People need people

      Мы стоим на пороге большого двухэтажного дома. Темная входная дверь приветственно распахнута, словно приглашая нас в свою уютную душу. Взявшись за руки, мы вошли. Хрупкая холодная ладошка Нуры сжала мою ладонь. Моя любимая «сестричка», которая внешне казалась задиристой и сильной, здесь, в пустом доме, с кучей коробок, наедине со мной была маленькой и слабой. Я любила эту связь между нами. С раннего детства, когда наши семьи «объединились», мы стали друг другу родными.       Грустная история, которая приключилась с моим отцом, не оставила меня и мое душевное равновесие без отпечатка. Я любила папу, а он любил меня – единственную дочь, которая переняла его улыбку, его глаза и его рыжие густые волосы. Отца убил наркоман, планировавший поживиться содержимым кошелька богатого человека с дорогими часами.       После похорон, я впала в депрессию и пыталась отправиться прямиком к отцу.       Мать – женщина, которая ненавидела меня всеми фибрами своей души, которой у нее было. С самого моего рождения, она оставляла меня одну или приглашала соседскую девочку Айлин, чтобы та успокоила меня. Она любила отца, но не могла простить его за то, что он сделал это с ней и её карьерой в кино. «Это» - это я. Ева Квиг Мун.       После смерти, мама не долго горевала. Буквально через несколько лет, мне тогда уже было 11, она встретила вдовца-бизнесмена Эрика Сатре. Их история любви развивалась так быстро, что уже через полгода, матери удалось окольцевать мужчину. На свадьбе меня познакомили с моей новой сестрой, Нурой Амалией Сатре . Маленькой светленькой девочкой с искусанными, обветренными губами и изгрызенными короткими ногтями, которые во время знакомства она умудрялась ковырять.       Наверное, в этот самый момент, моя депрессия закончилась, и я поставила перед собой цель – защищать эту девочку от нападок моей матери. После свадьбы, мать продала дом и машину отца и перебралась к Эрику, а нас с Нурой отправила в Мадрид к бабушке Нуры, Жозефине Сатре. Эта потрясающая женщина с ярко рыжими, крашенными волосами и улыбающимися глазами стала мне настоящей матерью.       Недавно, биологическая мать вернула нас в Осло. Она купила нам дом и раздала кредитные карты, с помощью которых мы будем выживать. Сами они сменили несколько домов в Норвегии, но в итоге уехали в Англию.       Вот так мы, два самых брошенных человека на свете, обнявшись, стояли посреди чужого, холодного дома, с кучей коробок, мебелью, выбранной матерью, и запахом краски и растворителя.       Мы заперли дверь, и отправились на экскурсию по новому жилищу. Не отпуская друг друга, мы обошли весь первый этаж дома, на котором находилась большая гостиная и обустроенная техникой кухня. Увидев, что весь дом уже оборудован мебелью и техникой, мы переглянулись. - Есть предположение, что ей будут нужны наши почки, – с озорной улыбкой сказала Нура. - Или кровь, – подхватила я, заливаясь истерическим смехом.        Мы смеялись так громко, что на глазах выступили слезы. И ведь это не такая смешная шутка, чтобы смеяться так заразительно, но любые попытки матери или Эрика «позаботиться» о нас, вызывала именно такие эмоции.       Мы ждали подвох. Мы два волчонка, которые росли только друг с другом.       Нам больше не нужны люди в наших жизнях.       Мы справляемся.