Притяжение

      Скарлетт стояла перед своим портретом, висящим на стене в тайном убежище жениха. Неизвестный художник явно ей польстил, сделав более привлекательной, гордой и изящной. Там, на этом полотне, она была настоящей королевой, но никак не солдатом. Сделав маленький шажок вперед, девушка прикоснулась к полотну, словно убеждаясь в том, что это всего лишь картина, а не нечто большее. Такое странное ощущение…       — Это я?       — И да, и нет, — тихо ответил настоятель Бикслоу, которому выпала честь рассказать Эльзе трагичную историю любви, которая может изменить лицо мира, приоткрыть завесу тайны и, возможно, склонить чашу весов судьбы в нужную ему сторону. — Это ты, но тогда у тебя было иное имя и иная судьба.       — Как это? — девушка перевела взгляд на Жерара, стоящего облокотившись о стену. Мужчина выглядел подавленным и сломленным, его взгляд был пустым, словно душа покинула его тело. Сердце болезненно сжалось от осознания того, что этот Фернандес настоящий.       — Это обязательное условие для того, чтобы запустить время заново. Так, ваше высочество? — священнослужитель устремил свой взгляд на наследника престола, безумца, заставляющего время бежать по кругу, человека, чьё упрямство и любовь заставили богов смилостивиться.       — О чем вы? Хватит уже этих загадок! Говорите прямо! — Эльза сжала кулаки, чтобы хоть немного снизить напряжение. Она всё узнает, это не вызывает сомнений, но сможет ли она понять узнанное?       — Прямо? Что ж, я попытаюсь. Это ваша седьмая жизнь, седьмое имя, и, возможно, седьмая смерть. Жерар не может смириться с судьбой, раз за разом выбирая для себя и своей возлюбленной новые имена и пытаясь изменить судьбу Багряной девы. Ему и всему миру пришлось дорого заплатить за эту возможность, но вашего жениха не остановить, он готов уничтожить целый мир ради вас, дорогая. Любовь ли это? Романтики скажут, что да, а я предпочитаю называть вещи своими именами — это безумие. Безумие, на которое способен не каждый. Это достойно уважения.       Эльза перевела взгляд на принца. Получается, он не врал, когда твердил, что пытается её спасти. Но как? Что значит, седьмая жизнь? Столько вопросов, что, кажется, на то, чтобы найти на них ответы, уйдет целая вечность. А настоятель тем временем продолжил свой рассказ.       — Всё началось давно, семь циклов назад, когда начали появляться первые предвестники пришествия Греха, и настало время избрать новую Багряную деву. Всё должно было пройти, как обычно. Девушка влюбляется в принца, это неизбежно. Они женятся, а после свадьбы, когда появляется Грех, она добровольно приносит себя в жертву, чтобы спасти любимого мужа. Так было со всеми Багряными девами… Но в этот раз в дело вмешалась судьба, и принц Зигрейн полюбил свою невесту так сильно, что не смог смириться с утратой. И это запустило череду событий, не позволяющих времени течь в своем привычном темпе. Все мы бегаем по кругу…       Эльза слушала монотонный голос настоятеля, а в голове уже возникали образы из её прошлой жизни. Самой первой, той, в которой её звали Эйлин. Девушка, не отрываясь смотрела на Жерара, не замечая, как по щекам непрерывным потоком текут слезы. Для неё больше не было сомнений в его чувствах, но Эльза все еще не могла простить его за то, что он всё пытается сделать один.       Боги! Как же хочется подойти к нему, прижаться всем телом, ощутить его тепло, услышать сердцебиение! Так почему она стоит? Все просто, ей необходимо вновь обрести себя и понять, кто она такая, услышать историю, что положила начало всему. *** Семь циклов назад       Зигрейн неспешно шел по коридорам дворца, размышляя о том, что могло понадобиться его отцу, раз он вызвал его посреди ночи. Наверняка, это что-то важное и серьезное. Принц никогда не любил заниматься государственными делами, считая это скучным, мужчина предпочитал заниматься изучением оккультных наук и попытками вернуть утраченные знания прошлого. Но выбора у Зигрейна не было с рождения, так что по первому требованию Антонио ему приходилось участвовать в управлении страной.       — Отец, что стряслось? У нас война, стихийное бедствие, бунт или восстание заговорщиков? — бодро произнес принц, заходя в кабинет короля. — Учти, если последнее, то ничем помочь не могу, пусть забирают трон. Я даже его в подарочную упаковку для них заверну и бантик приделаю.       — Хватить ерничать! — Антонио недовольно взглянул на сына. — Сядь!       — Надо же, какой ты сегодня суровый. Похоже, дело, действительно, дрянь, — Зигрейн устроился в свободном кресле напротив отца. Улыбка исчезла с его лица, а взгляд стал серьезным и сосредоточенным. Он не любил политику и интриги, но при необходимости был способен переступить через свои желания. — Так что у нас стряслось?       — То, чего мы боялись, — король тяжело вздохнул и отвел взгляд в сторону. — Появились первые признаки его возвращения. Я надеялся, что это произойдет позже, и мы не станем свидетелями этого, но судьба распорядилась иначе.       — Грех?       — Да, он, — Антонио натянуто улыбнулся, он не желал того, что будет дальше, но иного пути не было. Это знали все члены семьи Фернандес. — Настало время принести очередную жертву, в бесплотной надежде на то, что она станет последней. Тебе придется постараться и сделать так, чтобы Багряная дева полюбила тебя.       — Я понимаю, — Зигрейн готов был пойти на этот шаг, ведь осознавал, что это ради всеобщего блага, ради миллионов жизней. К тому же легко обречь на смерть того, кого еще ни разу не видел. — Её уже выбрали?       — Да, Эйлин Скарлетт, — Антонио устало прикрыл глаза. — Прекрасная девушка: красивая, умная, сильная и уверенная в себе, она могла бы стать замечательной королевой. Она прибудет завтра, так что вы сможете познакомиться поближе, дальше все будет зависеть от тебя, сын мой. Не подведи.       — Не подведу, — задумчиво протянул принц, размышляя о том, какой будет его невеста, и есть ли способ остановить Грех иначе…