Пестрый цветок

Пятно давно уяснила — беззаботная и размеренная жизнь закончилась ещё под порывами буйного ветра, беспокоившего края зеленеющей листвы палатки целителя. В тот миг, воительница клято бранила неуклюжесть, свалившуюся на хрупкие плечи начинающего оруженосца и ненавистные ямы оказавшиеся не в то время, и не в том месте. Расклад не устраивал больше, чем обычно. Вечерний холод обжог нежный нос воительницы, застывшей от промозглого свиста раздавшегося в пучине бездны дремучего леса. Их фигуры окутала дымка изнеможения, тянувшаяся от пёстрой кошки ещё с самого обрыва, где беспрестанно не унимала свой ритм движений буйная речонка. На кануне смерти Пятно не задумывалась ни над чем более, кроме утоления жажды жизни, чьи глотки переросли в буйные захлёбки. Не замечая того, насколько она тянется к последнему мигу, Грозовая кошка не унимала свой пыл в завершении своих целей. Кажется, что смысл настолько прост и понятен, что его поглотит целиком новорождённый. Но закон беспощаден перед вошедшей душой. — Да с тобой ничего не в порядке, — промёрзлый каждой ноткой ледяной голос, как и ветер проникший между стволов, оглушил тишину вокруг. Слова задели нутро Пятна сильнее, чем запах смерти и скованное, мертвое тело перед глазами. Кошка приоткрыла рот храбрясь выдать более убедительный аргумент, но мысли не приходили в голову. Воительница слабо улыбнулась и выдала: — Если не хочешь идти со мной дальше, то иди без меня. Так ты доберёшься гораздо быстрее, — прохрипела в пол силы Пятно, с надеждой в голосе. Намекая, что ей надоели его россказни. — Ненормальная, — продолжил Крап, прижав уши к голове. Словно и не слышит. В темноте наступающего сумрака виднелась пара голубых, омрачённых неведомым страхом глаз. От еле видной белеющей шерсти покрывшейся тонким слоем инея исходила струйка знакомой боязливости, встречающиеся не так уж и редко. Выражение морды встречишь у каждого кота, дрожащего от осознания собственной смерти. Но это был как-будто особенный случай. Ранил до глубины души, заставил склониться от боли нахлынувшей из ниоткуда тоски. К горлу подбился комок горечи. — Только сейчас понял, насколько ты мышеголовая! Думаешь только о себе, как последний в мире котёнок! , — отчаянно вскрикнул Крап, отступая назад, отгоняя кошку в сторону угрожающими отблесками острых клыков. — Да что же тебе не нравится? , — не отставала от него Пятно, сжавшись поглубже в снег. Где же те родные любящие глаза? — Твоя беспечность! Поражаюсь как тебя ещё оруженосцем из племени не выгнали, — последние слова он прошипел, из его горла вырвалось утробное рычание, отдалённо напоминавшее рычание волков. — Оставайся здесь и не иди за мной. Пятнистая кошка подавила рвущийся желание сорваться с места и погнаться за утопающей фигурой, но невидимая преграда предстала перед ней твёрдой стеной. Сумрак поглотил не менее подавленную фигуру Крапа, шатающегося из стороны в сторону, словно шёл со смертельной раной. В груди гулко забилось сердце от надавившего из ниоткуда страха, пронзившего её насквозь словно пара шипов. Пятно долго ждала этого дня, когда они вместе смогут добраться до своей цели. До неё осталось пару шагов, так почему он развернулся и ушёл? Язвительное выражение морды выдавало Крапа. Посеревшее от времени и долгого пути, он откинул все сомнения и бросил её. Словно не нужную игрушку. Тишина сдавливала воительницу, молча всматривающиеся в пустоту, поглотившую её целиком. Неумолимо напоминало детскую. Запах молока, тихое сопение брата, как две капли воды похожего на отца, и преждевременные всплески воды о листья палатки. Воспоминания сладкого бремени губило пёструю кошку, в то время расцветавшую, как небывалой красоты цветок. Среди бескрайних полей, заросших вереском, подрагивающего от чёткого ритма ветра, она слушала и воспринимала каждый шорох, лепя себя саму. Бесформенная тень, теперь блуждающая по тёмному лесу, завянет, как-будто чувствуя наступление холода. Вот кем она была, и кем станет сейчас. Пятно с грустью перевела взгляд на прозрачные лапы, еле заметным контуром, светящимся синим огоньком. Ей суждено исчезнуть. Или нет? Грозовая кошка внимала тишину ветвей до тех пор, пока лапы совсем не отнялись от холода. Привстав, они содрогнулись от нахлынувшей усталости. Пятно борясь, твёрдо стояла на лапах и двинулась вперёд по следам Крапа, стремясь дойти до своего предела. Похоже, их дороги разошлись, раз уж она так просто решила для себя, что доберётся и без него. «Ну ничего, без Крапа не погибну» — мысленно улыбнувшись себе, часом не стало легче. Она понимала, что таким образом просто утешает угнетённую душу, раненую близким другом. Запах стоял лёгкий, родной, который тянулся по бесследным дорожкам протоптанным Крапом. Он вёл в глубь леса напрямик, виляя между стволами деревьев, исчезая с каждым вдохом. Он единственный говорил, что вместе все выберутся на свободу, чтобы вновь ощутить прилив воинской силы, текущей по жилам племенных котов. Может и обещал, но Чернолапик, ведь, погиб. Не нужно винить Речного воина, что он не сдержал обещание в столь жуткое бремя. Виноват не он, а дерзкий на язык оруженосец, с глупой верностью, служивший племени. "Когда-нибудь мы выберемся! " — голос не изменился за прошедшие луны или дни. Радостный, наполненный наивной надеждой, в тот миг, он казался таким героем. Раз ему хватает смелости и воли говорить отчаявшимся незнакомцам о спасении. Пятно остановилась, понурив голову. Запах пропал, да и следов больше не видно. Пространство обволокло пеленой ночи, сеющей сплошные узоры на покрывало белоснежного снега. Через мелкие прорези ветвей, в глубь леса проходили узорные лучи, плавно ложащийся на маленькое для него место. Свернул? Может залез на дерево. Кошка вскинула голову вверх, надеясь заметить пару голубых глаз, но лишь перешёптывание ответило ей. Под верхним ветром, практически не проникающим в дремучий лес, шевелились тонкие ветви, переплетаясь очередным необычным фрагментом. Словно искусное изделие умелого творца. Силы покинули её быстро, не так, как бывало раньше. Маленьким котёнком она бы чувствовала себя намного лучше. Наверняка. Мечтающий разум, воплощающий себе, благодаря воображению, силуэт кошки, чьи свершения стали велики. Защитница племени, возможно, спасительница. Она разбила своё творенье. Будующая она выглядит по иному, да и понятие о мире и существе гораздо жёстче и упрямее. Интересно, а как раньше представляла себя Пестролистая? Добилась ли она своей цели? Лапы снова подкосились и она упала в снег. Кожу приятно покалывало от холода. Свист ветра убаюкивал её, а завтрашний день стал настолько сладким. Сейчас её мечтой является встретить завтрашний рассвет. Никак иначе.

