What Love Can Be / Какой может быть любовь

Cause that's wrong and I've been waiting far too long For you to be mine

Placebo – Centerfolds

      - Джулиана, девочка моя, как ваши дела?! – встретил ее на пороге побледневший и словно постаревший на десять лет Артур Уизли, когда она позвонила в дверь их дома.       - Всё хорошо, мистер Уизли. Спасибо. И мне так жаль Фреда… - она запнулась, вспомнив всегда улыбчивого сына Артура и Молли. – Как вы справляетесь?       - Потихоньку… Надо учиться жить без него. Хуже всех приходится Молли и Джорджу. Он ведь с братом был не разлей вода…       - Верно… Я даже не могу представить, каково это… словно потерять часть себя… - пробормотала она, и поняла, что лжет. Она отлично могла представить себе, каково это, когда умирает тот, кто стал тебе необходим, как воздух. Именно эти чувства она переживала, когда жизнь Снейпа висела на волоске, и она не знала, откроет ли он когда-нибудь вновь свои глаза.       - Ему очень тяжело. Но он справится… У него ведь есть все мы… - бесцветным голосом проговорил Артур, затем, словно опомнившись, воскликнул:       - Кстати, Чарли тоже здесь! Он остался на похороны брата и решил немного задержаться. Думаю, ему будет приятно тебя увидеть.       - О, я тоже с удовольствием с ним увижусь! – отозвалась Джулиана, но тут, вспомнив о цели своего визита, добавила:       - Скажите, мистер Уизли, а Гарри тоже тут? Мне очень надо с ним поговорить. Это имеет отношение к той ночи… ночи битвы.       - Да, Гарри с Роном живут в одной комнате. Хотя у него теперь есть свой дом, куда он может без страха вернуться в любое время, но мы пригласили его погостить у нас. Не стоит парнишке оставаться одному после всего, что случилось… А осенью, я думаю, им с Роном и Гермионой позволят вернуться в Хогвартс и доучиться последний курс, чтобы сдать ЖАБА. Не знаю, правда, кто там будет директором…       И при этих словах Джулиана почувствовала, как ее щеки вспыхнули, так что она опустила глаза и лишь согласно кивнула, выражая поддержку ожиданиям Артура Уизли.       Она пошла вверх по лестнице на самый верхний этаж, где, как сказал Артур, находился Гарри, и тут вдруг дверь комнаты на втором этаже распахнулась и из нее вышел Чарли.       - Джулз! – на миг опешил он. – Я не ждал тебя…       - Я не… Я не хотела тебя беспокоить в такой момент, Чарли, - растерялась Джулиана. – То, что произошло с Фредом…       - Нескоро нас всех отпустит. Но его смерть не была напрасной, и мы можем им гордиться, - договорил он за нее. – Спасибо, что помнишь о нём… И кстати, по поводу героев. Гарри рассказал нам о роли Снейпа во всём этом. Извини, что плохо думал о нём. Наверное, тебе нелегко было это выслушивать, зная правду.       - Правду? – озадаченно посмотрела она на Чарли.       - Ну да. О его договоренности с Дамблдором, - уточнил он.       - Ах да, ну, конечно, - кивнула она, не имея ни малейшего представления, о чем он говорит, однако не желая выглядеть совсем уж глупо, когда все знали о том, кого она любила, гораздо больше нее.       - Так что я понимаю, почему ты предпочла его, - вдруг сделал совершенно неожиданное заключение Чарли. – Мне сложно конкурировать с таким загадочным типом, полным тайн и играющим роль двойного агента при Дамблдоре и Сама-Знаешь-Ком.       - Чарли, дело не в этом… - попыталась разубедить его Джулиана, но он остановил ее, прижав палец к губам.       - Тсс! Не надо, Джулз. Мы всегда были с тобой скорее друзьями. Возможно, если бы я был чуть решительнее в свое время…       - Возможно, - подтвердила она, смахивая с ресниц набежавшие слезы. – Ты все время был далеко, так далеко, Чарли…       - Но я надеюсь, это не помешает нам оставаться друзьями и дальше?       - Конечно! – пылко подтвердила она. – Тем более, что теперь я еще и обязана тебе жизнью.       - Да не заморачивайся, - подмигнул он ей и пошел вниз, а Джулиана пошла дальше, заинтригованная упоминанием о тайной истории Снейпа и намереваясь выяснить все ее подробности.       Она постучала в дверь, на которой висела табличка «Комната Рональда», и почти мгновенно та распахнулась. На пороге стоял сам Гарри Поттер. Еще более похудевший, чем во время их прошлой встречи, однако в его взгляде больше не было прежнего отчаяния, словно теперь он точно узнал цену жизни и то, ради чего стоит продолжать жить. Несмотря ни на что.       - Гарри, здравствуй. Я Джулиана Скамандер, мы...       - Я помню вас. То, где мы встретились, такое не скоро забывается, - кивнул он.       - Да уж... Прости, что отвлекаю тебя в такое время, но мне просто не к кому пойти... Мы можем поговорить? – нерешительно посмотрела она на него, не представляя, что будет делать, если он откажется. Однако было похоже, что события той майской ночи заставили его думать о ней чуть лучше, чем в начале их знакомства, и Гарри пригласил ее внутрь.       Едва не задев головой покатый потолок комнатки под крышей, Джулиана села на кровать.       - Здесь немного тесно, но я уже не обращаю на это внимания... – заметил он.       - С друзьями и в тесноте не страшно, - кивнула ему Джулиана и открыла было рот, чтобы сказать ему о причине своего прихода, как он спросил:       - Как там Снейп? Его удалось спасти?       Джулиана пристально посмотрела на него, пытаясь предугадать реакцию на свой ответ, а затем сказала:       - Да, это было нелегко, но мне удалось спасти его жизнь. Однако пока только от Нагайны.       - Что вы имеете в виду?       - То, что теперь ему может угрожать Министерство. Ведь для них всех он всего лишь доверенное лицо Волан-де-Морта, один из его приближенных, да еще и... убийца Дамблдора... – она не была уверена, стоит ли упоминать про смерть бывшего директора Хогвартса, но ей было необходимо выяснить всю правду и узнать, изменила ли эта правда отношение Гарри к Снейпу.       - Вы так хотите спасти его? – посмотрел он на нее.       - Я люблю его, - сказала она, сама поразившись тому, как легко дались ей эти слова, которые она ни разу не произносила вслух, но почему-то смогла сказать их почти не знакомому парню, который, к тому же питал к Снейпу глубокую неприязнь. Впрочем, питал ли?       - А я думал, что вы с Чарли...       - Мы решили остаться друзьями. Так иногда бывает, - ответила она, закусив губу и думая, захочет ли он помогать ей после того, как она отвергла брата его лучшего друга, но Гарри смотрел на нее совершенно спокойно.       - Я знаю, - кивнул он и добавил:       - И я выступлю в защиту Снейпа, если это поможет.       - О, Гарри! – прижала руки к груди Джулиана, а затем спросила:       - Это из-за того... из-за тех воспоминаний, что он дал тебе? Ведь в прошлый раз мне казалось, что ты готов был убить его.       - Я и был. Потому что понятия не имел о том, что мы с ним были всего лишь частью плана Дамблдора...       - Значит, Сев-... то есть, Снейп не обманывал его? Не убивал? – умоляюще посмотрела на него Джулиана. – Я знала, я всегда чувствовала, что Дамблдора нельзя обмануть...       - Он убил его по его же приказу. Это долгая история, но Дамблдор итак умирал, потому и попросил Снейпа... чтобы он тем самым завоевал еще большее доверие Волан-де-Морта, - ответил Гарри.       - О Мерлин, - выдохнула с ужасом Джулиана. – И он пошел на это, зная, что все порядочные волшебники от него отвернутся?!       От переполнявших ее эмоций она вскочила с кровати и заходила из угла в угол, вспоминая каждый презрительный взгляд и колкость, которые она и другие преподаватели Хогвартса позволяли бросать ему в лицо. А также то, как он это переносил. Всегда с таким лицом, словно ему было плевать, словно они ничего для него не значили. Хотя возможно, так оно и было? Ведь если ежедневно, ежечасно думать о несправедливости происходящего с тобой и принимать это близко к сердцу, можно просто сойти с ума!       - Да. А еще, как ни странно, он всё это время оберегал меня, потому что... Потому что дал обет Дамблдору, - сказал Гарри и словно хотел добавить что-то еще, но затем передумал. – В общем, то, что он сделал для победы над Волан-де-Мортом, действительно трудно переоценить... И сейчас мне даже немного стыдно за то, что плохо думал о нём. Хотя по его поведению тогда я бы не сказал, что он так уж обо мне печётся, так что, думаю, тут мы квиты...       И он грустно усмехнулся, глядя на какую-то невидимую точку за окном.       - Да уж... Он хорошо умеет скрывать свои чувства, - задумчиво произнесла она, с внезапной горечью осознав, что совсем не знала настоящего Снейпа.       - Это точно. Но ведь иначе бы он не выжил. Обманывать столько лет одного из сильнейших магов... Никогда бы не подумал, что это вообще возможно.       - Значит, ты поможешь ему, Гарри? Не позволишь им запереть его в Азкабан или еще что-нибудь похуже? – умоляюще посмотрела она на него.       - Конечно. Я дам все необходимые показания, чтобы они узнали правду о его роли в этой войне, - твердо проговорил он, поворачиваясь к ней.       - Спасибо тебе, Гарри, - бросилась ему на шею Джулиана. – Ты даже не представляешь, как это важно для меня.       - Снейп – один из самых смелых людей на свете. И я думаю, что миру пора это узнать, - кивнул он.

***

      Окрыленная этим разговором, Джулиана поспешила домой и, вбежав в гостиную, где о чем-то встревожено переговаривались Рита с Августом, закричала:       - Мама, папа! Всё хорошо! Я поговорила с Гарри и он рассказал мне, что профессор Снейп ни в чем не виноват! Он делал всё по указу самого Дамблдора, и Гарри согласился рассказать об этом в Министерстве! Я должна рассказать ему об этом!       И она бросилась к дверям библиотеки, представляя, как расскажет ему, что он больше не должен опасаться суда и косых взглядов, что справедливость восторжествует и больше никто не посмеет назвать его трусом. «Один из самых смелых людей на свете»! Так сказал Гарри Поттер, привыкший считать его злейшим врагом!       - Джулз, постой! – попытался задержать ее отец, однако Джулиана, не слушая его, распахнула дверь и увидела пустой диван.       Кровь мгновенно отлила от головы от предчувствия чего-то непоправимого.       - Он же здесь? Просто решил перейти в другую комнату? – срывающимся голосом спросила она, поворачиваясь к родителям, однако их расстроенные лица были красноречивее всяких слов.       - Мне жаль, Джулз, но профессор решил уйти, - тихо проговорила Рита.       - Что?! И вы что, не смогли задержать его? Хотя бы до моего возвращения?! – взвизгнула она, чувствуя, как стены вокруг закружились в диком танце и хватаясь за косяк, чтобы удержаться на ногах.       - Джулиана, Снейп был неумолим. Что ты считаешь, мы должны были сделать? Приковать его цепями к кровати? – попытался успокоить дочь Август.       - Да хоть цепями! Он же просто должен был подождать меня... А что теперь? Куда он пошел? Что, если они схватят его и решат казнить без всякого следствия? – полными слез глазами смотрела она на родителей, которых почти ненавидела в этот момент. – Неужели вы не понимаете, как много он для меня значит?       - Детка, милая, - протянула руку Рита, но Джулиана лишь отстранилась и бросилась вверх по лестнице.       - Что ж, я надеюсь, что если его решат казнить при помощи Авады Кедавры, вы хоть после моей смерти поймете, что натворили! – крикнула она напоследок и, влетев в свою комнату, с такой силой хлопнула дверью, что с потолка посыпалась штукатурка, а сидящие на лимонном дереве лукотрусы посыпались с веток.       Однако Джулиане было сейчас не до них, и, прочитав запирающее заклятие, она упала на кровать и горько заплакала над своей несчастной судьбой.       Она не знала, сколько времени проплакала, знала только, что скоро на улице и в комнате стало темно, а у нее не было ни сил, ни желания, чтобы подняться и включить свет. И тут, когда она почти погрузилась в сон, что-то легко ударилось о железный подоконник, а затем кто-то негромко постучал в оконное стекло.       Смахивая упавшие на лицо волосы, Джулиана вскочила с кровати и бросилась к окну, за которым прохаживалась серая сова средних размеров, к лапке которой была привязана записка.       Скамандер впустила птицу в дом и с жадностью схватила послание, на котором до боли знакомым аккуратным убористым почерком было написано ее имя. Предчувствие чего-то нехорошего на миг сковало сердце, и она растерянно посмотрела на сову, словно та могла ей сообщить, какие вести несет. Однако любопытство в конце концов взяло верх, и Джулиана развернула послание, со страхом и нежностью вглядываясь в его строки.       «Здравствуйте, мисс Скамандер! Простите, что сбежал, не попрощавшись, но так будет лучше для всех. Знайте, что я благодарен вам за всё, что вы сделали ради моего спасения. На самом деле никто и никогда не делал для меня столько, сколько вы. И я не забуду, чем обязан вам. Поэтому обещаю: что бы со мной ни произошло, вы не пострадаете от этого ритуала. Искренне ваш, С. Снейп» - писал он.       Мерлин! Значит, он собирался умереть! Или, если не собирался, был готов к этому! И даже в этот миг думал о других, о том, что она беспокоится за свою жизнь, хотя без него та не была ей ни капли дорога! А она не могла сообщить ему, что еще не всё потеряно...       Стоп! Почему не могла?! Джулиана почувствовала, что просто отупела от нескончаемых страданий. У нее ведь была сова, сова, которая прилетела от него! И значит, она сможет передать ему, что больше можно не бояться! Что у них... вернее, у него есть шанс на спасение.       И дав сове два печенья и попросив ее подождать ответа, она уселась за стол и быстро, словно боясь опоздать, написала о том, что была у Гарри, и он обо всем ей рассказал, и что он выступит с защитой в Министерстве, и что она никогда не считала Снейпа трусом, а теперь об этом узнает весь мир, пусть он только никуда не спешит! И в конце добавила это его «Искренне ваша, Дж. Скамандер».       Письмо получилось сбивчивым, но оно должно было убедить его прислушаться к ее словам, и Джулиана с тяжелым чувством отпустила сову обратно, мечтая полететь следом за ней и рассказать ему обо всём, что было у неё на сердце.

