ПОЕДИНОК

***

ДЖЕЙМИ ВДРУГ ОЩУТИЛ ПРИСТУП благодарности к этому предупредительному пареньку, который возится тут с ним, как с писаной торбой. А вслед за благодарностью – запоздалый порыв раскаяния. Все-таки он, Джейми Фрейзер, в процессе их общения был незаслуженно груб. Благо, камердинерам по статусу не положено обижаться. Джейми вдруг вспомнил, как, просыпаясь во время своего муторного сна, он в полусознании полз к ночному горшку опорожниться, и емкость неизменно оказывалась чистой. Но спросонья, конечно, он не мог оценить сей факт. Было как-то не до того. А еще, с особым конфузом всплыло в памяти, как несколько раз за ночь его выворачивало – с непривычки, несомненно, но больше от усталости – и каждый раз он внимательно наблюдал подставленный к его физиономии таз. А чьи-то теплые руки успокаивающе растирали и похлопывали его содрогавшуюся в спазмах спину. Боже! Он прикрыл лицо ладонью и тайком, сквозь пальцы, взглянул в сторону камердинера. Тот невозмутимо суетился, подготавливая воду для мытья. Ванны уже не было – все было чисто прибрано – но посреди комнаты стоял довольно большой таз. – Прошу вас, милорд! Том отступил в сторону и замер с кувшином наготове. Полотенце свешивалось с его плеча. Ладно. Хоть он вчера и принял ванну, после всех этих полусуточных мытарств даже он сам, черт возьми, чувствовал, как от него разит. Все еще содрогаясь от неловкости, Фрейзер сполз с кровати и встал в середину лохани. Том молча протянул мыло и тихонько полил водой на его плечи. Ручейки заструились вниз по поджарому, по вполне понятным причинам сильно исхудавшему телу, и Джейми намылился одним быстрым движением, особенно бережно прикасаясь к своей задней, пострадавшей части.  – Болит, милорд? – вдруг сочувственно спросил Том, заметив напряжение в лице Фрейзера. Тот с досадой покосился на него. Что за дело этому слуге, скажите на милость?! Но потом, вспомнив, какое непосредственное участие принял во всей этой истории камердинер, все же счел нужным ответить: – Не волнуйся, Том, благодаря твоим… кхм… заботам сейчас гораздо лучше, спасибо. Полагаю, скоро совсем пройдет. Подумаешь, еще пару-тройку деньков посплю на животе – не привыкать, – он криво усмехнулся, быстро смывая с себя остатки пены. – В свое время мне, определенно, доставалось сильнее. Его Светлость, после всего, что я себе позволил, был еще слишком мягок со мной. Том удовлетворенно кивнул, укутывая его плечи полотенцем.  – Его Светлость всегда очень добр и всегда справедлив. – Это да... И что? Часто он наказывает тебя, когда ты провинишься? – Меня?! Что вы, милорд, он ни разу не поднял на меня руку. – Вот как? И чего же ты тогда так боишься? Том запилигал на него глазами. – Я боюсь?! Почему вы так решили, сударь? – Ну, мне показалось, ты боишься, что он накажет тебя, если ты не выполнишь его распоряжение ухаживать за мной. – Вы думаете, что я делаю это из страха?!  – Боже, ну, а из-за чего же еще ты так носишься со мной? – Джейми почувствовал, как раздражение опять непозволительно рвется наружу, вынуждая его срываться на этом, ни в чем не повинном мальчишке. Том, обиженно поджав губы, строго проговорил: – Ну, во-первых, милорд отдал свое распоряжение и этого достаточно. Долг хорошего слуги – с точностью выполнить его, разве нет? А, во-вторых, вам же было так плохо, сударь, и долг хорошего христианина помогать своему ближнему в несчастье.  