***

— Я тебе помогу, спи спокойно. Приятный голос. Он разговаривал с Пятном всю ночь, но вглядываясь во тьму, она не могла разглядеть своего невидимого собеседника. Пару раз пёстрая кошка слышала во время сновидений похожий голос, но на утро всегда забывала. Белка же с тревогой смотрела на неё, словно боялась, что с Пестринкой что-то случится. Она не понимала смысла этих взглядов, точно так же, как и не понимала взглядов Огнезвёзда и соплеменников. Для маленького котёнка стало чуждо то, что многие разговаривали с ней по другому, вглядывались во внутрь янтарных глаз и бывало даже грустно вздыхали. Со временем она поняла значение. Они искали умершую целительницу, так похожую на Пятно. Или она сильно походила на неё. Они считали её другой. Как и сама Пестролистая, не выносила чужых глаз. Веки тяжело открылись и изображение упрямо поплыло. Пятно привстала на лапы, ощущая как по телу пробежалась стайка муравьёв. Снег прилип к худощавому телу, откуда выглядывали рёбра. Живот же упрямо заурчал. Не ела всё-таки два дня. Так и помереть не долго. Широко зевнув, Грозовая воительница быстро примяла языком торчащую шерсть на грудке и оглянулась по сторонам. Глаза широко распахнулись от нахлынувшего света. Воительницу окружал незнакомый лес. Пропали полумёртвые деревья, сгнившие под напором природы, пропал полумрак, и глаза еле привыкли к рассветному солнцу, воцарившегося между стволами тонких деревьев. Сон? Нет, здесь слишком всё реально, да и не может это быть воспоминание Пестролистой. Она бы почувствовала переход. Вскочив на лапы, Пятно стиснула зубы от боли в мышцах, гудящих как полевая пчёлка. Промозглый яд, проникший в её тело, язвил во всех местах приглушённой болью. Её пушистый хвост упёрся в надоедливый куст, вонзившие острые шипы в нежную кожу воительницы. Вырвав из цепких объятий ценный хвост, Пятно оглянулась через плечо, стараясь вникать во всё сразу. " Что же это такое? " — подумала Пятно, янтарным взором исследуя местность. Совершенно не похож на тот лес. Как она смогла сюда попасть. Сзади же опоясывали громадные валуны, сравнимые же со скалами в придгорьях, где она удачно свалилась в толщу леденящей воды. Не греющие лучи переливались на снегу мерцаниями, словно на угодьях Звёздного племени, а камни уходили ввысь, возвышаясь над головой кошки. Она находилась на маленькой полянке занесённой снегом. Здесь тоже было красиво. Она давно отвыкла от знакомых и не меняющихся панорам территории Грозового племени, что душа принимала чужие угодья, как свои. Познание мира заставили её усомниться в верности воинскому закону, ведь если бы коты умели заходить за границы и поддаваться путешествиям, они бы также, с восторгом в глазах, сияли не меньше солнца. Не смотря, притупляя собственной радостью боль, кошка запрыгала по сугробам достающих ей до груди. Она закапывалась в снегу до того момента, пока не дошла до пологих обрывчиков. Выступы обвалившейся земли дали рассмотреть задний фон более лучше. Это оказались вовсе не огромные скалы, а гора, скрывающаяся с кошачьих глаз облаками. Такие были только далеко за дремучим лесом, где он упирался в гору. Осознание прибавило энергии не меньше, чем свежий кусок дичи. " Так, я на другой стороне горы! " — кошка просияла от собственной догадки и с напором начала вглядываться между стволов. Единственное препятствие, которое преграждало её путь были как раз эти горы. Казалось, что их невозможно обогнуть. Это единственная дорога в племя. Осталось только дотянуться. — Я тебе немного помогла, Пятно, — раздался тот самый голос у самого уха. — Но как? Я думала так и останусь по другую сторону, — пролепетала Пятно, оглядываясь по сторонам, надеясь высмотреть полупрозрачный силуэт. — Пришлось поработать этой ночью, извини, если будут лапы болеть. Воительница закивала и рванула с места. Из-под лапы вырывались хлопья снега, мягко ложащиюся обратно на землю. Желание вернуться обратно стало настолько велико, что разум воительницы затмился нахлынувшими мыслями о Белке и Ежевике. Из памяти выбились те залитые любовью глаза, всё ещё смотрящие ей в след.