***

      Утром Джулиана спустилась в столовую и, пожелав доброго утра притихшему при ее появлении семейству, уже собравшемуся за завтраком, попросила прощения за свое вчерашнее поведение.       - Кажется, я вчера немного погорячилась, - завершила она свою речь, потупив глаза и действительно глубоко сожалея обо всём, что наговорила им прошлым вечером.       В конце концов, отец был прав, он не мог удерживать Снейпа силой. Как и не было его вины в том, что тот не пожелал лично попрощаться с Джулианой. Наверное, опасался таких вот истерических сцен или, чего доброго, неуместного признания в любви, на которую, как поняла за эту ночь Джулиана, выучившая наизусть содержание его записки, он не мог ответить. Потому и не пожелал, чтобы она путала ее с совершенно нормальным чувством благодарности за спасение его жизни. Ведь с ней это уже однажды случилось, когда она разглядела за его желанием помочь нечто большее...       - Ну что ты, милая, мы тебя понимаем, - ободряюще пожала ей руку Рита. – У тебя сейчас просто не самые легкие времена.       - Точно, - кивнула Джулиана. – Времена, прямо скажем, дерьмовые.       В ответ на это замечание Август закашлялся, а Джейми тихо хихикнул, приходя в восторг и ужас от дерзости старшей сестры.       Прошло еще несколько дней. Скамандер сказал дочери, что связался со своими знакомыми из министерства, и что они обязательно дадут ему знать, если будет назначено слушание по делу Снейпа.       О самом профессоре новостей не было. Джулиана не знала, находится ли он на свободе или попал в Азкабан – его письмо словно стало последним приветом, и она даже не представляла, получил ли он ее ответ.       Между тем волшебный мир потихоньку начал приходить в себя, и «Ежедневный Пророк» напечатал новости о том, что Кингсли Бруствер назначен новым министром магии, а профессор Макгонагалл стала новым директором Хогвартса.       Все эти перестановки Джулиана воспринимала исключительно через призму того, как они могут сказаться на судьбе Снейпа, и надеялась, что его бывшие соратники по «Ордену Феникса» и те, кто знал его на протяжении стольких лет, поверят рассказу Гарри Поттера.       И вот, когда прошла еще одна, полная мрачных предчувствий неделя, Август принес ей долгожданную и пугающую весть о назначенных на ближайшую пятницу слушаниях по делу Снейпа. При этом он не смог ничего сказать о местонахождении профессора, а также о том, будут ли допущены на слушание посторонние. Впрочем, он пообещал, что Джулиану пропустят в здание и она сможет увидеться с профессором в коридоре.       - Если только он захочет видеться, - мрачно проговорила она, убедив себя за это время в полном безразличии Снейпа к ее персоне.       - Уверен, что ему будет приятно, что ты помнишь о нем, - улыбнулся ей Август.       - Помню?! – воскликнула Джулиана. – Он был бы идиотом, если бы считал иначе!       - Мужчины иногда бывают «идиотами», дорогая. Особенно в том, что касается любви, - и как-то странно хмыкнув, он удалился.       А в день слушаний Джулиана узнала, что тогда же будут слушаться дела близнецов Кэрроу, и это повергло ее в глубокое уныние. Сам факт того, что имя Снейпа ставится рядом с именами этих кровопийц, приводил ее в негодование.       - Но, родная, это вызвано лишь тем, что все они работали в школе во время власти Сама-Знаешь-Кого, - попыталась успокоить ее Рита.       - Но это всё равно не значит, что их должны судить вместе! – воскликнула Джулиана.       - Уверена, в Министерстве во всем разберутся. Кингсли не позволит засудить невиновного и справедливость будет восстановлена.       - Справедливость? Да вся его жизнь – это череда несправедливостей! Его ненавидели за то, что он выполнял волю Дамблдора. Только вот один из них герой, а другой – убийца! – воскликнула Джулиана.       - Но разве сам Снейп не сделал всё для этого? – возразил Август.       - Конечно, иначе бы Волан-де-Морт его убил!       - Значит, он знал, на что идёт. И когда в Министерстве узнают все подробности его истории...       - Да-да, они вознесут его до небес за его жертву, - с сарказмом произнесла Джулиана и ушла к себе, чтобы одеться к слушаниям.       Она уже знала, что ее не допустят в зал заседаний, но они со Снейпом должны были встретиться перед судом, отец обещал ей это. И ей хотелось выглядеть хорошо для него. Потому что, несмотря на наигранный оптимизм родителей, она понимала, что никто из них не знал, суждено ли бывшему директору покинуть этот зал свободным человеком.       Так что она почти через силу заставила себя выбрать одно из самых нарядных платьев и не стала собирать или приглаживать свои непослушные волосы, позволив им свободно струиться по плечам. Если не знать, куда она идет, можно было предположить, что впереди ее ждет романтическое свидание. И только страх во взгляде выдавал ее истинные чувства, когда она спустилась в гостиную, где ее уже ждал отец.

