Добро пожаловать в Мультифэндом 2

POV Катя       С каждой минутой нашего нахождения здесь меня все боле грызет червь сомнений. Жизнь, Смерть… Добро, зло… Сейчас границы стали столь неотчетливы, что наконец можно рассмотреть этот серый мир без призмы лжи. Однако ведь выбор есть всегда, верно? Конечно. Вопрос только в том, что проснулась я, находясь в автобусе, совершенно не из-за того, что меня кто-то разбудил, или уже начало светать, а в том, что на моей левой руке появились буквы. Красные буквы на тыльной стороне руки, скрытые ото всех под кофтой. Буквы, высеченные на моей коже, подобно посланию. Их было всего три, но глядя на них я впадала в ступор. СЦД — гласила надпись. Конечно, загадка легкая и не нужно быть Шерлоком, чтобы её разгадать:"суицид», но вот к кому она относится?        Если ко мне, то это абсолютный бред и демонстративное девиантное поведение. Если же к Лори, и моя цель — довести её, синеволосую девчонку мирно спящую в метрах от меня, до смертельного исхода, то это глупо. Мне это явно ни к чему, да и сама она неплохо справляется.        Бросив еще один взгляд на неровные буквы, пульсирующие на коже, я прячу руку под кофтой, обещая себе, что Эля о них не узнает, ведь, узнав, может совершить что-то из ряда вон, что совершенно нежелательно в данной ситуации. Ха-х, разве не я всегда поступаю из «ряда вон»? Хотя, учитывая то, что я чуть не лишилась навсегда дорогого мне человека, лучше хоть сейчас быть уравновешенной, а не «уравнобешенной».        Я справлюсь. ПОРОК не сможет заставить меня совершить глупость. Хотя, они ведь как-то сделали эту надпись, хотя я спящая ехала в автобусе, где еще много людей. Эх, разберемся. ПОРОК теперь хочет меня убить? Отлично! Пусть встанет в очередь.        — Тоже не спишь? — шепотом спрашивает Эля, подошедшая столь неожиданно, что я пугаюсь, что она заметила буквы.        — Уже выспалась. Думаю, что является целью.        — Спасть Беккс, что мы уже сделали, пока что уж точно, и не дать никому скатиться в суицид.        Одно слово заставляет пробежаться мурашек по моей коже. Одно слово, и я чувствую, будто Эля знает, что у меня есть надпись на руке. Одно слово, и я выдыхаю, пытаясь не делать этого слишком резко.        Эльмира с неподдельным интересом смотрела на меня, явно что-то скрывающую. Возможно, решила помочь Лори отравиться, хотя, по канону, конечно, был прыжок с моста, но разве сумасшедшие мыслят точь-в-точь, как нормальные?        — Думаю, именно счастье всех героев данного произведения можно расценивать хеппи-эндом…        —… а ты уверена, что для прохождения фэндома он обязателен? — усомнилась я. — В «Звездах», например, Огастус, судя по всему, всё же умер, оставив Хейзел, вряд ли это можно охарактеризовать счастливым финалом. Возможно, стоит задуматься о чем-то кроме эфемерного счастья.        — И о чем же? — Эльмира с подозрением смотрела на подругу, размышляя, что еще оной может взбрести в голову.        — Флафф, дружба, жвачка, — рассмеялась я, моля про себя перевести тему.        — Флафф, говоришь? Для тебя даже упоминание этого слова — событие из ряда вон… Что-то случилось?        — А где же фирменное «Пфыр» и «Делай, что хочешь?» — спросила я, понимая, что встала на тонкий лед, а Эля в то, что буквы на коже образовались не с моей помощью, вряд ли поверит, что, впрочем, весьма логично.        — А где же фирменное «я такая классная, сама со всем разберусь?» — задала подобный риторический вопрос Эля, слишком уж сомневающаяся в намерениях подруги. — Это не твой фэндом, Катя, но он именно для тебя. Это искушение. Соблазн маленького ребенка — рядом лежащая конфета, да отвернувшиеся взрослые, а этот фэндом — твой соблазн. Я не твоя мама; не собираюсь угрожать тебе углом, только вот пойми, что ставка слишком высока, а уж для тебя одной — непосильна. Наша цель, — Эля нарочито выделила «наша», — не довести Лори, а спасти и…        — Ты говоришь, практически как я в «Звездах».       И вновь тупик. Как я могу не довести до точки Лори, если мне приходится выбирать между ней и собой? Нет, можно, конечно, прыгнуть с мостика и самой, на радость Крысуну. Дженсону или Джейсону?.. А, черт, неважно! Хочет смерти, пусть сам вешается, а если не хочет, то у него и так две группы подопытных детей в лабиринте, мало, что ли? Ухмылка, а может легкая усмешка, расплылась по моему лицу.       — Эль, я ведь могу тебе доверять? — спрашиваю я, заранее зная ответ. Она кивает, и я приподнимаю рукав, обнажая припухшие красные буквы. — Это задание ПОРОКа, как я поняла, только вот…       — Чушь несусветная! — восклицает Эльмира. — Придумаем что-нибудь, не переживай. Сейчас пластырь принесу, и расцарапали же как-то…       — Наверняка жучка подослали и ввели обезболивающее. Мы справимся, — лёгкая улыбка. — Рассвет. Гляди, Эля.        И правда, розоватая дымка, заполонившая небо в ожидании солнца, вселяла некую надежду. Пока мы вместе, никакой П.О.Р.О.К. со всей его мощью и сверх крутым оборудованием не сможет отобрать её.

