Глюк системы 2.0

      Это была тупая идея.       Самая глупая из всех, что только могли выбрать эти недоумки.       Осторожно пальцы придерживали подбородок молодого мужчины. Искаженное лицо не выражало никакой разумности, а при взгляде в глаза можно было ощутить, как вселенская пустота смотрит в ответ.       Брюнет нахмурился, вздохнул и отпустил уже пустую оболочку. — Нда. Похоже тут огрело всех.- сорвалось с губ максимально уставшим тоном под тяжелые шаги. Оставаться в хижине не было причины и смысла.       Юный спутник, боязливо смотревший на это из-за плеча старшего, поджал губы и выскользнул за ним, теребя тёмно-алый плащ. Трепыхнулась белая коса с вплетенным украшением. — Неужели отец всё это время так мог…-прошептал он, следуя за старшим. Ветер гулял по опустошенным улицам деревни, лишь иногда прмямо на земле валялись, словно брошенные куклы, тела местных жителей.       Мужчина для приличия всё же проверил одно. Неопрятная старушка с застывшей на лице гримасой первобытного ужаса не подавала признаков сознания, лишь смотрела в небо остекленевшими глазами. — Твой отец может даже слишком дохрена, — вздохнул брюнет. Кожаная броня звякнула от резкого подъёма с корточек. — А я так смогу? — с долей робости спросил беловласка. Шаг пришлось ускорить, старший шел больно быстро. — Спроси что полегче. А вообще с этим к деду, Лаут сам небось не дыбет, что у вас там с наследием, — прозвучал ответ даже без оборота к собеседнику.- А вообще не дайте Боги, мне вот этой обезьяны с гранатой хватает.       Вопрос промелькнул в глазах подростка, но он уже привык к непонятным словам в лексиконе крёстного.       Да и был он явно не в лучшем настроении для расспросов. Хмурое напряженное выражение не сходило с лица мужчины. Они в тотальном дерьме. Всем скопом. «Истерик несчастный, ну почему именно, млять, так.»       Было столько способов решить всё иначе, столько более законных методов. Их казнят, точно казнят, еще и войной дело пахнет, а там и геноцидом.       И всё из-за шайки полудурков, которые решили, что раз у них воровать чужих девок — традиция, то и у других так можно. Даже бранных слов на эту ситуацию просто не хватало. — А нас он так не пришибет? — вновь послышался голос подростка, шедшего за ним хвостом. Брать крестника на такое было опасно, но кто-то же должен телепортнуться с этим отбитым и Марси. — Не пришибет. Там уже стадия обдумывания после психа идти должна. Тел этих уже буквально безмозглых животных по дороге становилось всё больше. Видимо всей деревней на невольную невесту шли смотреть. — А может стоило матушке сказать? — белый «хвост» сравнялся со старшим, беспокойно озираясь. — Сплюнь и помолись Близнецам, чтоб она узнала это позже.- брякнул брюнет.       Не дай Админ этой драконихе узнать, здесь камня на камне не останется и вся страна будет знать об этом. Им сейчас одного психованного с головой хватает.       Беловласка притих. Тревожен, но не напуган — в свои девятнадцать этот волчонок видел уже достаточно, чтоб не пугаться мертвецов и тех, кто близок к ним, ситуация же с похищением вызывала лишь уже притихшую злобу.        А вот что будет, если о всём случившемся узнают, он явно хорошо понимал, вот и трепал то край одежды, то и без того не самую опрятную косу. Они подходили к эпицентру.       Тела валялись прямо на мостовой. И старики, и женщины, и дети, все. От той силы чистого гнева и ярости спастись было просто невозможно. «Никто не должен узнать. Даже он.»       Око бури лежало посреди, прижимаемый к себе юной девушкой. Русые длинные волосы, светлые, невероятной красоты глаза — прекрасна и невероятно похожа на мать (когда та не херачит кого-то сковородкой за дурное поведение). Хвала богине, что она была одета. Никто не успел её тронуть. — Марси! — вскрикнул беловласка и кинулся к сестре, сразу же накидываясь с расспросами на откровенно пришибленную девчушку. Ей пришлось кое-как убеждать брата, что всё в порядке.       Глава семьи был без сознания. Немудренно, с учетом того, сколько чужих разумов он выжег одним всплеском.       Пепельные пряди распластались по брусчатке, попадая на светлые одежды. Моду города он так целиком и не принял, перекраивая под себя, вплетая в чуждое ему мотивы родного народа, будто многочисленные украшения себе в волосы. «Как же ты вырос» Давно такая горечь не ощущалась на душе. –…так, если всё в порядке, берёте батька в охапку и переноситесь домой, ключ у Цера, — чётко скомандовал брюнет. Молодняк с готовностью кивнул, а юноша ещё и продемонстрировал камень на цепочке — артефакт для перехода.