А счастье было так возможно...

I remember years ago Someone told me I should take Caution when it comes to love I did Я помню, как годы назад Кто-то сказал, что мне следует Быть осторожным, когда дело касается любви. Я был.

Невыносимо. Невыносимая боль сковала тело шатена, только-только пришедшего в сознание и всё еще пытающегося унять внутреннюю боль. Как будто из Чимина вырвали кусок его самого, а в груди осталась зияющая черная дыра, которая просто так не излечится. Он, дрожа всем телом, поднялся с кровати и посмотрел по сторонам. Юнги нет. А внутри всё болезненно сжалось, когда Чимин потянулся за своим телефоном и дрожащими пальцами набрал наизусть выученный номер. Мобильник альфы затрезвонил в спальне, куда Пак зачем-то побежал, подскальзываясь на поворотах и хватая с кровати оставленное альфой устройство связи. Он разблокировал телефон, видя на обоях их общую фотографию, где Юнги прижимается губами к щеке счастливого и раскрасневшегося Пака, который обеими руками хватается за шею альфы и льнет к нему всем телом.

And you were strong and I was not My illusion, my mistake I was careless, I forgot I did Но ты был силен, а я — нет, Моя иллюзия, моя ошибка, Я был беспечен, я забыл. Я забыл.

Сердце омеги ёкнуло, когда он полез в шкаф за вещами любимого, с чьих вещей начал пропадать такой родной и приятный мятный запах. Он дрожащими руками надел тренировочные штаны и футболку альфы, кутаясь в нее носом и вдыхая слабый запах. Дрожащий от страха и боли Пак неловко обулся в любимые кроссовки и выбежал за дверь, схватив с тумбочки ключи.

***

Юнги вроде бы как помутневшим взглядом видел кучу людей в белых халатах, спешащих к нему. Словно сквозь пелену он слышал чьи-то крики и вой сразу двух сирен, а потом снова темнота. Мин будто провалился в какую-то слишком глубокую пропасть, утопая в луже своей крови.

***

Чимин даже не чувствовал утреннего холода, когда бежал через парк к реке. Воспоминания одни за другим всплывали перед Паком: вот здесь они в первый раз ели мороженое; тут альфа на всю улицу прокричал о том, что любит Чимина да так, что все прохожие еще сто лет оборачивались на счастливую и смущающуюся парочку; а на этой скамейке Юнги поцеловал омегу…

Tell them I was happy And my heart is broken All my scars are open Tell them what I hoped would be Impossible, impossible Impossible, impossible Скажи им, что я был счастлив, И что мое сердце разбито, Все мои раны открылись, Скажи им, что я надеялся на Невозможное, невозможное, Невозможное, невозможное.

В глазах стояли слезы, а плечи беспомощно дрожали, когда шатен встал на край моста и посмотрел на блестящую и почти гладкую поверхность воды, которая так и манила к себе. Омега достал из кармана штанов телефон и снова посмотрел на фотографию, завывая от безысходности.

Falling out of love is hard Falling for betrayal is worse Broken trust and broken hearts I know, I know… Прекращать любить сложно, я знаю, Делать это из-за предательства — еще хуже, Подорванное доверие и сломанные сердца, Я знаю, знаю.

Всё. Нет его Юнги больше. Но он обещал всегда быть рядом…

Thinking all you need is there Building faith on love and words Empty promises will wear I know, I know… Думаешь, все, что тебе нужно — здесь, Строишь веру на любви и словах, Пустые обещания износятся, Я знаю, я знаю…

Нет и не будет больше крепких и надежных объятий, чувственных поцелуев и еле слышного шепота на ушко, который пронизывал мурашками всё тело. Чимин закрыл глаза, представляя прикосновения хёна на своей коже. Представляя его горячие губы на своей шее. Представляя переплетенные пальцы и поглаживание рук друг друга большими пальцами. Господи, прекрасно.

Tell them I was happy And my heart is broken Aaaawwwwwaaww what I hoped would be Impossible, impossible Impossible, impossible Impossible, impossible Impossible, impossible Расскажи им, что я был счастлив, Но теперь мое сердце разбито, А то, на что я надеялся — было бы Невозможным, невозможным, Невозможным, невозможным, Невозможным, невозможным, Невозможным, невозможным.

