What Love Can Be / Какой может быть любовь

      Солнце светило в раскаленном добела небе и, казалось, всё вокруг застыло в ленивой истоме, не желая лишний раз шевелиться. Лишь цикады громко стрекотали в кустах магнолии, наполняющей воздух пьянящим ароматом цветов.       А Джулиана, задыхаясь, бежала к дому по дорожке сада, прижимая к груди бездыханное тело Джейми. Слезы застилали ей глаза, сердце колотилось так, словно пыталось проломить ребра, но она не могла остановиться. Потому что если она опоздает, если остановится хоть на миг, то всё будет кончено: Джейми умрёт и больше никогда не поднимет свои невозможно длинные, совсем как у мамы, ресницы, больше не обнимет ее перед сном, не станет путаться под ногами, когда она будет кормить гипогрифов…       Паника накрывала ее с головой, словно через соломинку высасывая воздух из легких. Джулиана едва дышала, а ее ноги словно опутало невидимой сетью, так что каждый шаг давался с трудом. И чем больше сил она прилагала, чтобы добежать до крыльца, тем больше оно удалялось.       И тут, когда казалось, что сил больше нет, что она сейчас рухнет на землю, став виновницей смерти брата, в конце дорожки возникла фигура с черными до плеч волосами и в белоснежной рубашке с закатанными до локтей рукавами.       И девушка знала, что теперь всё будет хорошо. Потому что он здесь. Потому что он спасет и защитит…       Джулиана проснулась в холодном поту с бешено бьющимся сердцем, как бывало с ней всегда после этого кошмара, который снился ей с пугающей регулярностью. И эмоции, переживаемые ею, были тем сильнее еще и оттого, что всё это не было сном. Это случилось наяву пять лет назад, когда они жили в Перу, в деревне у подножия Мачу-Пикчу, где родители наблюдали за миграцией огненных крабов, завезенных сюда с Фиджи, а Джулиана наслаждалась отдыхом перед началом учебы в университете Тинтагел, в который она с блеском сдала экзамены на факультет магических существ, в чем не было ничего удивительного, если вспомнить, чьей внучкой она являлась. Недаром по учебнику ее знаменитого деда Ньюта Скамандера училось уже несколько поколений волшебников, а все они, его наследники, посвятили свою жизнь продолжению его дела, открывая новых существ и помогая ему вносить дополнения в очередное издание труда всей его жизни.       Вот и Август с Ритой, родители Джулианы, полюбившие друг друга во время учебы на этом же самом факультете, были страстными поклонниками волшебных существ и предпочитали их общество общению с другими магами. Ну а превыше всего они ценили общество друг друга и двух своих детей.       Именно по этой причине большая часть жизни Джулианы прошла в разъездах, и ей не довелось стать ученицей Хогвартса или иной школы волшебства. Ведь они с родителями были настолько привязаны друг к другу, что ни она, ни мама с папой не выдержали бы столь долгой разлуки. Так что именно у них она научилась основам защиты от темных искусств, травологии и, разумеется, уходу за магическими существами.       Зельеварение, по крайней мере, ту его часть, что относилась к приготовлению лечебных отваров и ранозаживляющих бальзамов и мазей, ее отец знал не хуже какого-нибудь профессора из университета, ведь имея дело с не самыми дружелюбными существами, вроде драконов или муховёрток, было необходимо уметь применять лечебные средства для нейтрализации их ядов или скорейшего заживления царапин и укусов.       Историю магии она изучала, просиживая в залах старинных библиотек и перелистывая древние фолианты на самых разных языках мира, поскольку в путешествиях успела выучить испанский, немецкий, итальянский, арабский и русский. Она также неплохо говорила по-французски, но этих знаний было недостаточно, чтобы читать на нем учебники, так что за полгода во Франции она успела лишь позаниматься со стареньким профессором трансфигурации, любезно согласившимся давать ей уроки в благодарность за то, что Август Скамандер, отец Джулианы, сумел вылечить его, казалось, умирающего карликового дракона.       Но больше всего Джулиане запомнились занятия с алхимиками Египта. Несмотря на их желание сохранить как можно больше тайн от чужаков, даже то, чему они согласились ее научить – например, как извлекать воду из камней или получать ртуть из киновари – казалось ей безумно интересным. А делать золото из олова ей все равно никогда не хотелось - очень уж высока была цена этих знаний: ведь тогда ей бы пришлось до конца дней прожить в темной башне на берегу Нила, варя это чертово золото вдали от чужих глаз, чтобы тайна его производства никогда не вышла наружу. Определенно, это было не то, о чем могла мечтать юная девушка вроде нее.       