Россыпь подарочных однострочников

В первый день ты не осознаешь, что что-то теперь изменилось навсегда. Ты все еще ждешь звонка, открытой двери, письма в электронной почте. Второй день оставляет привкус безумия – уже не вчера, когда ты ждал, что все будет как раньше, но еще только сегодня, когда ты понимаешь – уже не вчера. Третий и несколько последующих дней уплывают в пьяном угаре. И вроде бы тебя никто не осуждает, но когда ты окидываешь взглядом бутылки на полу, то думаешь, что ему бы это не понравилось. Поэтому на девятый день ты выкидываешь остатки спиртного и открываешь окно. Десятый день тяжелый. Вам приносят бумаги и напоминают – похороны затягивать нельзя. Одиннадцатый, двенадцатый и тринадцатые дни сливаются в карусели. Похороны, прием, нападение, еще один прием. И везде набившее оскомину выражение скорби. Четырнадцатый день, словно рубеж. Вы останавливаетесь и выдыхаете. У вас больше нет небес, которые может затянуть облаками, которое не будет видно из-за тумана, на котором ярко светит солнце, танцует гроза и летит лихой ураган. А еще больше нет дождя. Он не смоет вашу скорбь, не укроет ваши слезы. И это тоже тяжело. Пятнадцатый день проходит в разборах бумаг – на вас ответственность за то, что он вам оставил. И снова дни сливаются в круговерти событий, предательств, перестрелок и приказов на зачистку. Двадцать четвертый день был дождливым. Впервые со дня его смерти вы смотрите в окно и видите дождь. Он смывает усталость. Размывает хмарь безумия в глазах. Усыпляет перестуком капель по крыше. И впервые со дня смерти вашего неба вы можете спокойно уснуть. И снова вас подхватит карусель. Дела наваливаются одно за другим. Уже закончился отбор кандидатов на место босса. Уже вы пояснили свои позиции – пока семья снова не будет твердо стоять на ногах, вы останетесь. И следующие двадцать дней вы работаете на износ. Сорок пятый день становится переломным пунктом – ураган стих. Умер во сне. Вас просят замять это дело – он явно что-то раскопал. Сорок шестой день пахнет порохом. В одной из ежедневных миссий пропадают гроза и солнце. Словно они просто где-то спрятались. Но вы знаете – они уже мертвы. И словно становится легче – скоро вы все будете вместе. Сорок восьмой день встречает дыркой на лбу тумана. Ходят слухи, что он сбежал – ведь туман меняет тела как перчатки. Но вы знаете – это было его тело. Усталость сковывает мышцы. Сорок девятый день становится страшным – облако кровью напитало себя и особняк, просто уничтожив каждого предателя. Единственным чистым местом остался склеп, который он охранял до самого конца. Утро пятидесятого дня не встречает никто – пуст дом, в котором небо принимало всех. Выжжен сад, в котором цвели цветы. Аркобалено с болью смотрят на исчезающий в тумане особняк Вонголы. С небом ушел дождь – Ямамото пытался прикрыть Тсуну, но их ждали. Гокудеру отравили прямо во сне, хотя если вспомнить, как он выглядел к моменту своей смерти, он был счастлив больше не просыпаться. Рехея и Ламбо тоже ждали. Обычное дело оказалось ловушкой. На месте взрыва не нашли ничего. На счет Мукуро сомневались до последнего – все-таки туманник, один из сильнейших. Как оказалось, количеством качество можно перебить, хоть и тяжело. Хибари Кея был последним. Он убил всех кто пришел в его дом. Да, чтобы он не говорил, особняк Вонголы стал Кее домом. Намимори был его территорией, местом, за которым он следит. Особняк был домом, где его всегда ждут. Особняк Вонголы – это легенда. Не так много лет прошло со смерти десятого поколения, но все что с ними связано, окутывают сотни слухов и сплетен. Но если тебе повезет, то ты услышишь смех неба и его хранителей – ведь теперь они вместе. И на небе сияет солнце, на небе плывут барашки облаков, на небе танцует молния, с небес падают капли дождя, небеса укрывает туман и разносит все это под огромным небом лихой ураган.