***

      Они вошли в здание министерства за пятнадцать минут до начала процесса над Снейпом, и Август, не желая мешать Джулиане, сослался на необходимость срочно наведаться в Отдел контроля за магическими существами.       - Если я тебе, конечно, не нужен, - уточнил он, внимательно посмотрев на дочь.       - Нет, папа, спасибо, - благодарно пожала ему руку девушка. – Будет лучше, если я буду там одна.       - Но помни, что я рядом, и не вздумай уходить без меня, договорились? Что бы ни случилось, - он на миг прижал ее к себе и нежно поцеловал в макушку.       - Обещаю, - прошептала ему Джулиана и шагнула в лифт, который унес ее на девять уровней вниз, чтобы проделать остаток пути по лестнице к дверям зала суда №10, где уже разместились судьи и свидетели, и здесь в уже опустевшем коридоре ждать пока приведут подсудимого.       И вот раздался звук шагов по лестнице, а затем в конце коридора в сопровождении двух мракоборцев, шедших по обе стороны от него, появился тот, кого она ждала. Волнуясь так, что забывала дышать, Джулиана улавливала сознанием лишь отдельные фрагменты реальности, то исчезающие, то появляющиеся вновь в неверном свете факелов, пока они шли к дверям зала: его необычайно бледное лицо над черной мантией, руки, закованные в наручники, и взгляд пронзительных черных глаз, который вдруг потеплел, встретившись с ее заплаканными глазами, и легкий кивок головы, и едва заметное движение губ, кажется, прошептавших, что всё будет хорошо.       Это ведь она должна была ему говорить. А у нее хватило сил лишь на то, чтобы протянуть ему руку, которая так и зависла в воздухе, словно она хотела поздороваться с ним или махнуть на прощание, но так и не решила, что сделать, до того, как дверь на пару секунд распахнулась, а затем снова захлопнулась, поглотив того, кого она любила, и его надсмотрщиков.       Впрочем, трезвость мысли и желание знать обо всем, что происходило внутри, скоро возобладали над эмоциями, и Джулиана достала из кармана припасенные удлинители ушей и, на всякий случай оглянувшись, не следят ли за ней, приставила их к массивной двери, из-за которой до этого времени не доносилось ни звука.       И она услышала его историю из уст Гарри Поттера. И узнала о страстной любви одинокого мальчика-слизеринца к девочке с Гриффинора. О том, как распалась его дружба с этой девочкой, и как она вышла замуж за другого, его заклятого врага, а потом родила от него сына, но погибла из-за того, что покинутый ей, но всё ещё любящий её мальчик со своим разбитым сердцем и нерастраченной любовью переметнулся на сторону Волан-де-Морта и стал невольным виновником ее смерти. А потом всю оставшуюся жизнь искупал свою вину перед ней и всем волшебным миром, чтобы в этой недавней битве за Хогвартс всё закончилось так, как и закончилось. Чтобы Волан-де-Морт был повержен, а Гарри Поттер, тот самый сын возлюбленной Снейпа, спас их мир. Чтобы ее жертва не была напрасной...       Джулиана прекрасно слышала, как потрясенно охают волшебники, услышавшие рассказ Гарри, она почти физически чувствовала их восхищение поступком Снейпа, но сама, к собственному стыду, не испытывала ничего, кроме боли.       Для нее было не нужно подтверждение того, что он герой. Какая-то часть ее знала это всегда, даже до того, как Гарри рассказал ей то, что, как он считал, ей нужно знать. Но знать то, что он стал героем из-за любви, из-за любви к другой... К матери Гарри Поттера, верность которой он хранил на протяжении стольких лет и кого, судя по всему, любил и по сей день, было слишком больно.       Теперь ей было всё ясно. И его отстраненная вежливость, и призывы одуматься... Он просто знал, что никогда не сможет ответить на ее чувства и стремился уберечь ее... нет, не от Пожирателей смерти, а от неё самой, от этой безнадежной, разъедающей, словно кислота любви, которую он тоже испытывал, но только не к ней.       