, что ей в номер хотелось попасть гораздо больше Канаевой.       — Иди раз так хочешь, я только рада буду, — ответила на её провокацию Даша без особого рвения. Ей бы не хотелось видеть и слышать своего начальника, ведь он её уже порядком достал со своими приставаньями к месту и нет.       — Пожелай мне удачи, твою же мышь! — Комиссарова встряхнулась и энергично постучала в номер. Дверь открылась только через минут пять. Уже умытый и свежий Павел Аркадьевич предстал перед Юлей. На его лице играла фирменная улыбка обольстителя, а одет он был в махровый белый халат. Он беглым взглядом окинул Комиссарову и, учтиво сказав "спасибо, уборка не нужна ", уже собирался закрыть дверь, как увидел вдали коридора знакомую и такую восхитительную фигуру Дарьи.        — Даша, можно Вас на минуточку? — его вопрос прозвучал скорее как приказ, но из-за сильного акцента он звучал вовсе не дерзко, а смешно, как каприз. Даша понуро опустила плечи с мыслью "опять" и подошла к Павлу.       — Я вас слушаю, Павел Аркадьевич. Парень услышал её раздраженный голос, увидел хмурую бровь и понял что только не сейчас. Возможно его каламбуры и могли развеселить, а сербский акцент пленить, но только не Дарью Канаеву. Она, как неприступная крепость, была закрыта для него и оборону свою сдавать была не намерена, хотя ему очень хотелось, чтобы она сдалась. Он выбрал Дашу своей новой целью в обольщении и видел в ней чисто спортивный интерес, ведь он не верил в любовь. Но вот, его блуждающий взор по её телу остановился на лице и поймал её взгляд. Глаз такой лучистой и светлой глубины он ещё не видел. Ему хотелелось её, даже не столь физически, сколько духовно. Он бы мог вечно смотреть в её глаза, накрываемый одним оргазмом чувств за другим даже не прикасаясь к ней. Минута зрительного контакта затянулась и Даше стало неловко. Она смогла увидеть в этих глазах что-то новое для себя, пленительное. Пускай они были красные как у рыбы, которую бросили на лёд, в их хмельном выражении было что-то печальное и таинственное, казалось только она могла разгадать причину их тоски. Павел Аркадьевич был для неё бабником и раздолбаем, но только не сейчас. Так они и стояли, пока Комиссарова не прервала их секундное помешательство и не поинтересовалась "нужна ли все-таки уборка", на что хозяин, очнувшись, хлопнул дверью и что-то пробурчал.       — Эй, это что сейчас было? — с удивлением спросила Юля, когда бухтение и шаги за дверью стихли.       — Номера себя сами не уберут. Точно, не уберут, — затараторила Даша и уверенно направилась к следующей двери. Из её головы пропали все мысли об Егоре и вообще все мысли. Похоже, что там остались только взгляд Павла Аркадьевича и какая-то глупая песенка про любовь, звучащая в местном кафе её родного городка.