Это же дар.

      Он и не представлял, что это может быть ТАК больно.       Он вообще себе это не представлял.       Он имел смелость, наглость и глупость быть уверенным, что Джерри уже в его руках.       Что этот сильнейший кровосос позволит двум мальчишкам уличить и схватить его.       Что он не слышал тогда ночью их дрожащего шепота, что на него не накатило цунами их страха.       Что от них не воняло за квартал потом, ужасом и отвращением, когда они валялись на животе под какой-то машиной.       Как он был… удивительно туп. Втянул в это Адама.       До последнего не желал признаваться себе, что Адам погиб из-за него. Ведь именно он решил начать охоту на Джерри.       Он и не подозревал, КАК может болеть от раскаяния сердце.       Потом боль распространилась по всему телу, его почему-то начало рвать чистейшей кровью. Хотя казалось, Джерри уже всю ее выжрал.       А потом…       он сглотнул кровавую воду. И еще раз. Еще. Он пил этот коктейль, его тошнило от омерзительного, острого привкуса хлорки, но остановиться он не мог.       Он дышал собственной кровью.       А когда надышался, то с силой толкнул от себя Дендриджа и всплыл с самого дна бассейна, хрипло дыша и держась за зажившую мгновенно шею, в которую словно и не вонзались средиземноморские острейшие клыки. Кожа была отвратно шершавой на ощупь, сухой, обескровленной.       Джерри сидел на дне озера, улыбался и смотрел на него так же, как смотрел, когда произносил слова, которые сломали его, Эда, окончательно.       Не как все.       Как ты можешь так жить?       Когда даже лучший друг… ни во что тебя не ставит.       Это твоя судьба.       Это же ДАР.       Глаза Джерри уже снова тепло-карие. Он видел каждую клеточку радужки сквозь толщу воды.       Нога больше не болела. Он поднял руку и стянул с себя ненужные теперь очки. Вода приятно холодила тело и держала его, словно он был пером на ее поверхности.       Он чувствовал, как накатывают рыдания. Адам мертв. Он мертв так же, как и Эд – в его голове звучал рой голосов членов клана – Адам шептал ему, как сильно он ненавидит Эда за смерть родителей, свою собственную смерть. «Наверное, если бы Джерри убил и мою собаку…» - шипел Адам, - «…я бы убил тебя прямо сейчас окончательно». Эдвард зажмурился. Следующим будет Чарли. А потом эта дурочка Эми. Эта красавица и умница Эми, которая всегда была добра и к нему, и к Чарли. Она никогда их не чморила. В прошлом году она вылила на Марка и его дружка свой ледяной латте, когда те пытались загнобить главных ботаников и аутсайдеров класса. Потом она улыбнулась ему, потом еще раз и гораздо шире – Чарли, засмеялась и ушла. С тех пор он любил ее как человека – искренне и с благодарностью, иногда трепался с ней в коридорах, когда никто не видел, а потом она все свое внимание стала уделять Брюстеру, и тот ушел от него, Эда, забрав с собой и Эми.       Эд потерял лучшего друга и девушку, которая хорошо к нему отнеслась. Которой он был благодарен. Которую он, черт подери, даже не любил как девчонку. Она следующая. Сразу после Чарли.       - Ну, как ты?       Мокрый Джерри мог бы быть сексуальным, не будь он отвратительным. Он ужасно воняет: хлоркой, землей, пылью и самодовольством. Он смотрит на Эда, как на ручную зверушку: снисходительно, свысока, но с оттенком легкой привязанности. Если Эд умрет, Джерри целых пять минут будет немного его жаль. Он его пепел развеет пинком любимых ботинок. Большая честь для члена клана.       - Ты можешь пойти домой и освоиться. Я позову, как понадобишься. И никаких «хозяин», все-таки двадцать первый век на дворе, - Джерри хохочет на весь двор, довольный идиотской шуткой, а Эд кисло думает о том, что он прав: Эд больше никак о Дендридже думать и не может. Хозяин. Хозяин его смерти.       Он идет домой, стукает по пути три раза в родительскую спальню – «Я пришел, спите дальше» - и поднимается наверх. Занавешивает все окна – хотя хочет сдохнуть с первыми лучами солнца. Но он будет жить, чтобы гарантировать безопасность родителей. Если он покончит с собой – Джерри вырежет все семейство Ли уже без всякой инициации.       Он видит на столе несколько яблок и вгрызается в одно: очень вкусно. Чуть-чуть насыщает. Струйка сока, как струйка крови, течет вниз по локтю, и он слизывает ее широким движением, осознавая вампирские повадки. Ему приходит в голову, что он может так же слизать кровь с шеи Чарли, когда раздерет его в собственной комнате. Когда Чарли, конечно, разрешит ему войти. И Эми, возможно, будет рядом. Будет смотреть на них. Когда Эд убьет и ее по приказу Джерри, потому что не нужно было вмешивать Чарли в это.       Глупого Чарли, который не верил ни одному слову Эда.       Который пошел спать.       Которому совсем недолго остается спать.       Эд не чувствует ненависти. Он чувствует вину. Если бы он, Ли, не позвал Чарли с собой в дом Адама, тот не был бы в смертельной опасности вместе с матерью и девушкой - Джерри срать бы на него было. Чарли неаппетитный и тощий. Мать Чарли… да, красива, но Джерри предпочитает помоложе. Эми… Да, вот у Эми в этом городке вообще шансов нет, но, может, он бы и на нее забил, если бы не Эд.       Глупый, эгоистичный, самоуверенный Эд.       Виноватый во всем Эд.       Он валится на кровать, скинув мокрую одежду, и ощупывает всего себя. Кожа шершавая и крепкая, ногти и клыки тверже камня, челюсти пластичные, готовые в любой момент выпустить сотню мелких зубов. Мышцы стальные, суставы гибкие как резина. Машина смерти. Ненавидящая себя машина.       Он хочет поспать, забыться, но теперь не умеет. Да и Адам не дает. Как раз сейчас он насмешливо рассказывает Эду, какими способами по его вине Джерри разорвет Чарли Брюстера, его мать и Эми на кусочки. Как он, Адам, будет на это смотреть. Как попросит хозяина откусить кусочек от каждого из троицы, и Джерри, конечно, разрешит, ведь он делится добычей со своими любимцами. Как Адам поизмывается над Человеком-Кальмаром.       Эд глухо воет в подушку, потому что плакать он теперь тоже не умеет, не в силах выкинуть бывшего друга из головы.       Он ничего не знает и ни в чем не уверен.       Он ненавидит весь мир и себя.       Он ненавидит и боится Джерри.       Он очень любит своих родителей.       Он никогда не скажет Чарли, что винит его.       Он его уже давно простил за свою смерть.       Он, Эд, теперь все сделает правильно. Когда он сам даст Чарли убить себя, то не подвергнет друга еще большей опасности. И у Чарли останется на одного врага меньше.       Эд улыбается и силой воли выкидывает Адама из своей головы.       Он уже знает, как применит этот свой дар.