Ангел

Катсуки не помнил, в какой именно момент в его жизни появился этот человек. Казалось, что он был рядом с момента его рождения. — Привет. Я — Мидория Изуку. Теперь я всегда буду с тобой. Он сказал, что он — сосед Катсуки, хотя мама всегда твердила, что у их соседей не было детей. Он всегда ошивался рядом, хоть и был намного старше, и Катсуки он не нравился. Такой наивный для своих лет, слишком улыбчивый и не отходящий от него ни на шаг. Когда ему было шесть, они поехали к врачу. — Почему я должен ехать вместе с тобой?! Он всегда мялся, когда дело доходило до похожих вопросов, и Катсуки никогда не мог добиться от него внятного ответа. — Ты видишь кого-нибудь рядом с собой? Деку слишком сильно раздражал Катсуки, чтобы говорить о нем вслух, чтобы замечать его присутствие рядом. — Нет. Больше он никогда не упоминал при маме Мидорию Изуку. К восьми Катсуки начал догадываться, что история про непонятно-откуда-взявшегося-ребенка-их-соседей не совсем правдоподобна. К одиннадцати он почти понял, что Деку видит только он. Когда ему исполнилось пятнадцать, их возраст сравнялся. — Почему ты всегда за мной таскаешься? Почему ты не можешь оставить меня одного хотя бы на пару минут?! Опять молчание. Он всегда молчит, никогда ничего про себя не рассказывает. Как же это раздражает. — Лучше бы тебя не существовало. Он уже давно понял, что не сможет причинить ему никакого вреда. Ведь он — не человек. — Кто ты? Изуку только смотрел на него большими грустными глазами, отвечал немой грустной улыбкой. Никогда не обижавшийся, не повышающий голос, не хмурившийся; двигающийся медленно, плавно, как лебедь; с глазами, готовыми утопить в себе все твое существо, полными светлой грусти и невысказанных слов; с плавным изгибом тонких губ, как будто навечно застывших в легкой полуулыбке, Изуку был менее всего похож на человека. «Он — ангел» Повзрослев, Катсуки стал меньше злиться, меньше кричать, меньше обращать внимания на вечное присутствие рядом невидимого ангела. — Знаешь, а ты должен быть счастлив, — сказал ему однажды Изуку, — не каждому в жизни достается ангел-хранитель. — Тогда почему именно мне? И почему именно ты?! Опять эта улыбка, опять те же глаза, опять невысказанные слова и недосказанная правда. — Почему тебе все еще пятнадцать? — Ангелы ведь не растут. Это было первое, что он сказал о самом себе. — Значит, когда я умру..? Катсуки не требовалось договаривать фразу. Он уже давно заметил, что Изуку понимает его без слов. — Да. — Ты останешься один. — Я знаю. Медленный поворот головы, немного выше, чем обычно, поднятые брови. — Тебя это так волнует? Руки у Катсуки были большие — лицо пятнадцатилетнего паренька в них буквально утонуло. Губы у Катсуки были жесткие, но целовали мягко и медленно. Впервые на бледной коже Изуку появились какие-то краски. — Зачем?.. — голос немного тихий, глаза немного мокрые. Как будто Катсуки это знал. Как будто он сделал это с какой-то определенной целью. Как будто его ангел не понимал всего этого. — Тебя это так волнует?