Выбора нет

Я уже устал ненавидеть его. Поначалу всё было не так плохо — мне удавалось отстаивать жизни собратьев из моего клана, тем не менее друзей спасти мне не удалось. Да, это было ещё терпимо, пока он не заметил, что спасению родных я радовался больше, чем всех прочих. Так он и понял, что кровные узы для меня важнее дружбы. И тогда стал убивать их одного за другим, и вот, у меня не осталось никого, кроме дочери. Хотелось верить, что хотя бы её Господин оставит в живых, но сегодня он как-то особенно задумчив, и эта надежда тает на глазах. — Вижу, ты не рад нашей встрече? Ещё и смеется надо мной. Но надо держаться: опять на кону чья-то жизнь, раз я здесь, во Тьме. — Господин, ты же видишь, на наш клан напали… — Об этом не волнуйся: выживут все, кроме… — Голос прервался, и тьма расступилась, открывая картину: черно-голубая ежиха в одиночку отбивалась от двух ехидн. — Нет… Только не она… Дыхание перехватило от осознания, что моя дочь может погибнуть. — Не хочешь ни о чём попросить? — Господин, — говорить по-прежнему трудно, но у меня нет выбора, — умоляю, сохрани ей жизнь! — Незачет. Ты забыл встать на колени. Ох, что-то мне подсказывает, что произнести эту фразу мне придется не одну сотню раз. Поспешно исправляюсь и произношу уже заученную фразу снова. Робкий взгляд на образ дочери — и разочарованный вздох: кастеты по-прежнему неактивны. — Мой Господин… — Без выражения. Бросив ещё один взгляд на мою малышку, понимаю, что улетевший кастет ей вряд ли удастся подобрать. Что её убьют, если Господин не поможет сейчас. — Умоляю, — подползаю на коленях к злорадно улыбающемуся божеству, воплощенному в кристаллической форме, похожей на ежа, и робко целую его ноги, — помоги ей! Пожалуйста! Я сделаю всё, что пожелаешь! Только сохрани ей жизнь! — Отсоси. Поднимаю испуганный взгляд и понимаю: господин не шутит. Незаметный прежде, теперь надо мной возвышается полупрозрачный член из синего кристалла. За неимением ТАКИХ навыков приходится дрочить ему руками, но он недовольно хмурится: — Я приказал тебе сосать, ничтожество! Покорно беру в рот правильный конус из холодного кристалла с острыми гранями, предельно осторожно, чтобы не порвать щеки в первую же секунду. И удивленно поднимаю глаза — кристалл вдруг превратился в горячую живую плоть, а нагромождение синих и фиолетовых кристаллов — во вполне обычного ежа, кстати, похожего на меня, даже слишком. Разве что полоски были серыми, и… Их опять стало меньше? — Думаю, так будет проще. Ага, конечно. Но унизительнее. Господин и раньше мне это предлагал, но жизни друзей я не был согласен выкупать таким способом. Но моя дочь… — Не спать! Мефилес со вздохом взял меня за иглы и стал с силой насаживать на свой член. Теперь всё внимание уходит на то, чтобы справиться с рвотными позывами. К счастью, долго это не продлилось, и Господин кончил мне на лицо. Хочется немедленно вытереть эту дрянь, но, чувствую, он не позволит. Эта клыкастая ухмылка теперь будет преследовать меня в кошмарах. — Господин, умоляю… — Молчать! В мгновение ока он оказывается позади меня, а перед глазами застывает образ — моя малышка едва стоит на ногах, но продолжает сражаться. Всё же успела поднять второй кастет. Но они по-прежнему неактивны. — Мефилес!!! — Всё же не удается сдержать крик отчаяния. И вдруг на мой зад опускается холодная лапа. Невольно оборачиваюсь — действительно, Господин, улыбаясь новой идее, водит пальцами по моей шерсти. Наконец он нарочито ласково погладил хвост и, злорадно ухмыльнувшись, уперся членом чуть ниже него, — Господин… — Больше похоже на всхлип, чем на стон. — Ты ведь хочешь, чтобы она выжила? Последний взгляд на малышку — плевать, что она замужем и успела родить, она всегда будет моим маленьким сокровищем, — и подписываю себе приговор: — Да. Плевать, что больно, плевать даже на достоинство, лишь бы она выжила… Наконец кастеты оплела тьма. Моя девочка воспряла духом, но сил почти не осталось. — Мефилес! Помоги ей! Она не справится! Господин!!! А