Не плачь, мой маленький художник

Ребут очень не любил, когда его, с недавних пор, муженёк, пьёт. Мало того, что это вредило его здоровью, так ещё и он начинал буйствовать, и скелетик принимал весь гнев на себя, оттаскивая бушующего уничтожителя в кровать. Двери не сдерживали его, он пробивал их, будто они были из картона, та же проблема была с верёвками, которые рвались, словно бы волосы, лишь ублажение помогало удержать его на месте, чтобы он не уничтожил какое-нибудь АУ в порыве гнева. И иногда приходилось долго и упорно работать, несколько раз доводя его до оргазма, прежде чем он отрубался и наконец-то не мог больше никуда деться. Потом, конечно, на утро он засыпал своего маленького и любимого Бутса извинениями, давал клятвы, что больше не будет никогда пить, а охранник вселенных невинно улыбался и отвечал, что всё хорошо и не нужно извиняться, пусть душа его трепетала от страха, и ужасно хотелось плакать. Они же любят друг друга, не смотря на недостатки. Как же Ребут может злиться, если любит этого любителя выпить. Благо, пил он не так уж и часто, а в обычных ситуациях их совокуплений если и позволял себе навредить любимому: ударить его или сделать больно, то тут же начинал извиняться и покрывать пострадавшее место поцелуями. Он очень дорожил своим счастьем, иногда даже слишком, запирая его дома и не пуская никуда, а к нему не подпуская никого, пока не удавалось убедить его, что причин для такой буйной ревности нет. Сегодня, расчертив пространство своим ластиком, он снова ввалился в дом пьяным и тут же подошёл к читающей на диване жёнушке, одним ударом скинув его на пол, на четвереньки. - Рейси, что ты делаешь?.. - он схватился руками за ударявшуюся об диван голову и тихо болезненно простонал, поднимая взгляд немного заслезившихся глазниц на пьяного Эрейсера. Сейчас на Бутсе не было его привычной брони, дома он носил только красную футболку, шорты да перчатки без пальцев, полностью закрывающие руки. Но сейчас на нём ещё был шарф, чтобы читать на нём. Этот шарф был не простым, он соткан из цифровых кодов и казался голограммой на шее Бутса, особенно потому что вместе с ним вокруг головы появлялись небольшие кусочки похожей голограммы, схожие с глюками из-за сбоя программы. Но шарф был полностью материальным, пусть и таким необычным, и сейчас он смягчил падение своего хозяина, не дав ему сломать шею. Эрейсер же поднял скелетика именно за этот шарф, удерживая его на вытянутой руке над полом, а потом бросил обратно на пол, надменно фыркнув и пьяно икнув. - Раздевайся. Сейчас же! - для него уже, кажется, стало нормальным, что Ребут делает всё, лишь бы ублажить его, когда он пьян, и сейчас, учуяв едкий запах алкоголя, от которого ещё больше заслезились глазницы, он послушно кивнул головой, сел на колени и стянул с себя футболку вместе с перчатками, оголяя грудную клетку, ярко-красные кости, отличающиеся от чёрного, как смоль, черепа, но так же, как и он, покрытые узором двоичного кода, незаметно сменяющегося, и изменение это можно было заметить, только хорошенько приглядевшись. Следующим на пол полетели шорты, и Ребут покрылся синим румянцем, прикрывая свой таз, так и не привыкнув к тому, что для секса нужно оголять своё тело и показывать его другим. Шарф ему снять не дали, ухватившись за его конец, Эрейсер резко потянул на себя, ставя рвано вздохнувшего от такого толчка Бутса на четвереньки, тут же подставляя ему к лицу свой разноцветный половой орган. Из глазниц голого скелета потекли слёзы, оставляя мокрые дорожки на костяных щеках, но он послушно открыл рот и приподнял голову, желая дотянуться до члена, обтираясь об него уже мокрой щекой. - Нет, - он уже почти было взял его в рот, но властный голос актива остановил его, и все кости задрожали, а код на них стал сменяться интенсивнее. Ребут был ужасно напуган, теперь уже точно зная, чего от него хочет его нерадивый муж. - Может, не надо?.. - шмыгнув, он взял двумя руками радужный пенис и отвёл от своего лица, сглотнув, ощущая, как горячие слёзы струятся по его щекам. Это будет больно. И презрительный хмык уничтожителя вселенных показал, что иного выхода у него нет, потому он ещё раз сглотнул и зажмурил одну глазницу, вторую раскрывая как можно шире. Дыхание участилось, было ужасно страшно, но наконец экто-плоть вошла в его череп, касаясь внутренних стенок, буквально застряв в недостаточно большой глазнице. Он сильнее зажмурил другую и одним толчком полностью насадился на орган, раскрыв рот в беззвучном крике. Его череп болел, просто неимоверно болел, слёзы текли с новой силой, никак не кончаясь, он сжал руки в кулаки, задирая