- И ни слова о том, что тут случилось. Ни отцу, ни матери. Ясно излагаю?       Они снова кивнули. Почти синхронно. Но густое напряжение стало лишь яснее видно. Пароль-активизация и.... –…поймите, что от этого зависят жизни ваших родичей.- стало последним, что они услышали перед переносом.       Он остался там один. Медленный оборот. Безжизненный пейзаж отчего-то вызвал кривую усмешку.       Мелом на стене начал брюнет выводить круги и символы. Пора избавиться от всех следов и в целом этого поганого места. Капля крови. Живое демоническое пламя вошло в мир, расползаясь роем насекомых.       Когда обнаружилась, что эта злобная женщина снова беремена, и это точно девочка, Лау был счастлив, как никогда. Второй ребёнок, истинное чудо, особенно при том, что в его народе и один — божья благодать. А как он с ней носился, как исполнял каждое желание и реагировал на каждый чих… Пламя пожирало дом старосты. Языки танцевали, переплетались, давали отблески ядовитого зелёного, какого в мире при ином раскладе быть просто не могло. И глава деревни, и неудачливый жених, и их свита — твари охотно приняли их кормом, обращая в пепел их тела. Одна из самых болезненных смертей для этого мира….была бы, если б пустые тушки что-то чувствовали.       Когда Марсель родилась, его непутёвый ученик сходил с ума почти буквально. Такой большой пирушки, как после её обряда наречения, во всей округе не было ещё года три (следующая пришлась на имянаречение его следующей дочери). Тварей становилось всё больше. Дыма не было, но вот сами языки тянулись к небу, будто желая лизнуть закатное зарево, перекрасить его в свой цвет. Брюнет шел за пожаром. Он призыватель и достаточно сильный, чтоб быть в безопасности среди них. Чтоб созерцать, как даже камень оплавляется в их ртах.       Этой девочке позавидовали бы многие. Столько любви своим детям здесь давать было не принято. А волчонок свою стаю холил и лелеял, оберегая жену и «детенышей» с присущей зверю яростью, но при всём при этом….наверно, многие бы впали в шок, узнав, что нелюдимый маг-чужестранец, с которым почти невозможно договориться, сам играл со своими детьми, сидел с ними по первому зову или просьбе и плёл косички лапочке-дочке. Наверно, Ад выглядит так. Неживая злобная, постоянно извивающаяся зелень. Вечно голодный рой, геенная саранча, пожирающая всё и всех на своём пути. Наверно, это больно. Наверно, это страшно. Но ему сейчас просто тепло.       Младший с благоговением смотрел, как растет Марси. Как расцветает, как начинает привлекать внимание.       Как к ней начинают свататься. О, гонял он их пачками, а девушка и рада была помогать — утомляли её эти ухажеры. С волшебной живностью гораздо интереснее, девчушку из леса было не вытащить. В один такой поход её и похитили. Так нужно. Так просто нужно. Существа с выжженным мозгом не смогут нормально жить. И они все сами виноваты. Твари ластились к рукам призывателя, к рукам кормящим.       Когда он узнал, ярости не было предела. Ярости их обоих предела не было, и старшего, и младшего.       Сам факт того, что кто-то посмел притронуться к его девочке вызвал небывалую ненависть, но когда тот узнал о планах этой кучки кретинов…       Тому наглецу уже отказали однажды. Самой Марси эта наглая морда не понравилась, своими руками девушка на него помои вылила.       Но наглая морда оказалась сказочно упёртой и решила добиться силой. Решила украсть. Украсть и лишить невинности, чтоб точно помолвку не порвали, А его папаша и рад был. Деревня уже полыхала в ночи. Твари бесновались, облизывая длинными языками уже и ближайший лес. От тел не осталось и пыли. На месте домов были лишь блеклые следы. Теперь даже понять нельзя, что всё-таки случилось.       Ярость одних горит как торфяник, незаметно сжирая. Но ярость его ученика была сравнима лишь с водородной бомбой.       Представители его племени отличались небывалым самоконтролем, но его этим обделила сама природа. Существо с пугающей силой, способной буквально выжечь личность, но привычкой «вспыхивать», пусть и быстро затухать. «Обезьяна с гранатой» Только вот один взрыв этой «гранаты» — и у короля будут основания казнить «обезьяну», всех её родичей и начать геноцид этого народа. А это нам определённо не нужно. Все улики остались в необъятном чреве геенны. Просто прорыв тварей нижнего мира, так иногда бывает. Ветер треплет серое пепелище, в расплывающейся черноте. Ушли так же быстро, как и пришли, похоронив тайну с собой даже от того, кто изначально всё устроил. «Если он узнает, что сделал, он сам же себя и сожрёт.»