Я люблю своего старшего Брата.

Томно вздохнув, блондинка стала ждать, когда закипит вода, для кофе, и чуть снова не провалилась в сон. Как ни как, а странно сейчас слишком рано, а точнее шесть часов утра. Гриша так и не явился, загулялся братец. Ушастик была одета в белую футболку и джинсовые шорты. Футболка ей была большая, так что свисала на правом плече. Немного увлекшись в свои мысли, блондинка и не заметила, что вода закипела. Быстро выключив чайник, голубоглазая налила кипяток в белую чашку. Осталось лишь подождать, когда кипяток остынет. Девушка решила посмотреть в окно. М-да… А братец в хорошем районе устроился. Мало того что дом, как она думала, стоит около девяти лямов, так соседние еще дороже! Блондинка вспомнила о своем горе братце, и достала свой телефон. В быстром наборе нашла номер Гриши. Как ни странно, он не брал трубку. «С шлюхой наверно» — пронеслось в голове блондинки. Она уже смирилась с тем, что ее братец дикий бабник, что не пьянка то баба. Но брат не всегда был таким. Она помнит… Как-то раз, когда Грише было еще пятнадцать, а Нике всего пять. Именно тогда погибли их родители. Она помнит Гришу, маленького парня, он нежно ей улыбается, и дает в руки мороженое… Эх, были времена, парень тогда еще не знал что такое презервативы, оргазм, сигареты, наркотики… И все началось, когда Грише стукнуло семнадцать! Сестра взяла пример с брата… На удивление, блондинка так и осталась девственницей. Из глубоких раздумий ее вывел звук открывающейся двери, и ржачь Гриши. Собрав всю волю в кулак, Ника стала ждать появление брата, и так сказать, спутницы на ночь. Парень зашел на кухню, обнимая за талию с девушку. У которой каштановые волосы, ростом она с Гришу. Одета в облегающие синие платье, поверх которого бежевый пиджак, еще она была на высоких красных каблуках. Как птица Феникс прям. К тому же, у девушки была отличная фигура: Длинные ноги, тонкая талия, грудь третьего размера — м-да уж, так сказать 90-60-90. — Ник, знакомься, это Крис, Крис это Ника, — коротко познакомил девочек Гриша, у которого язык заплетался, так сказать об свои зубы. Парень слегка был по-другому одет, точнее: у него не было толстовки, а просто серая футболка. М-да Ника… Такого братца она встречала уже не раз, и не два. Парень слегка качался, но все продолжал улыбаться каштанке. — Очень приятно, — добавила спутница Гриши, которая тоже была слегка пьяна. — А мне не очень, — ответила Ника, — Гриш, ты опять за свое? Может, хватит уже шлюх, домой водить?! — Крис, иди, прогуляйся, — более серьезно проговорил блондин, выпустив каштанку из своих объятий моргнув ей. На что она лучезарно улыбнулась, а Ника закатила глаза. Как, только брюнетка ушла из кухни, медленными шагами парень подошел к сестре, она попятилась назад. Так бы продолжалось вечно, если бы не эта стена! Ника врезалась в бетонную преграду, а парень прижал сестру спиной к стенке. — Повтори, — более серьезно сказал парень, приблизив свое лицо к лицу сестры. — Хватит таскать в дом шлюх! — крикнула она, продолжая смотреть в глаза брату. — Во-первых: Я некого не таскаю в дом, во-вторых, она не шлюха, в-третьих, она моя девушка! — на последнем слове Гриша крикнул, и со всей силы ударил рукой по стене. Он пьян. Она сразу это поняла, от него ужасно пахло перегаром. — И? Ты меня разлюбил?! Почему ты такой?! — прокричала Ника, со злобой смотря на брата, из глаз тот час полились слезы. — Знаешь почему я такой? — лицо Гриши приблизилось к лицу девушки настолько близко, что она могла почувствовать его дыхание на своих алых губах.  — Ты сделала меня таким. Сука. Мой самый родной человек на всем свете, сделал меня тварью! Заебала ты меня! Сука, заебала! Ты это понимаешь?! — крик. Крик. Он словно пытался достучаться до нее. Глаза так зло смотрели на нее. Она изменилась ради него, но он не готов меняться ради нее. Ради своего Ушастика. Не готов… — Ты хочешь, чтобы я тебя трахнул?! — Что…? — глаза полные слез, которые смотрели в пол, поднялись и посмотрели в голубые глаза Гриши. Что он сейчас сказал? Почему он делает ей больно?! От этой боли хочется вонзать в грудь нож, лишь он может остановить эту боль… Она не может. Ради него. Хотя бы ради него. Она стерпит все. Она любит… Просто любит… — Чтоб ты сука, месяц сесть не могла?! — он пугал ее. Она плачет. Он смотрит, как она плачет. Но почему? Он зол и пьян.  — Уходи, — твердо сказал парень, отойдя назад, правой рукой показывая на дверь.  — Я не хочу видеть тебя. Она сделала шаг вперед и остановилась. Что она сделала не так? Она просто любит… Не видя ни чего, закрыв лицо руками, она побежала к себе в комнату. Быстро сделав хвостик, Ника надела кожаную черную куртку, поверх белой футболки, нацепив синие кеды, которые валялись под ее кроватью, повесив красный рюкзак на плечо, она взяла со стола ключи от мотоцикла, и подошла к двери. Остановилась в дверном проеме, и посмотрела назад на стол, на котором лежал листок. Подойдя к столу, она взяла листок в руки. На бумагу упали влажные капли, словно дождь падал на зеленые листья деревьев. Шмыгнув носом, она стала рвать этот листок. Слезы не прекращались. Закончив с листом, остатки которого она выкинула в открытое окно. — Гриша никогда не узнает, что мы неродные, — со слезами на глазах прошипела Ника. Немедля ни секунды, она побежала вниз по лестнице, взглядом посмотрев на кухню, где ее братец и Крис целовались. Он и не заметит, что она ушла. Беглая слеза покатилась по белой щеке девушки. А что же ты? Сжав кулак, она подбежала к двери и тут же скрылась за ней, сильно хлопнув ею. Давай вернем времена прекрасных дней, когда я еще не знала что мы не родные?