Спи, малыш, спи

Спи, малыш, спи, Чего ты ждешь?

Скорпиус просыпается посреди ночи, и его дыхание никак не может прийти в норму. Он дышит прерывисто, неглубоко и так быстро, что сердце, кажется, скоро выпрыгнет из легких. Перед его глазами до сих пор стоит пустая темнота и оглушающее молчание, который раз приходящее ему во сне. Там он стоит на пороге Малфоя-Мэнора, окруженного темным, непроходимым лесом. Ветер неприятно дует в лицо, а вокруг так устрашающе темно и неприятно, что хочется кричать. Он часто вспоминает родной дом, почти каждую ночь приходящий ему в кошмарах. Он вспоминает своего отца, холодного и неприкосновенного, который всегда так холодно и неправильно относился к сыну. Драко часто ругал его, переходя на громкий-громкий крик, эхо от которого звучало по всему поместью. Он мысленно возвращается к самым неприятным, самым ужасным дням в Мэноре. Тогда, каждое второе воскресенье месяца, в гости приезжали дед и бабушка. Они всегда были одеты в черное, их надменные аристократические лица никогда не улыбались. Люциус часто учил его злобным заклинаниям, которые раньше Скорпиус никогда не слышал. Малфой все повторял и повторял, что они важны и обязательно ему пригодятся, а Скорпиус боялся его так сильно, что просто не мог отказаться. Тогда, в моменты безысходности, приходила мама. Она прогоняла деда, говоря тому больше никогда не учить ее мальчика подобным «непростительным» заклинаниям. Мама. Это было самое светлое и невинное его детское воспоминание. Она всегда читала ему сказки на ночь, целуя нежно-нежно в лоб и обещая никогда не уходить, никогда не оставлять его одного. Она часто ездила в город, привозя Скорпиусу сладости и другие подарки. Астория всегда баловала своего сына, но никто и не возражал. В тех снах она умирала раз за разом, прерывисто дыша, а затем затихая навсегда. Она совсем тихо, еле слышно шептала «Скорпиус… Будь добрым». Она всегда повторяла ему эти слова. Она так хотела защитить его, огородить, но не смогла. Кровать еле слышно скрипит, а из под одеяло доносится тихо. – Малыш, почему ты не спишь? – Альбус медленно выпутывается из непростительно огромного одеяла и потирает глаза. – Спи дальше, Ал. Всё в порядке. – Отвечает Скорпиус твердо и решительно, хотя и знает, что опять совершает ошибку. Опять нарушает обещание, которое когда-то давно дал Альбусу. Не врать друг другу никогда, ни в каком случае. Но он продолжает, видя сомнение на лице любимого. – Правда. Спи. – Ты опять это делаешь, Скорп? – Спрашивает Альбус, поджимая коленки к груди. – Опять закрываешься от меня. – Это неправда. – Альбус смотрит на него со всё тем же сомнением. – Я в порядке. – Если ты не расскажешь мне, что тебе приснилось – я пойду спать к себе. – Ал подвигается чуть ближе, и теперь его губы настолько близко, что Скорпиус мог бы поцеловать их прямо сейчас. – Она опять приснилась мне. Мама. – Скорпиус громко выдыхает, говорить становится труднее. – Она всегда повторяет одно и тоже. Свои последние слова. И… Я просто не могу, Ал. Я такой ужасный сын, – он запинается, – она была бы разочарована. Ал подползает еще ближе (хотя, казалось, невозможно ближе – только под кожу, только в самое сердце) и обнимает крепко-крепко, так тепло и успокаивающе, как когда-то обнимала мама. Он горячо выдыхает Скорпиусу в ухо и на грани слышимости произносит. – Она бы тобой гордилась, Скорп. – Альбус поправляет его слипшиеся от слез волосы, прежде чем продолжить. – Ты самый добрый человек из тех, кого я когда-либо знал. Помнишь, мы гуляли по Хогсмиду несколько месяцев назад? Ты тогда нашел в снегу сову с подбитым крылом. Любой другой бы бросил, сказал, что ей ничем не помочь. Но ты… ты так испугался, малыш. Ты снял с себя шарф, закутал туда сову и по пути до лазарета разговаривал с ней, просил держаться. Будто она тебя понимает. Ты тогда плакал несколько часов, и никто не мог тебя успокоить. Помнишь это, Скорп? – Я… помню. Спасибо, Ал. – Скорпиус давится рыданиями, но уже не трясется так сильно у Альбуса в руках. – Хочешь, я сделаю тебе молоко? С медом? – Альбус гладит любимого по голове. – Брось, Ал. Мне же не пять лет, серьезно. – Скорпиус улыбается, а на душе Альбуса становится легче. Скорпиус утирает красные от слез глаза и смотрит так невозможно благодарно на Альбуса. Он до сих пор не может поверить, что смог заполучить его – такого красивого, понимающего и заботливого. Они так и засыпают – обнимая друг друга крепко-крепко, будто все это может исчезнуть в любой момент. Альбус мило похрапывает, закинув ноги на тело Скорпиуса, впервые так широко и искренне улыбающегося во сне.

Знаешь, это лишь сон, Спи, малыш, спи, Я лягу рядом с тобой.