Как я не влюбилась в Ницше

***

В чем я по сути была виновата? Лишь в том, что воображение писателя разукрасило обычные явления? В том, что он не смирился с предложенную мною ролью друга? Что придумал наш роман с Полем? Сидя за столом, на том же стуле, что недавно занимал Рэ, я откинула волосы назад, подперла рукой подбородок и задумалась, вспоминая моего милого профессора, что в нынешних письмах решил быть весьма не мил. Как отказ меняет человека. Мужчину. Тогда я не представляла всего того механизма мужчин, всей той силы моего воздействия на них, их волю и сознание. Когда мы познакомились, я задала несколько уточняющих вопросов, так как мне хотелось слушать Фридриха Ницше и услышать больше! Как завораживал начинающую поэтессу слог философа-писателя, как убаюкивал и тревожил его голос! Он поцеловал мою руку и спросил: «С каких звезд мы упали сюда, чтобы быть вместе?». Мы были дьявольской троицей. Однако, в представлении Ницше наша идиллия с интеллектуальным медовым месяцем сменилась на пифагорские отношения, вспыхнула ярость. Фридрих предложил мне выйти за него замуж, попросив, чтобы об этом его намерении сообщил мне никто иной, как сам Поль! Но при следующей же встрече трепетал от ужаса и заявил, что это было не серьезно. Будучи вдвое старше меня, он не мог понять, что притягателен для меня своим умом и философско-писательским пылом, что мой мозг не был заточен на романтического рода отношения ни с ним, ни с Полем, ни с кем бы то ни было! Я стремилась к большему. Я искала истину, и думала, что вместе с ним и Полем мы, если не достигнем ее, то хотя бы поймаем след. Его тщеславие, его непримиримость с Полем превращались в слова пропитанного обидой гнева, которые я читала сейчас из письма. «Тогда я считал тебя видением, воплощением моего земного идеала. Прошу, заметь: у меня ужасное зрение!» Относительно меня, он слушает только свою мерзкую сестру Элизабет, которая так трудится, распуская обо мне и Поле слухи. Фридрих любит и меня, и Поля, я была в этом уверенна. И если бы не Элизабет, мы могли бы уладить наш конфликт. Я шумно выдохнула. Декабрь. В камине не горел огонь, было холодно. Погруженная в мысли, я не замечала, что плечи у меня время от времени вздрагивали. Поль не появлялся. Я вспомнила о втором письме, попробовала получше разгладить его, но заметив, что край надорван, решила не рисковать. Оно тоже было от Фридриха Ницше. Я уже читала его, но Поль почему-то сохранил его и снова вручил мне. В нем были следующие строки: «невосприимчива — не может ни брать, ни давать бездуховна, неспособна любить в состоянии аффекта ужасна и близка к безумию» «натура кошки — хищница в шкуре домашней киски» «сильно смещенная чувственность детский эгоизм как следствие сексуальной атрофии и задержки полового созревания» «хитра, потрясающий самоконтроль в отношении сексуальности мужчин» На мгновение меня охватил гнев, но затем я громко рассмеялась, закрыв лицо руками. Как можно обезуметь от своих фантазий? Каков ее предел? Я еще чувствовала душащую горечь где-то там, в горле, но поняла, что он — мой милый Фридрих Ницше — для меня потерян. Ни сожаления, ни желания что-либо исправить больше не терзали меня. Все было кончено. Последнее письмо. Я смеялась, как ненормальная. Смеялась так, что меня услышал Поль и прибежал, испугавшись, что я плачу. Увидев его удивление, я изобразила самое счастливое свое лицо и бросилась к нему обнять. — Что случилось? — Обеспокоенно спросил Рэ, осторожно обхватив мою талию руками. Но я ничего не могла ответить. Я прижалась к нему, уронив письма на пол, и смеялась, смеялась, смеялась… до тех пор, пока не почувствовала, что щеки мои намокли от слез.

***