Притворись моим мужем

      Ночь. Сейчас я часто гуляю именно в это время суток, потому что людей почти нет. Иногда бывает, что идёшь по парку и вообще никого нет, хоть и город огромный. Также я знала, что за мной следят. Наверное, уже за неделю привыкла к этому, но иногда становится не по себе: ни поговорить, ни увидеться с друзьями, которых практически нет — ничего. От Сальваторе-старшего тоже ни слуху ни духу, но суть о том, что я должна буду делать при неожиданной встрече, я знаю.       — Привет, красотка, — с акцентом произнёс мужской голос за спиной, на который поворачиваться было страшно, но, как говорится, страх — моё второе имя.       Я повернулась и увидела Майколсона. Сказать вообще что-либо было слишком дорогим удовольствием, поэтому я, наверное, и повисла у него на шее.       — Тише… тише, — почти шептал он. — Удушишь, Гвенни.       — Я скучала, — полностью забыв об осторожности, говорила я ему, смотря прямо в глаза.       Слёзы уже не просто катились по моим щекам, а лились ручьём. Как мне говорила мама, как бы успокаивая, когда меня выписали из больницы и Кол меня бросил:       «Хватит плакать горькими слезами. Рано ещё думать о худшем. Всё у тебя будет хорошо!»       Кто же мог знать, что тогда она говорила правду. Ведь я уже похоронила себя заживо. Перестала радоваться мелочам и всему прочему. И даже, если брать в счёт любимые погодные условия, то я больше полюбила дождь, чем солнце, хоть раньше было наоборот. Раньше всё было проще.       — Я тоже скучал, маленькая моя, — тихим грубоватым голосом говорил он, то и дело оглядываясь.       Все его движения я не воспринимала всерьёз, пока…       — Я думал, ты меня поняла, — сзади услышала мужской голос, но обернуться не рискнула.       Я знаю, кто там стоит и что сейчас будет что-то очень плохое.       — Ты ей ничего не сделаешь, мразь, — так же спокойно говорил Кол, смотря, как я поняла, прямо в глаза Дэморсу.       — Посмотрим, герой, — в голосе того была слышна усмешка.       Я стояла спиной к нему, не желая поворачиваться, как…       Меня резко поворачивает Кол, при этом сам поворачиваясь. Выстрел. И последнее, что я увидела, — как Майколсон падает.       Паника и ужас охватывают меня моментально. Не сразу понимаю, что нас окружили люди в униформе и мигалки. Я просто сижу и реву возле любимого.       — Кол, — подбегает Никлаус, — брат…       Вот кого-кого, а его не ожидала увидеть, зная, как они друг друга «любят».       — Пожалуйста, очнись, — безуспешные попытки оживить брата.       Я уже потеряла надежду спасти его, но не Джексон… Он ловко порвал рубашку, под которой был бронежилет. Я не понимала, что происходит. Он дышит… Это радует… Я улыбнулась, но… Его кашель с кровью и болью привёл меня в ужас. Пуля прошла возле бронежилета, лишь слегка зацепив его.       — Я люблю тебя, — прохрипел Кол. — Гвенд…       Дальше договорить не получилось… Он потерял сознание… Истерика… Скорая и реанимационная машины слегка отвлекли меня, но не надолго. Истерика всё сильней… Укол… Сон…