***

POV Эля Катя определенно что-то скрывает. Стала более замкнутой, улыбается… Хотя последнее, конечно, лишь проявление человеческих эмоций и не является основным аргументом странностей подруги, уж этой-то особе что только в голову не взбредет, но все же… Почему она постоянно пытается разговорить Ребекку, а еще чаще — Лори, а со мной, той, кого она знает куда больше чем их обеих вместе взятых, может, в данном фэндоме, лишь перекинуться парой фраз. Нет, возможно, конечно, что Катино поведение — так называемая месть за… Да мало ли за что! Но разве наши с ней перепалки и игнорирование еще давным-давно не канули в Лету? Да и не в Катином характере долго дуться… Что-то не так, что-то произошло, что-то заставляет Катю поступать именно так, скрываясь от меня.        Отчего Катя может быть скрытной? В чем причина того, что она отводит взгляд, стоит мне лишь мельком посмотреть в её сторону? Я не знаю. Можно, конечно, поиграть в «Хочу все знать», выпытывая необходимую информацию, или же, подобно Шерлоку, строить доводы при помощи дедукции, однако, думаю, есть и куда более действенный способ, ведь, что я знаю наверняка, — подруга абсолютно не умеет лгать. Фракция Искренности и «Честь дороже жизни» весьма поспособствовали данному обстоятельству в своё время. Следовательно, единственный способ вывести Катю на открытый разговор — закидать вопросами. Эх, еще бы детектор лжи, но, боюсь, здесь его достать будет весьма проблематично, да и, по сути, не нужно, ведь, с одной стороны, с враньем у Кати плохо, а с другой, как говорил Шерлок, — есть множество косвенных и прямых признаков лжи, достаточно лишь знать их, с чем, у меня лично, трудностей не возникает.        Подойдя к ней и искренне выяснив причину, я немного успокоилась. Это же Катя, у нее есть голова на плечах.        Достав из автомобильной аптечки антисептик, я, открыв флакон зубами, пытаюсь продезинфицировать рану и, видя, как белая пена становится багряной и шипит, все еще удерживаю Катю. Конечно, когда обрабатывают рану с запекшейся кровью, то радости мало.        — Печет, — сдавленно произнесла Катя, пытаясь подуть на рану, что, при нынешнем месторасположении было проблематично.       — Терпи, немного осталось.        Катя без тени осуждения посмотрела мне в глаза. Складывалось такое впечатление, что ей, в кои-то веки, действительно доставляет удовольствие то, что я ей помогаю по медицинской части. Но кульминации мое удивление достигло в тот миг, когда, сразу после того, как я забинтовала руку бинтом из автомобильной аптечки, Катя искренне поблагодарила меня, пытаясь обнять. Нет, всякое, конечно, возможно, но услышать слова благодарности из уст той, что еще несколько минут назад пыталась отстраниться, — абсолютно не вписывается в установленные рамки канона.        С этой мыслью я оглядываюсь по сторонам, ведь несколько минут назад мы все же вышли из автобуса, а теперь находились в каком-то Богом забытом городишке, где из местных достопримечательностей можно выделить лишь бар, да пару зданий в которых, по всей вероятности, кто-то да живет; а вот и Катя.         — И как это прикажешь понимать? — все же спросила я.         — Это П.О.Р.О.К., — уверенно повторила Катя, — они подослали жука-стукача, который выцарапал эти буквы на моей руке этой ночью, пока я спала. Вполне возможно, мне вкололи успокоительное, ведь довольно-таки проблематично было бы не чувствовать боли, когда царапали, пытаясь добраться до вены.        Катя тараторила. Думаю, делая это нарочно, дабы я не успела усомниться в ее словах, однако разве можно счесть весь этот бред реальностью.         — Ты знаешь меня лучше, чем кто-либо, Эля, — тихо говорит Катя, — знаешь, как я ем, говорю, хожу, думаю. Знаешь меня на все сто. Нас хотят поссорить, подкинув яблоко раздора и глядя, как мы рушим то, к чему шли годами. Возможно, хотят и убить, но это уже другой разговор.        — Ты не такая идиотка, чтоб самой резаться, вопрос в ином. Возможно послание о суициде не относится к тебе лично, а является лишь руководством к действию, — говорю я, — если этот фэндом — соблазн, а создатели хотят видеть смерть и, по всей вероятности, не выпустят нас без неё, то нам лишь следует сделать так, чтобы смерть была не наша.        Не давая Кате возможности обдумать сказанное со мной, я удаляюсь к Адаму, говорящему что-то о клубе и заработке этим вечером.