Джейми несколько секунд смотрел на него, ошарашенный, потом сглотнул, чувствуя себя довольно гадко. Гораздо хуже, чем даже сразу после пробуждения. Да что за дьявол!.. – Извини, парень, если обидел тебя. Просто… не думаю, что так уж заслужил твоего участия. Не стоило, право... – он боялся поднять глаза, ощущая себя полным болваном перед этим пареньком, чуть ли не в два раза младше его. Том пожал плечами, и его курносый веснушчатый нос слегка сморщился. – Давайте я лучше помогу вам одеться, милорд, и, если вы не против, думаю, вас нужно побрить. А то, прошу прошения, вы не выглядите как гость Его Светлости. – Да? И как же я выгляжу, по-твоему? – Джейми попытался скрыть неловкость за сарказмом. – Не обижайтесь, милорд, но сейчас вы похожи на разбойника с большой дороги. Синие глаза Джейми сузились, и голос слегка завибрировал от смеха. – Так я он и есть. Ты ведь знаешь, кто я, конечно? Том слегка замялся, но, все же, собравшись с духом, выпалил. – З-знаю, милорд... Но мне кажется… вы  – не такой. В-вам просто не повезло. Вот и все. «ЧТО?!» Вúски, которое Фрейзер в этот момент потягивал, встало колом, и он закашлялся. Сказать, что он был сражен этим замечанием камердинера, было бы не верно. Это была лишь малая толика того, что всколыхнулось у него в душе – полное ощущение, что сердце перевернулось и ухнуло вниз. Наконец, обретя дар речи, он угрюмо буркнул:  – С чего ты взял, парень? Что ты про меня знаешь?  – Н-нет, нет, что вы, сэр! Я ничего не знаю, просто… преступников я не такими себе представлял. – Вот и не болтай зря, – рявкнул разозленный в который уже раз Фрейзер. – И вообще – не твоего ума это дело. – Простите, сэр. Конечно, сэр. Том, удивляясь про себя реакции Фрейзера на столь невинное замечание, обескураженно замолчал. Ему казалось, что он хотел сказать что-то приятное гостю, который стал ему симпатичен. Но по какой-то непостижимой причине, оказалось наоборот. В конце концов, он списал этакие перепады настроения на плохое самочувствие Фрейзера и отчасти был прав. Но только отчасти, просто он даже представить себе не мог, как был близок к истине, а для Джейми развивать эту тему было равносильно падению в пропасть, из которой выбираться потом будет довольно затруднительно. Но в какой-то степени он был поражен проницательностью камердинера и теперь смотрел на него, не только с некоторой опаской, но и с невольным уважением. На стуле была разложена одежда узника, которая, насколько это было возможно при ее плачевном состоянии, оказалась абсолютно чистой и даже заштопанной. Кроме того, Том раздобыл где-то вполне сносные чулки, приличный жилет, галстук и башмаки его размера. Окончательно тронутый Фрейзер послушно дал себя заплести и побрить, правда, для этого Тому пришлось забраться на табурет, потому что сесть гостю, понятно, было довольно проблематично.  Удовлетворенно окинув в зеркале свой облик, Джейми, основательно облагороженный стараниями камердинера, повернулся к Тому и с усмешкой проговорил. – Ну что, парень, теперь-то разрешишь мне быть гостем своего хозяина? Как считаешь, Его Светлость будет доволен твоими усилиями? Том придирчиво оглядел шотландца с головы до ног и – у Джейми не было причин сомневаться в его искренности – на полном серьезе ответил.  – Конечно, одежду бы вам не мешало поприличнее, сэр, но думаю, при желании вы могли бы украсить любой прием, милорд. В глубине глаз Фрейзера что-то неуловимо изменилось, и он снова улыбнулся, хотя теперь в улыбке не было сарказма. Когда он подошел к Тому и положил руку на худенькое плечо камердинера, глаза его светились давно забытым теплом.  – Ты – славный малый Том – верный и добрый и… спасибо тебе за заботу. Признаю, наверное, я вел себя непростительно по отношению к тебе, ты этого совсем не заслуживаешь, но просто... сам понимаешь, не каждый день… колошматят тростью по заднице, и настроение, согласись, от этого не улучшается. Хотя, отдаю себе отчет, это совсем не может быть оправданием.  – Я понимаю, милорд, – Том смотрел на Фрейзера с некоторым удивлением, и щеки его слегка заалели, видимо от смущения.   – Так что, я прошу прошения, если мое поведение показалось тебе недостойным. Но… в общем, при случае, я скажу лорду Джону, что он может гордиться тобой. Лицо камердинера  просияло. –  О, милорд. Вы очень добры. Это будет лучшей благодарностью для меня. Если вы готовы, пойдемте, я провожу вас в гостиную. Ужин скоро подадут.