Главная центральная больница № 1567

      — Доброе утро, мисс Маерс, — молодая девушка, лет двадцати трёх, стояла передо мной. — Вы хорошо себя чувствуете?       — Да, — ответила я, прекрасно понимая, что нахожусь в больнице, но в голове были только мысли о Майколсоне и что сейчас с ним.       — Тогда я могу позвать доктора, — только она собралась уходить, бормоча что-то себе под нос, как я остановила её:       — Постойте, пожалуйста. Вы не знаете, что с парнем, его тоже должны были привезти…       — Да, он в реанимации, но Вы не волнуйтесь, — говорила девушка. — С ним всё в порядке, но ему придётся немного полежать…       — Спасибо, — сказала я и прилегла на подушку.       Я всё думала о произошедшем. Это пугало, но в то же время и злило, потому что меня должны были предупредить, но никак не так… Я должна была знать, что они задумали…       — Здравствуйте, Гвендолин, — ко мне обратился мужчина средних лет, — меня зовут Тайлер Макгоногар…       — Когда меня выпишут? — резко спросила я.       Мне неинтересно знать, что сейчас скажут про моё здоровье… Я хочу посмотреть в глаза ублюдку, из-за которого мы с Колом снова оказались в больнице…       — Да хоть сейчас, — улыбнувшись, ответил он, — только подпишите пару документов…       — Хорошо, — сказала я и взяла документы на подпись.       Я вышла из больницы. К Колу не пустили, поэтому я направилась в полицию… Уж там мне не откажут… Это я точно знаю.

Полицейский участок

      — Здравствуйте, — обратилась я к дежурным. — Генри Саммерс здесь? — вопрос в лоб.       — Здравствуйте, да, — ответил парень.       — Мне надо с ним поговорить, — настойчиво и грубо говорила я. — Как я могу с ним встретиться?       — Сначала давайте мы Вас запишем, — говорил всё тот же парень. — Для отчётности…       — Не надо записывать, — по счастливой случайности тут появился Генри. — Пошли, Гвендолин…       Я прошла следом за ним в кабинет. Представляю, что сейчас будет, учитывая, что с просьбами, подобными моей, обычно отказывают, но, как говорится: «Кто не рискует, тот не пьёт боржоми».       — Итак, что у тебя? — говорил он спокойно, будто зная, что я от него хочу.       — Хочу увидеться с Дэморсом, — сразу с темы начала я.       — А под суд не хочешь?       — Нет, но мне надо его увидеть, — не отставала я.       — Зачем же?       — Посмотреть ему в глаза и хорошенько врезать, — прямолинейна.       Так прямо и открыто говорю впервые, но сейчас именно такой случай. Также впервые хочу кому-то врезать, и очень сильно. М-да, сказалось на мне одиночество…       — Вот так сразу?       — Да!       — Хм, — раздумывая, произнёс он, — ты же не отстанешь?       Отрицательно замотала головой, показывая, что серьёзно хочу всего этого…       — Хорошо, — ответил Саммерс. — Приведите в допросную Яна Дэморса, — сказал он по рации.       Уже через десять минут мы были в допросной, куда привели Яна. Неужели я нормально посмотрю в его глаза… Без страха… Но долго смотреть в них не смогла. На его оскорбления я влепила ему звонкую и очень сильную пощёчину так, что пол-лица покрылось пунцовой краской. Больше я не хотела и не могла его видеть… Было противно…       — Спасибо большое, Генри, — поблагодарила его.       — Гвен, я тебя понимаю, — как-то огорчённо сказал он. Неужели у него что-то случилось? — Ты мне напомнила одну девчонку, которая по характеру была такая же, как и ты…       — Стой, — остановила я его. — По тебе видно, что не хочешь об этом говорить. Зачем рассказывать?       — Ну, ты же захочешь узнать, — проговорил он.       — Как-нибудь переживу, — ответила я. — Мне необязательно знать это… Там по-любому случилось что-то плохое, а ты, наверное, был в неё влюблён…       — Что, так сильно видно?       — Да…       — Ну, тогда иди отсюда, — с шутливой улыбкой сказал он.       — Вот и пойду, — ответила я и, попрощавшись, вышла из участка.