он будто и не слышал, продолжает долбить мой зад, и даже не думает останавливаться. — Пожалуйста, отпусти! Позволь спасти её! Господин!!! Один ехидна падает под ударом черно-синего ежа, и теперь они сражаются плечом к плечу. Но долго он не продержался — и сам был измотан долгой битвой. Наконец один из врагов упал без сознания, а второй теперь разъярен. И вот Господин выпускает меня, обкончав мне зад и спину. — Господин!!! Она не справится!!! Умоляю… — Молчать! Испуганно оборачиваюсь на него и в ужасе замираю — бог тьмы больше не желает разговаривать, даже слушать, единственное, чего он хочет — трахать меня. Вечно. — Ты должен был согласиться без раздумий. Тогда справилась бы. Снова перевожу взгляд обратно, на образ, и крик отчаяния разрывает мне грудь — моя девочка больше не встанет. Больше не откроет глаза. Больше никогда я не смогу её обнять. Больше не услышу её голос. — Что тебя так расстроило? Она всё равно погибла бы через год-другой. Такие, как она, долго не живут. Нестерпимо хочется плюнуть ему в лицо, оскорбить, унизить, но этим не вернуть мою малышку. Её вообще не вернуть. Никак. — Ну как, понравилось? — Ты смеешься? Черно-серый ёж невольно ухмыльнулся. — Ответь. — Невыносимо больно. Так что не надейся, что буду просить тебя сделать это ещё раз. — А это идея! — Мефилес коротко хохотнул, но мне от этого смеха совсем не весело. — Да иди ты! Идея… Посмотрим, что ты скажешь, если снизу окажешься ты. — Блефуешь, — рассмеялся в ответ, да подленько так, что кровь стынет в жилах. — А может, это буду не я? — Иблис? Да брось. Ему нет до меня дела. Осталось лишь натянуть ехидную ухмылку, и я выиграю раунд. — А ты что, говорил с ним? Поверил! Победа за мной! Теперь он мне позволит спасти ещё одну жизнь. — А что, можно было? — Даже не мечтай! — Облегченный вздох? Удалось! — Напугал… Хорошо, дам тебе вторую попытку. Кто? — Остроухий. — Ладно, он выживет. Но условия ритуала ты помнишь. — Да, Господин. Благодарю. — Да пожалуйста, — Мефилес невольно ухмыльнулся, и за фиолетовой вспышкой, промелькнувшей прямо перед глазами, последовала нестерпимая, раздирающая боль сначала в голове, а потом и во всём теле. К счастью, длится она недолго, а после этого Господин отпускает без лишних разговоров. Тьма наконец расступилась. Я снова дома, и это не может не радовать. Подняться на ноги не представляется возможным, я слишком устал, потому ползу на четвереньках — хочу не медля смыть с себя эту мерзость. По дороге, кажется, вырубаюсь, может, даже не один раз, но всё же доползаю до душа и включаю воду. Холодно. Зато наконец удается собраться с силами и подняться на ноги. Добавляю горячей воды и старательно отмываю шерсть — никто не должен догадаться, какую цену я плачу за их жизни. Завтра надо снова делать вид, что я выспался, что моя жизнь безоблачна, а Тьма милосерден к моему клану. К счастью, он даровал мне регенерацию, благодаря которой мне и удается всё это, как бы долго мы не «говорили», сколько бы подданных я ни спас. Нет, я не жалуюсь — не на что, ведь мне удалось склонить на мою сторону палача нашего клана и заслужить его поддержку, но всё же… Если бы он не обманывал так жестоко — я был бы рад служить ему. Если бы сохранил жизнь моей девочке — я стал бы его шлюхой без колебаний. Но не теперь. Выключаю воду и придирчиво рассматриваю себя в зеркало. Вроде всё отмыл. И… Полосок действительно стало меньше, а значит, Тьма ещё глубже проник в мою душу. Когда-то моя шерстка была сплошь фиолетовой, но после знакомства с Мефилесом тьма въелась в меня настолько, что даже шерсть стала черной. Остались лишь три полоски на голове, были бы вдвое короче — вполне можно было бы принять за корону. Надеюсь, её я смогу сохранить, иначе кто будет заботиться о моём клане, если я сам перестану интересоваться этим вопросом? Если стану подобным Мефилесу… Нет, не в этой жизни. После того, как Тьма отнял у меня семью, весь клан стал семьей для меня, и его я ни на что не променяю. Даже под страхом смерти.