голову чуточку выше, будто бы это могло ослабить боль. Но вдруг на его черепе почувствовалась чужая рука, и он раскрыл вторую глазницу, почти ничего не видя из-за слёз. Эрейсер гладил его, довольно улыбаясь. И эта улыбка заставила улыбнуться и измученного Ребута, который тут же скривился от боли, когда другой скелет начал двигать тазом, побрякивая нацепленными то тут, то там баночками с белой краской, не давая глазнице привыкнуть к чужеродному объекту. Бутс плакал, сжимал пальцы, и тело его дрожало, но он не упал, пока любимый не вытащил свой орган из его головы, добродушно усмехаясь. Он подтянул за шарф его лицо к своему и поцеловал, осматривая раскрытую пустую глазницу, а после сделал пару взмахов своим по настоящему огромным ластиком, рассекая пространство, открывая портал в другую вселенную, и потянул хранителя вселенных в другой, но очень похожий мир, наконец дав ему упасть на том полу. - Рейси... Где мы?.. - пробубнил он, буквально не видя почти ничего из-за слёз, маячивших перед глазницами, но облачённая в кроссовок нога была рядом, а это уже значит, что просто так его никуда не выбросили. Найдя в себе силы, он подтянулся и обнял белоснежную ногу, обильнее зашмыгав носом, и услышал, казалось, до боли знакомый, но в то же время неизвестный голос. - Кто вы такие!? - Инк спускался по лестнице быстрыми шагами, поудобнее перехватывая кисть в своих руках, уже готовый прогнать незваных гостей из своего дома. Замерев на мгновение, получше рассматривая пришедших, он покрылся радужным румянцем от вида голого плачущего скелетика, но сдержал себя, выдав всё недовольство ситуацией через кашель в кулак. - Инк, ха? - Эрейсер высвободил свою ногу из хватки Ребута, отчего тот тут же схватился за свой шарф, ища в нём хоть какую-то поддержку, утирая им слёзы и пытаясь понять происходящее. Подойдя к скелету с кистью, он стал рассматривать его, расплываясь в наглой и довольной усмешке, положив ладонь на черепушку Инка и погладив его. Они были просто ужасно похожи. Как в плане одежды, так и внешне, особенно разноцветные сменяющиеся огоньки в их глазницах выдавали какое-то их родство. И Инк не мог не заметить этого, разглядывая выпученными огоньками этого более высокого себя, после переведя взгляд на лежащего на полу красного скелета. "Он так похож на Эррора," - мелькнуло в голове художника, и его пробила дрожь. Он снова посмотрел на довольного гостя, нахмурившись, наставив на него кисть. - Кто. Вы. Такие, - повторил он свой вопрос, невольно попятившись от нависшего над ним Эрейсера, а тот, в свою очередь, ловким движением выбил кисть из рук Инка и прижал его к стене, так что хозяин дома даже не успел сориентироваться. - Рейси, милашка, - он подмигнул ему, крепко сжимая чужие руки и прижимая их к стене, чтобы этот хранитель АУ не мог никуда сбежать. Наклонившись к самому лицу, он поцеловал его, от удивления даже распахнув полуприкрытые глазницы. Такой вкус. И всего один язык. Быстро отстранившись, он с ухмылкой обернулся и прикрикнул на едва собравшегося Ребута, - Бутс, тащись сюда! - и ещё один носитель шарфа в этой комнате послушно подполз к своему любимому, удивлённо осмотрев Инка, - Раздень его, - кивнув, Бутс начал быстро стягивать с брыкающегося художника повязанную на поясе куртку, штаны и кроссовки, а потом поднял вверх его кофту и снял и её, оставляя его так же в шарфе, ещё больше покрывшись синевой и прижав край своего шарфа к себе, пытаясь им прикрыться. Рейси не переставал довольно улыбаться, примкнув к изрисованным рёбрам, облизывая каждое из них под сдерживаемые стоны и мольбы, пока его ушные отверстия не пронзил громкий крик новой жертвы. - Эррор! Эррор, помоги! - Инк, зажмурился, так же густо покрываясь румянцем, как и Ребут, но, если тот ничего не понял, а в особенности того, кто такой "Эррор", то Эрейсер всё понял и стал действовать быстрее без лишних прелюдий, вогнав свой орган в таз художника, где от навязанного ласками возбуждения уже сами собой сформировались ещё один радужный орган и узкое отверстие. Инк на мгновение замер в немом крике, а из глазниц его брызнули слёзы, но просто так сдаваться он не был намерен, срывающимся голосом зовя на помощь. И вся эта ситуация ужасно пугала краснокостного хранителя АУ, который активно старался прикрыться своим шарфом и старательно отрицал то, что процесс изнасилования его мужем кого-то другого возбуждает его, что ему хочется примкнуть к дёргающемуся в такт толчкам члену. Он и оглянуться не успел, как уже пролез между двумя до чёртиков похожими скелетами и своими длинными, похожими на тентакли языками ласкал чужой орган, зажмурившись, тихо