delicious and expensive

       Не говори мне о правилах и их соблюдении,        И не указывай мне на ошибки¹        Можно вдохнуть аромат дорогого парфюма, но всегда ли можно его почувствовать?        Можно посмотреть в полные серебра глаза, но всегда ли можно увидеть там что-то, кроме грусти?        Плитка, в его длинном коридоре, отражает силуэт Эбелса. На ней остаются едва заметные следы босых ног. В воздухе парит напряжение, однако вполне привычное. Вообще то весь этот дом, в стиле модерн, наполнен грустью и тяжестью.        «Наверное, единственная неосвоенная территория — это космос, Но его изготавливают в подвалах Голливуда»² — напевает Зак песню, которую в прошлом весьма часто слышал по радио.        Этот парень даже начал пританцовывать, это, правда, странно для него.        Из огромных стеклянных окон прямиком в лицо Зака впивается одинокий луч солнца. Такой, от которого поскорее хочется уйти, точно так же, как Заку хочется уйти из этого чёртового дома.        Каждый шаг, каждое движение — сопровождается тихим шёпотом парня.        Зак идёт, прислушивается к воображаемым вздохам и голосам, оглядывается по сторонам, идя по холодной серой плитке, на которой видна каждая пылинка, но никого нету. Дом как-будто умер, но эта мёртвая тишина чертовски нравится Заку.        Парень, будто играет в «холодно-горячо», всё быстрее приближается к той самой точке: горячей и живой.        О да, Джесси очень горяч. Особенно в те дни, когда рядом стоит стакан виски, пиджак валяется в другом конце комнаты, галстук намотан на руку, а рубашка распахнута. В его голове лишь грубые и похотливые мысли, подумав о которых кровь приливает к вискам.        И стоит Заку повернуть металлическую ручку двери, как он увидит татуированный торс Джесси, взъерошенные волосы и пьяные глаза.        «Подойти сюда, придурок, — очень тихо скажет он».        Зак представляет это и невольно наслаждается, его кожа покрывается мурашками, и даже не важно, что Джесси будет так груб…        «Сними футболку, здесь довольно жарко, тебе не кажется? — Зак слегка усмехнётся, за что тут же получит пинок в живот, — Тебе нравится, когда я тебя бью?»        Любое прикосновение — сплошное удовольствие.        Эбелс уже чувствует запах перегара возле своего лица и спиной прислоняется к стенке.        «Мне продолжить? — ядовито прошепчет Джесси и схватит Зака за лицо, — Тебе хорошо?»        Зак представляет боль на щеках, но твою мать, как это приятно!        «К чёрту… — прерывным шёпотом скажет Джесси и придавит Зака своим телом к стене».        Рука застыла над ручкой двери…        «Разерфорд грубо целует Зака, которому не хотелось бы это останавливать: — А теперь иди и вычищай до блеска унитазы… — при этом Джесси ударит его, скорее всего».        Гнев. Грубость. Страсть. Алкоголь. Вот — что будет крутиться вокруг Джесси.        Заку оставалось наслаждаться этим лишь в «эти самые» алкогольные дни, как вишенкой на вершине торта. Как дорогим удовольствием по выходным.        Можно вдохнуть аромат дорого парфюма и обезуметь от удовольствия.        Можно посмотреть в полные серебра глаза и увидеть там хоть малейший проблеск чувств.