Вот только этого больше н е б у д е т. Слезы разом хлынули из глаз полностью разбитого парня, который уже на носочках стоял на краю моста, раскинув руки в стороны. — Я люблю тебя, Юнги~я…

***

— Где Юнги? Я спрашиваю, где Юнги? — в здание больницы входит разъярённый Чонгук, направляющийся к регистратуре, — Где Юнги? Мин Юнги, — пытается успокоиться и не кричать, но выходит плохо, честно сказать. — Ах, он в 666-й палате на 6 этаже… -проговаривает стеснительный медбрат, боясь, что Чонгук разозлится ещё больше. Чонгук сразу метнулся к лифту, нажал на кнопку вызова, и двери лифта сразу же открылись. Везение. Зайдя в лифт, парень нажал на нужную кнопку и от нервов начал стучать правым носком ботинка по полу. Когда лифт открылся на нужном этаже, Чон не выбежал, а вылетел как пуля, ища 666-ую палату. Прекрасная цифра, не правда ли? Эта палата находилась в конце коридора, в котором было очень тихо, и альфа не сразу понял почему, но посмотрев на табличку, висевшую над входом в отделение, увидел бы название отделения «Реанимация». Найдя нужную палату, Чонгук занервничал. Он боялся увидеть Юнги в плохом состоянии, до которого довёл сам своими играми. Темноволосый, очередной раз прочитав табличку с именем «Мин Юнги», потянулся к ручке, но не успел до неё дотронуться, как дверь внезапно открылась, и из неё вышел врач с опущенной головой. Альфа посмотрел на врача с испугом, так как заметил что-то неладное. — Как…он? Что с ним? С Юнги всё в порядке? Он будет жить? — в конечном итоге Чон не сдерживается и закидывает врача вопросами. — Давайте присядем, — врач указывает на сиденья рядом с палатой Мина, — Здравствуйте, я — лечащий врач господина Мина, а Вы? — Я его друг, поэтому расскажите, что знаете, — тараторит темноволосый, боясь услышать что-либо плохое. — Хорошо… Ах, я не представился. Меня зовут Ким СокДжин, — проговорил врач в круглых очках. — Итак, вашего друга доставили к нам в тяжёлом состоянии. Он потерял много крови. Мы сделали всё, что могли, но сейчас он находится в коме. И увы, показатели за последний час только ухудшились. Можете зайти к нему? И…У него есть истинный? Лучше, чтобы он пришёл, так будет лучше для Юнги. — Сокджин встал и направился к своему кабинету, который находился на том же этаже. Чонгук, подойдя к двери, сразу открыл её и зашёл. Он чувствовал вину за такое состояние Мина. Парень, постояв немного у кровати Юнги, резко достал телефон и начал набирать чей-то номер. Долгие, навязчивые гудки. — Алло? — отвечает абонент с ноткой страха в голосе, — Чонгук? Как он? — Ты ахуел?! Мы так не договаривались! У тебя мозги имеются? Для чего я тебе платил? Чтобы ты его в могилу свёл? И что я, блин, брату скажу?! А? — хоть темноволосый и был в палате, но он не мог сдерживать свои эмоции и просто орал в трубку. — Ты понимаешь, что припугнуть — это не убивать, стрелять не в него нужно было, а рядом с ним?! Ты даун? Член лишний есть, да?! — Чонгук по-прежнему продолжал кричать в трубку, а слушатель просто слушал и молчал. Думаю, он чувствовал свою вину, не меньше, чем альфа. — Ладно, я позже с тобой разберусь, у меня есть более важные дела! — Какие? Чимину позвонить и рассказать о случившемся? А ты не думаешь, что он тебя возненавидит? Ты его старший брат, который должен защищать, а не причинять боль. — Врач сказал, что истинным нужно быть вместе. Если Юнги умрёт, то Чимин возненавидит меня ещё сильнее, лучше сказать сейчас, так будет лучше для всех. — Чон положил трубку, но он не торопился убирать телефон в карман. Темноволосый неуверенно листал контакты, ища имя младшего брата. И вот, Чон уже звонит ему при выходе из палаты.