Первым желанием Джулианы было сбежать отсюда и больше никогда не попадаться ему на глаза. Она уже итак знала, что с ним всё будет хорошо – профессор Макгонагалл минуту назад объявила, что за бывшим директором Хогвартса сохраняется место преподавателя Защиты от Темных искусств.       Но тут она вновь вспомнила об его исполненной одиночества жизни и подумала, что не может позволить себе уйти, не поздравив его с этим триумфом. Сегодня для Северуса Снейпа начиналась новая жизнь, и она должна была начаться с того, что кто-то будет ждать его выхода из зала суда, чтобы поздравить с успешным завершением слушаний.       Она едва успела отступить от дверей и спрятать в карман удлинители ушей, когда услышала приближающиеся к дверям шаги, а в следующее мгновение увидела его, стоящего на пороге и словно ищущего кого-то взглядом, отвыкшим от полумрака этого мрачного коридора.       И тяжело вздохнув, Джулиана шагнула ему навстречу и, лучезарно улыбаясь, протянула ему руку.       - Что же, профессор, поздравляю! Похоже, вы добились своего, - сказала она. – Преподаватель защиты от темных искусств – это ведь даже лучше, чем зельеварение.       - Добился, но еще не всего, - отозвался Снейп, глядя ей в глаза, и его голос прозвучал необычайно глухо, словно что-то сжимало ему горло. Наверное, воспоминания о прошлом отозвались слишком сильной болью.       - О, понимаю. После места директора это воспринимается как понижение. Но не переживайте: вы еще так молоды. Уверена, что вам однажды вернут директорское кресло, - отмахнулась она, все так же улыбаясь и надеясь про себя, что эта улыбка не выглядит вымученной и неестественной.       - Я не имел в виду место директора, - быстро произнес Снейп, словно боялся, что она не даст ему договорить. – Джулиана, я хотел сказать вам…       Но в этот миг двери зала заседаний распахнулись, и в коридор хлынула толпа волшебников и волшебниц, которые окружили их и наперебой стали поздравлять Снейпа, выражая восхищение его храбростью и способностью так долго скрывать правду от самого Волан-де-Морта, имя которого они больше не боялись произносить вслух.       И Джулиана, оттесненная толпой, сделала пару шагов назад и, развернувшись, быстро зашагала прочь по коридору, смахивая с ресниц навернувшиеся слезы. Ей хотелось побыстрее убежать, скрыться отсюда, чтобы потом, оставшись одной, оплакать свою несчастную любовь и разбитое сердце.       И вдруг она услышала своё имя и на мгновение замерла на месте, перестав дышать, чтобы убедиться, что ей не послышалось, и что это именно он позвал её.       - Джулиана! Мисс Скамандер! – вновь громко произнес Снейп, а затем нагнал ее в самом конце коридора, у ведущих наверх ступеней.       - Профессор, - смахивая с ресниц остатки слез, повернулась к нему девушка, надеясь, что в сумраке коридора он не сможет разглядеть ее покрасневший нос и глаза.       - Мы не успели попрощаться, - как-то хрипло проговорил он, то впиваясь взглядом в ее лицо, то отворачиваясь с таким выражением, словно один ее вид причинял ему боль.       - Что ж, до свидания, профессор Снейп, - слегка удивилась Джулиана, однако протянула ему руку, которую он неловко пожал и тут же отпустил, словно обжегшись, а затем, как будто борясь с собой, вдруг произнес:       - Джулиана, я хотел спросить... вам не надоело жить в тени своей фамилии?       - Что, простите? – изумленно переспросила она, и тут до нее дошел смысл его слов, и веселый чертенок у нее внутри запрыгал от радости.       - Ах, вы о фамилии, профессор! Что ж, да, надоело. И я все чаще подумываю сменить ее на другую. Уизли, например. Миссис Чарли Уизли. Разве не чудесно звучит? – улыбнулась она ему и увидела, как лицо Снейпа становится белее стены, рядом с которой он стоит.       - Что ж, разумеется. По крайней мере, она больше подходит такой юной и жизнерадостной девушке, как вы, - с трудом выдавил он из себя, смотря куда-то сквозь нее.       - Больше, чем что, профессор? – пристально посмотрела на него Джулиана, а когда он не ответил, шагнула ближе и впилась пальцами в его ладонь. – Больше, чем что?       Они стояли так близко друг к другу, что она ощущала прохладу его дыхания на своем лице и слышала, как бешено бьется его сердце – этот стук она узнала бы среди тысяч других после того, как долгими ночами вслушивалась в него и молилась, чтобы он не переставал звучать. Тогда же она изучила каждую черточку этого лица и теперь в отчаянии вглядывалась в него, запрещая себе даже пытаться прочитать его мысли. Ей не нужно было признание в его голове, он должен был произнести его вслух. И она повторила, вцепляясь в него все крепче и не замечая, как ее ногти оставляют красные следы на его руке:       - Больше, чем что, мне подходит фамилия Уизли, профессор Снейп?       - Проклятие, Джулиана! Будьте вы прокляты! – вскричал он, хватая ее и прижимая спиной к стене. – И будь я проклят, если позволю вам стать женой другого!       И с этими словами он яростно впился в ее рот поцелуем, требовательно раздвигая губы и проникая в ее рот своим языком, отчего всю её пронзило огнем желания, и она с таким же жаром ответила ему, прижимаясь к нему всем телом, мгновенно отозвавшимся на его ласки, гладя руками волосы и плечи, и всё ещё боясь поверить, что это происходит с ней. С ней, столько раз воссоздававшей этот момент в своем воображении, что она уже отчаялась пережить его наяву…       - Неужели ты не понимаешь, что мы не можем принадлежать другим теперь, когда в наших венах течет одна кровь? – отстраняясь, воскликнул Снейп и сжал ее за плечи с такой силой, что она не могла пошевелиться. Впрочем, ей этого и не хотелось. Она могла бы простоять так целую вечность, тая в его объятиях и глядя в его черные как ночь глаза.       - Я понимала это даже тогда, когда по нашим венам текла разная кровь, сэр, - не в силах сдержать счастливую улыбку, ответила она, мечтая, чтобы он снова поцеловал ее.       - Что ж, иногда твоя проницательность просто пугает.       - А я думала, что ничего не может напугать знаменитого профессора Снейпа, обманувшего самого Волан-де-Морта, - улыбнулась она ему.       - Ничего, кроме мысли о том, что я могу потерять тебя. Что ты будешь принадлежать другому. И того, что ты до конца дней будешь называть меня профессором Снейпом, - ответил он, вновь наклоняясь к ней и заставляя дрожать от возбуждения, но как только их губы встретились, за их спиной раздался звук спускающихся по лестнице шагов, и они едва успели отскочить друг от друга, когда в верхнем пролете появился Август Скамандер.       - О, Джулиана. Профессор, - кивнул он смущенной парочке. – Судя по тому, что вы здесь, всё прошло хорошо?       - Я бы сказал, лучше, чем просто хорошо, Август, - отозвался Снейп. – И если вы позволите мне просить руки вашей дочери, всё станет совсем прекрасно.       И с этими словами он взял руку Джулианы в свою, и она почувствовала тепло, растекающееся по телу от его ладони.       - Я не возражал, когда вам грозили опала и лишения. Конечно же, я не буду возражать теперь, когда ваше честное имя восстановлено, Северус, - отозвался Скамандер и озабоченно взглянул на дочь. – Разумеется, если Джулиана не возражает.       - О, папа, я совсем-совсем не возражаю, - радостно воскликнула она и бросилась с объятиями на шею отца, пряча у него на груди свое счастливое раскрасневшееся лицо.       - Что ж, тогда, думаю, нам остается лишь обсудить дату свадьбы и прочие формальности, - обнял ее Август и улыбнулся такому же покрасневшему Снейпу, который, как показалось Скамандеру, пару раз ущипнул себя за руку, словно пытался убедить себя, что всё это происходит наяву.