простонав от уже стихающей боли в глазнице, а собственные руки спустились к тазу, заставляя его ещё больше синеть, но плавно доводя себя до оргазма. Инк плакал, ёрзая, прижатый к стене, пинаясь, но, казалось, затих и смирился, как только длинные языки коснулись его экто-плоти, рвано выдохнув. Нет, он никогда не признает, что ему это начало нравиться. И конечно же, это нравилось Эрейсеру. Нравилось, пока его душа адски не заболела, обвитая синими нитями, острыми, как лезвие заточенного ножа, и нити эти смыкались, сжимали затрепетавшую в грудной клетке душу. От внезапной боли скелет словно протрезвел, его разум очистился от всех желаемых ранее непристойств, а в глазницах сначала мелькнуло непонимание. Что происходит? - Отошёл. Живо! - сбивчивый, будто бы лагающий голос, но низкий и суровый, как у самого уничтожителя вселенных. Да только по этому голосу он уже мог понять, что противник не слаб, а сейчас он ещё и был в проигрышном положении, потому, повинуясь, стал медленно выходить из Инка под его же тихие болезненные стоны. До дрожи в каждой косточке знакомый звук начал нарастать за его спиной. Бластер. Один удар, и его убьют. А вместе с ним на тот свет отправится и его маленькое счастье, которое сейчас сидит перед чужим членом и дрожит, маленькое, запуганное, так и не понявшее происходящего. Но одно резкое движение может убить его, тело дёрнется, нити вопьются в душу и порвут её на кусочки. Взвесив все за и против на трезвый ум, он зажмурился и одним резким рывком оттолкнул от себя Инка в одну сторону, накрыв собой Ребута и дёрнувшись в другую. Залп бластера прошёлся в паре сантиметров от него. Душу будто резали, нити натянулись сильнее, зажмурившись, он терпел, прижимая к себе Бутса, всегда готовый оттолкнуть его, если противник решит сделать ещё одну атаку. Но этот самый противник быстрым шагом спустился вниз и наклонился над своей нежной жёнушкой, поднимая его на руки, прижимая к себе, позволяя уткнуться ему в своё плечо и выплакаться, поглаживая изрисованные позвонки, успокаивая дрожащее тело. И Эррор уже было натянул нити сильнее, притягивая нерадивого и незваного гостя к себе для разборок, как вдруг увидел другого носителя шарфа, быстро поспешившего за оттянутым Рейси, вновь прижимаясь к нему. - Беги, идиот, - пробубнил Эрейсер, довольно улыбаясь и поглаживая прижавшегося к нему скелета. - Ни за что, - ответил ему Ребут, уже привыкший к своей наготе, вставший на ноги в боевую стойку, закинув конец шарфа за спину, чтобы он не мешался. Эррор же не начинал боя, даже отпустив душу насильника, всё с тем же интересом рассматривая этого скелета, такого, казалось, похожего на него, но в то же время, крайне схожего с невинным Инком, - Ну же! Нападай! - в глазницах снова засверкали слезинки, а шарф, словно нарастающее торнадо, стал подниматься и виться над его головой, кончики пальцев слабо засветились. У него тоже были "нити" в запасе, только его были скорее векторами, линиями, из которых строятся матрицы.* Освобождённый от захвата Эрейсер восхищённо, любовно смотрел на своё любимое счастье, упав ему в ноги и обнимая их, как бы извиняясь за всё произошедшее, тяжело выдохнув. Эррор так и не сдвинулся с места, продолжая гладить по спине успокоившегося, шмыгающего Инка. А потом просто развернулся и пошёл наверх, возвращая любимого в спальню, оставляя незваных гостей в недоумении. Как только он скрылся из виду, Ребут быстро оглядел помещение и открыл портал домой, присев на колени к бормочущему извинения муженьку. - Всё хорошо. Пойд- - Нет, не хорошо, - прервал его уничтожитель, поднимая взгляд своих разных огоньков в глазницах на скелета, - Я такой мерзкий, я столько раз хотел тебя убить, а потом привязался к тебе, влюбился, а ты простил меня, ты прощаешь мне всё, даже такое жестокое обращение! Бутс, я люблю тебя! - он уткнулся в разошедшуюся новым кодом грудь хранителя, крепко обняв его, - Но ты не заслуживаешь такого, как я. Ты намного лучше, выше этого. Ты- - Я люблю тебя, я прощаю тебя, и это не обсуждается, - отрезает Бутс, улыбаясь, одаривая белого скелета поцелуем в его нерадивую черепушку, и прежде чем уйти вместе с ним домой, поднимает голову на верх лестницы и видит там ухмыляющегося Эррора. Это не злорадная ухмылка, он просто доволен, но Бутс так и не понимает, чем, на прощание помахав другому уничтожителю АУ, наконец скрывшись со своей любовью в портале. - Как Инк отойдёт, надо рассказать ему, что произошло, - делает себе такую мысленную заметку глючный, произнеся свои мысли вслух в этой опустевшей комнате, возвращаясь к художнику, которому сейчас очень нужна поддержка.