***

Май. Тепло. Солнышко светит в глаза, и из-за этого Юнги приходиться приоткрыть их. Он не понимает, где сейчас находится. Подозрительно… Рядом слышны голоса детей, они что-то просят, но что именно — Юн не понимает. Поют птички. Альфа серьёзно начал задумываться о своём местонахождении. Сейчас у него складывается впечатление, что он в зоопарке на лавочке сидит, но рядом ездят машины, и Мину приходит на ум, что он может быть в каком-нибудь местном парке. Любопытство пересилило, и светловолосый открыл глаза. Он огляделся и понял, что это обычный парк в центре города. Дети стояли на противоположной стороне аллеи, а там был ларёк с мороженным. Юнги аж глаза расширил, заметив, что продавец мороженного — Чимин. То, что парень в шоке — ничего не сказать. Омега не говорил про подработку. Но альфа решил позже разобраться с этим. Сейчас он сидит и смотрит на Чимина пристальным взглядом. Пак замечает его, но, с подозрением отводя взгляд, продолжает работать. И так до конца рабочего дня. Солнце начало садиться. Небо озарил красный закат. Прекрасное зрелище, но Юнги не до этого, потому что рабочие часы Пака закончились. Он уверенным шагом направляется к Чимину, который на данный момент стоит спиной и собирает свои вещи. Мин подкрался к омеге и обнял того со спины, укладывая свои руки на его талию. — Чимини, почему ты не сказал мне про свою работу? Я думал, у нас нет секретов друг от друга,— прошептал альфа, прижимая младшего к себе, но тот начал сопротивляться, и Юн не понимал, из-за чего. — Извините, но кто Вы и откуда меня знаете? — Чимин резко убирает руки Юна, которые альфа сцепил в замок на его животе. Омега поворачивается к альфе лицом, заглядывая в чёрные глаза. Блондин, в свою очередь, ничего не понимал. Что за глупый вопрос задал его истинный?.. — Малыш, ты чего? Не узнаёшь меня? Я — твой альфа. Меня зовут Юнги. Мин Юнги. — ласково проговаривает Мин, но терпение потихоньку сходит на нет, уж слишком он вспыльчив в подобных ситуациях Чимин растерянно отводит взгляд, не понимая, о чём говорит незнакомец. — Простите, но я Вас не знаю. Вы меня с кем-то перепутали. — Нет, Чимин! НЕТ! Я — твой истинный! Как ты можешь меня не помнить?! — альфа хватает Пака за запястье. Омега делает шаг назад, но упирается ногами в лавочку, которая препятствует побегу омеги. — Я — твой истинный! Я. ТВОЙ. ИСТИННЫЙ! — Мин начинает закипать и повышать голос. — Почему Чимин не помнит меня? Почему?-думает Юнги, но ответа не находит. — У меня уже есть истинный, и он скоро за мной придёт, — почти прошептал Чимин. Он не любит, когда на него кричат и в такие моменты начинает сворачиваться в клубочек. Юнги стоит в ахуе. Но этот его прекрасный ахуй перебили. — Эй, ты, зашибок, какого хера к нему пристал? Жить надоело? — грубо проговорил подошедший альфа, перегораживая путь к Паку. — А ты вообще кто? — грубо спросил Юнги, но как только он поднял глаза на лицо парня, то его шоку и ужасу не было предела. Перед ним стоял Чонгук. — Что ты здесь делаешь? Ты, мразь! — Юнги вцепился в ворот рубашки Чона и резко притянул к себе, гневно прошептав: «Сука, какого хуя ты сюда припёрся?». — Пацан, давай отойдём и поговорим наедине, а? — сказал Чон, уводя Юнги за локоть подальше от растерянного омеги. Пак не понимал ничего. Он смотрел в сторону альф, наблюдая, как они что-то бурно обсуждают и о чём-то спорят. Когда Чонгук всё подробно истолковал Юну, тот потихоньку начал успокаиваться. После, Чон ещё что-то сказал Юну, и тот начал нехотя уходить в противоположную сторону от Чимы и Гука. Темноволосый, улыбаясь, подошёл к Чимину, который смотрел с тревогой. — Хён, о чём вы говорили с тем альфой? — в глазах омеги читалось много вопросов, но он сумел сложить всё в один. — Чимин~а, ты его не знаешь? — В смысле? Я первый раз вижу его! С чего ты взял? — Очень странно… Он до последнего утверждал, что вы истинные, назвал твоё имя и дату рождения. Откуда он знал это? Конечно, сейчас можно всё найти с помощью всяких гаджетов, но этот альфа говорил твёрдо, в его голосе слышалась уверенность и настойчивость, а в глазах была решительность и отчаяние. — Почти на одном дыхании проговорил Чон. Чимин застыл. Омега не понимал ничего. Кто тот парень? Для него это осталось загадкой.