В общем, это лето, вернее, в Перу это была зима, было омрачено легкой меланхолией, поскольку было последним беззаботным сезоном ее жизни перед долгой учебой в университете. К тому же Джулиане предстояло впервые расстаться с семьей на столь долгий срок, и она старалась проводить с ними как можно больше времени, чему немало способствовала погода. Вместо весьма комфортной в это время года температуры, весь июль в Перу стояла невыносимая жара, так что у Джулианы не было никакого желания выбираться из дома, и она целыми днями лежала в саду в гамаке с книжкой в руках, краем глаза наблюдая за шестилетним Джейми, играющим с Зубастиком, их любимым домашним крупом, похожим на магловского пса породы джек-рассел-терьер, который не отходил от мальчика ни на шаг с самого дня его рождения, так что Джулиана порой даже завидовала такой преданности, которую к ней не питало ни одно из существ.       Правда, у нее был свой любимец – нюхлер по имени Персиваль, или просто Перси, который, несмотря на свободолюбивый нрав и любовь ко всяким блестящим штучкам, всегда возвращался к ней после своих вылазок и сворачивался клубочком на коленях, пытаясь скрыть от ее взгляда свою пополневшую за время этих путешествий сумку на брюшке.       Впрочем, Джулиана смотрела на эти его проделки сквозь пальцы и занималась перетряхиванием его сокровищницы, которую он устроил в ее комнате под кроватью, только в том случае, если кто-то из членов семьи или соседей приходил с вопросом, не притаскивал ли ее любимец фамильную брошь или столовое серебро. К счастью, все относились с пониманием к шалостям ее питомца, да и Перси был настолько юрким, что поймать его не было никакой возможности, если он сам этого не хотел.       В это же время у них гостил знакомый отца – преподаватель зельеварения из Хогвартса Северус Снейп. Он прибыл к ним по рекомендации профессора Дамблдора для того, чтобы изучить вместе с Августом Скамандером различные виды противоядий от змей, и со времени его приезда они почти всё время проводили в кабинете отца и примыкающей к нему крохотной лаборатории, стены которой были заставлены стеллажами с сотнями колбочек и пробирок всех цветов и размеров.       В общем, тем летом (вернее, зимой) профессор Снейп стал почти членом их семьи. Вернее, заменил отцу Джулианы всех остальных членов семьи Скамандер. И даже когда они все вместе собирались за столом, он продолжал обсуждать с отцом результаты их опытов и почти не обращал внимания на остальных, словно в этой жизни его интересовали исключительно яды и противоядия. Так что в глубине души Джулиана начала питать к нему легкую неприязнь, и чем больше он гостил у них, тем сильнее становилась ее злость на зельевара, воровавшего у нее внимание отца.       А поскольку и мама на неделю уехала в составе экспедиции в джунгли на поиски мантикоры, которую заметил кто-то из местных жителей, то последние несколько дней Джулиана чувствовала жуткое раздражение из-за того, что ее планы побыть последний месяц вместе с родными оказались нарушены приездом чужака, и что всем им словно было плевать на тот факт, что ей скоро предстоит уехать на полгода.       Так что она всё чаще подумывала, не сбежать ли отсюда в Румынию, куда ее так горячо звал Чарли Уизли. Они подружились, когда пару лет назад тот жил у них и обучался у отца особенностям поведения драконов. И, кажется, чувства Чарли к ней стали гораздо теплее после их последней встречи в марте в Лондоне, куда они приехали из Каира, чтобы отметить юбилей дедушки Ньюта, и где собрались семьи волшебников, с которыми Скамандеры водили давнюю дружбу. С тех самых пор Чарли каждую неделю писал ей по письму и в каждом из них звал ее в гости.       «Вот уж кто порадовался бы моему присутствию и не променял на мрачного зельевара», - с тоской подумала Джулиана, найдя между страниц книги последнее письмо от Чарли, и тут услышала, как жалобно скулит Зубастик, а мгновение спустя увидела Джейми, без движения лежащего на траве.       Неловко соскочив с гамака, девушка едва не упала и тут же бросилась к брату, не подававшему никаких признаков жизни. Но еще хуже было то, что она увидела, как начали синеть его губы, что значило, что малыш находится при смерти.       - Джейми, милый, что с тобой? – простонала Джулиана, тряся бездыханное тело брата, и тут увидела две крохотных красных точки на запястье – след от укуса змеи!       - Проклятье! Кто же мог это сделать? – в отчаянии оглянулась по сторонам Джулиана, и увидела, как Зубастик бросился к забору и стал отчаянно рыть лапами землю, словно пытался сделать подкоп. Однако времени на выяснение, кто именно ужалил Джейми, не было, и схватив брата на руки, девушка бросилась к дому, громко зовя на помощь отца.       Они выскочили ей навстречу вдвоем. Профессор Снейп в своей белоснежной рубашке с закатанными до локтей рукавами и отец, чье лицо, когда он увидел ее с Джейми на руках, приобрело почти такой же белый цвет, как одежда его коллеги.       - Джулиана, что с ним?! – вскричал он, и она увидела, как задрожали его руки.       - Змея! Кажется, его укусила змея! – со слезами в голосе проговорила она и передала Джейми на руки профессору Снейпу, который аккуратно взял его и положил на диван в гостиной. В отличие от Августа он вел себя совершенно хладнокровно. Впрочем, Джейми не был его сыном.       - Какая именно змея, мисс Скамандер? – спокойным голосом поинтересовался он, доставая из кармана платок и перевязывая запястье над укусом.       - Н-не знаю… Я ее не видела… - пролепетала она. – Ах точно, надо было перевязать руку… Я же все знаю. Я просто забыла…Я так перепугалась…       И Джулиана покачнулась и рухнула бы прямо на пол, если бы отец не подхватил ее и не усадил на стул.       Тем временем Снейп принялся отсасывать яд из ранки, сплевывая кровь Джейми прямо на пол, в то время как они с отцом, словно оцепенев, наблюдали за этой картиной.       - Но если мы не знаем, что это за змея… - беспомощно пробормотал потрясенный Скамандер.       - Мы используем наше последнее изобретение, Август, - твердо проговорил профессор, в последний раз сплюнув яд. – Говорю же вам, оно было действенно от массы ядовитых существ, а теперь, с добавлением пурпурного порошка, должно помогать вообще против ядов всех тварей. К тому же, судя по укусу, думаю, мы имеем дело с коралловым аспидом или лабарией – очень ядовитыми, но все же обычными, а не волшебными змеями.       - Но мы делали Джейми прививку, она должна была подействовать, - пролепетал Август.       - Она и подействовала. Иначе мальчик уже мог быть мёртв. Но нам необходимо дать ему и другое противоядие. Ваша прививка приостановила распространение яда, но чтобы его излечить…       - Нам нужно знать, кто именно его укусил, - завершил за него Скамандер.       - Или, как я уже сказал, попробовать наше новое лекарство. Ну же, Август, решайтесь. Конечно, мы не успели испытать его предыдущую версию на яде василиска или еще какого-нибудь жуткого монстра, но даже яд мантикоры был нейтрализован с его помощью. И Джейми укусила уж точно не змея-ягуар. Иначе ребенок просто мог бы остаться без руки. А значит, оно должно помочь.       - Но это зелье всё ещё недостаточно опробовано… С тех пор, как мы добавили туда новый ингредиент, мы еще не успели как следует его испытать… Всего пара опытов... А что, если мы сделаем только хуже? - в ужасе покачал головой Август, глядя в отчаянии на Северуса и понимая, что от его решения зависит, будет ли жить его сын.       - Боюсь, что сейчас настал именно тот момент, когда нам надо прекратить думать и пора начать действовать, - покачал головой Снейп, и тут, словно в подтверждение его слов, тело Джейми пронзила судорога, и он странно вытянулся в струнку, а затем снова обмяк, словно тряпичная кукла, которую перестали дёргать за ниточки.       - О Мерлин! – в ужасе воскликнула Джулиана, падая на колени рядом с братом. – Папа, умоляю, давай сделаем так, как говорит профессор Снейп, пока не стало слишком поздно! Ведь если мы ничего не сделаем, и он умрёт... Мама этого не выдержит!       - Что ж, вы правы, Северус… Давайте попробуем… Пусть даже это зелье недостаточно испытано, но, похоже, отступать уже некуда... - сдался Скамандер.       - Отлично! – воскликнул Снейп, который, казалось, только и ждал этих слов, и опрометью бросился в кабинет, а уже мгновение спустя вернулся со шприцем, наполненным темно-зеленой жидкостью, которую он быстрым движением вколол в плечо Джейми.       Джулиана с Августом, затаив дыхание, наблюдали за его действиями. Несколько минут ничего не происходило, а затем тело мальчика стала сотрясать такая сильная дрожь, что Джулиане пришлось придержать его, чтобы он не упал с дивана.       - Северус, скажите, это нормально? – вскричал Август, бросаясь к сыну.       - Артур, да здесь вообще всё ненормально. Нам остается лишь ждать, что будет, - и Снейп подошел ближе и, мягко, но решительно отодвинув Джулиану, взял Джейми за плечи и прижал его к дивану. Ребенок еще несколько раз вздрогнул, а затем, успокоился, и на его бледных щеках проступили красные пятна, как после сильного жара, а пульс стал чуть сильнее, словно жизнь медленно возвращалась в его измученное тело.       - О, Мерлин! Северус, кажется, вы спасли его, - благоговейно прошептал Август, опускаясь на колени рядом с сыном и сжимая в руках его маленькую ладошку, словно пытался согреть ее.       - Ну, пока еще рано говорить, что всё позади, но я надеюсь, что кризис миновал, - произнес профессор, отступая назад и давая им возможность побыть рядом с Джейми.       И вот тогда-то Джулиана испытала такой прилив благодарности к этому нелюдимому профессору, что, преисполненная радости, в избытке чувств бросилась ему на шею, благодаря за спасение брата.       Снейп так опешил, что на миг словно окаменел, а затем поспешил освободиться от ее объятий, пробормотав что-то вроде того, что рано радоваться и что благодарить надо и Августа, ведь они вместе решили добавить этот дополнительный ингредиент – и всю прочую чушь, которой он хотел заполнить тишину, чтобы не дать Джулиане раскрыть рот и вновь рассыпаться в горячих благодарностях.       Тогда-то девушка поняла о нём две вещи. Профессор Снейп не любит бурного проявления чувств, типа объятий и поцелуев. А ещё: когда он рядом, ни с кем не может произойти ничего плохого.       И с тех пор каждый ее кошмар обрывался всякий раз, стоило его тени замаячить где-то на горизонте.