Два с половиной месяца спустя…

      Жизнь вроде как налаживается. С Колом всё хорошо… Мы снова живём вместе. Что касается того дома, так мы его оставили. Теперь там наше убежище ото всех, потому что, кроме нас с Колом и Кристофером, никто о нём не знает. Все верят, что мы его продали или оставили, но потом скажем, что не тут-то было…       — Гвен, — испугал меня Кол. — Что ты делаешь на кухне?       — Вообще-то готовлю, — резко ответила я.       — Тебя ж нельзя к кухне подпускать, — не унимался.       — Уже можно, не переживай, — на кухню зашли Дэймон, Кристофер и Елена.       — Крис, ну, и зачем меня палишь? Я хотела посмотреть, как он будет психовать и беситься, а ты, как всегда, весь кайф обломал…       — Так я ничего не понял, — проговорил он.       — Не понимай, — резко сказала я, — тебе это вредно…       — Она научилась готовить, Кол.       — А-а-а, теперь понятно…       — Давайте, кто не собирается помогать с готовкой, пойдут разбирать срачельник, — скомандовала я, и все, кроме Елены, ушли.       Сегодня соберутся все в этом доме. Под всеми я подразумеваю не только родственников и друзей, но ещё и братьев Саммерсов, которые наладили отношения. Джексон теперь служитель закона, как и его брат. Яна посадили на очень долгий срок. Всё нормализовалось, и я этому безмерно рада!

Вечер…

      Как же хорошо иметь много друзей, которые приходят рано. Я очень благодарна им за помощь, потому что мы с Колом не успели бы всё так шикарно сделать. А знаете почему? Правильно, потому что мы взрослые люди и тоже хотим чего-то, что просто жизненно необходимо.       Звон бокала отвлёк всех находившихся в просторной комнате.       — Я хочу сказать тост, — говорил Кристофер, и все одобрительно кивнули. — Я не буду пересказывать, как мы познакомились с Гвендолин, но я искренне счастлив за вас, ребят… Вы очень классная пара. Признаюсь, Гвен, даже были мысли занять место в твоём сердце, но тогда… Тогда оно было уже занято… А сейчас давайте выпьем за счастье и здоровье Кола и Гвендолин, которые уже прошли огонь, воду и медные трубы…       — Да-а, Крис, — улыбнулась я. — Тосты — это не совсем твоё…       Если вы думаете, что это какое-то грандиозное мероприятие, то глубоко ошибаетесь… Просто родственно-дружеские посиделки после завершения всех проблем с бывшим. Несмотря на то, как Кол относится к некоторым своим братьям, сегодня они были дружны между собой… Может, даже эта ситуация их и сблизила… По крайней мере, я на это надеюсь.       Рассуждать обо всех счастливых и не очень моментах можно вечно, но у меня есть одно незавершённое дельце…       Пока очередная порция алкоголя разливалась по бокалам, я обратила внимание Кола на себя.       — Что случилось, Гвен? — обеспокоенно спросил он, а меня тянуло посмеяться.       — Кол Майколсон, — как можно громче говорила я, — женись на мне, на одну неделю…       Я повторила те же слова, что и тогда рано-рано утром. Реакция мне понравилась, хоть она и непонятна, но, похоже, он её вспомнил.       — Притвориться твоим мужем? — я согласно закивала. — А если опять сбежишь?       — Уже не сбегу, — двусмысленно ответила я.       — Почему уже? Что опять скрываешь? — хм, а он знает меня лучше, чем я предполагала… Все затихли…       — Я беременна, — уже тише сказала я. — Шесть недель…       — Так вот почему ты сегодня не пьёшь? — где-то из толпы кричал Деймон.       — Шутишь? — спросил Кол… Кому как не ему знать мою ситуацию с беременностью? Он слишком много знает, и также знает, как для меня это важно…       — Такими вещами не шучу, — тихо говорила я. — Ты же знаешь…       — Ты моя радость, — проговорил он.       Дальше мы были уже отдельно ото всех. Все радовались нашему счастью, в принципе, как и мы сами… Но мы чуточку больше. Теперь я понимаю, что никогда не перестану любить его.