Имбирное печенье

      Сладкий запах с лёгким ароматом корицы, кажется, заполнил собой весь дом. Гермиона понимает это, когда спускается со второго этажа на кухню, проверить, не подгорело ли печенье. Магический таймер, который она на всякий случай установила, прозвенел аккурат тогда, когда девушка взялась за ручку духовки. Довольно усмехнувшись, бывшая гриффиндорка вытащила горячий противень и поставила его на плиту остывать. Можно было бы ускорить этот процесс заклинанием, но тогда бы всё испортилось. Гермиона знала, что если сейчас применить его, то печенье будет уже не таким мягким, а этот чудный запах уменьшится. А ей не хотелось портить сюрприз.       Убедившись, что противень не свалится с плиты, сброшенный случайно шастающим повсюду Живоглотом, Гермиона отправилась обратно в спальню, попутно окинув взглядом тщательно убранную гостинную. Девушка постаралась как можно лучше воссоздать праздничную атмосферу, которая царила когда-то в Хогвартсе, и в подтверждение этому сулил «небесный» потолок с летающими свечами и звёздным небом. Грейнджер улыбнулась, предчувствуя его реакцию на её сюрприз, и решила поторопиться. Он должен был вернуться с минуты на минуту.       Забежав в спальню, девушка переоделась с домашнего длинного свитера и коротких шорт в красивое синее платье, плотно облегающее фигуру. Грейнджер не стала мудрить с волосами, просто затянув обычной маггловской резинкой высокий конский хвост. Обув каблуки, Гермиона подошла к зеркалу. Она не узнавала в той девушке, которая была в отражении, былую гриффиндорку-заучку, которую ничего, кроме книг и спасения задниц лучших друзей, не волновало. Перед ней стояла девушка, изменившаяся до неузнаваемости. Нет, снаружи всё осталось прежним, однако внутренняя Гермиона была уже совсем другой. И это чувствовалось даже во взгляде, глубоком, проникновенном. Она всегда смотрела так только на него. Девушка провела по бокам руками, вспоминая его прикосновения этой ночью, как он руками проводил по её бёдрам, целовал в шею и так крепко прижимал к себе…       Грейнджер вздохнула, откидывая подальше воспоминания, от которых сразу же заныло внизу живота. Но сначала… Сначала она сделает всё задуманное. Она обещала ему сюрприз, так пусть сначала она исполнит его до конца.       Гермиона кинула последний взгляд на своё отражение и вышла из спальни. Спускаясь по лестнице в гостиную, девушка услышала лёгкий хлопок трансгрессии, а в дверях появился он. Грейнджер замерла…       Малфой тряхнул головой и с мокрых платиновых волос полетели в разные стороны мелкие капли. Он наклонился, чтобы поставить портфель, и выпрямился, встречаясь с Гермионой взглядом. Он охнул, скорее не от неожиданности, а от того вида, что открылся перед ним. Грейнджер. Такая красивая. Такая притягательная. Такая сексуальная. И она его…       Грейнджер вздыхает, спускаясь с последней ступеньки, и вплотную подходит к нему, не разрывая зрительный контакт. — Привет, — Гермиона, шепчет, стараясь не разрушить столь хрупкий момент. Ей кажется, что сейчас любое громко сказанное слово способно, словно оглушающее заклинание, уничтожить всё вокруг. Разрушить к чёртовой матери эту приятную атмосферу, которая появилась, как только он оказался с ней рядом. Она хотела было привстать по привычке на носочки, чтобы стянуть с Драко связанный ею шарф, но поняла, что высокий каблук скрыл разницу в росте. Малфой не отрываясь смотрел в её глаза, пытаясь угадать, что она задумала на этот раз, но у него ничего не получалось. Это же Грейнджер, его сумасшедшая Грейнджер, которую он не всегда может понять и прочитать, как открытую книгу. Да, бывают такие моменты, когда он с упоением погружается в неё, пытаясь «прочитать» целиком, и в эти моменты Гермиона почти всегда стонет, сладко протягивая его имя… — Я скучал, — Драко пытается отогнать от себя лишние мысли, понимая, что такими успехами в штанах очень быстро станет тесно. — Пойдем, я для тебя кое-что приготовила, — Гермиона сначала кладет его плащ на комод, а затем берёт его за руку, призывая идти следом за ней в гостиную.       Малфой, не упуская шанс, жадно разглядывает её фигуру в этом облегающем платье, представляя, как он будет стягивать его с неё, как проведёт руками по оголённой груди, набухшим соскам, как проникнет в неё пальцами, как услышит тихие стоны и просьбы не останавливаться… Как резко схватит её, повалив на диван, подомнёт под себя и будет целовать её шею. Как она застонет, моля, чтобы он вошёл в неё, и он, рывками стянув с себя всю одежду, войдёт на всю длину, целуя её мягкие губы и оставляя на ключицах и шее яркие засосы. И она кончит, прокричав его имя на весь дом… Но это потом, не сейчас. — Я чувствую запах корицы. Это то, о чем я думаю? — он хитро ухмыляется, поймав загадочный взгляд Гермионы, но она не отвечает, позволяя увидеть ему всё самому.       Она отпускает его руку, подталкивая вперёд, и остаётся возле дивана. Драко сначала не понимает, что она хочет, но затем замечает небольшую коробочку на столе возле плиты, и идет туда. Малфой чувствует уже не только запах корицы, но и запах имбиря, и этот сладкий аромат перемешивается, напоминая о любимом лакомстве. И тут же он обнаруживает его, целый противень ещё тёплого печенья, аккуратно сделанного в форме сердечек, человечков, звёздочек и ёлочек. Драко, как ребёнок, радостно вздыхает, напрочь позабыв о коробке с подарком, и хватает одну из печенек, запихивая её целиком в рот.       Позади раздаётся смех Гермионы, который словно напоминает ему о подарке. Дожёвывая печенье, Драко тянется за коробкой и открывает её. Нечто плоское и деревянное… Малфой вытаскивает предмет из упаковки и понимает, что это фотография. Их первая совместная фотография, сделанная во время запуска небесных фонариков — бумажных штуковин, которые запускают в небо магглы на праздники — когда они были на фестивале огней в Ирландии*. Драко счастливо улыбается, глядя на Гермиону, а та радостно прижимается к нему сбоку. От фотографии веет теплом, и Малфой словно снова очутился там, на фестивале, где он впервые признался себе, что любит эту ненормальную гриффиндорку.       Гермиона, словно почувствовав это, подошла к нему и обняла со спины. Благодаря скрытой каблуками разницы в росте, она может спокойно положить голову ему на плечо, не вставая при этом на носочки, и рассматривает снимок. Они постоянно улыбались на фото, обнимаясь, и светились от счастья. И Гермиона, тоже вспоминая тот день, теперь так же улыбалась. — Спасибо, — Драко развернулся в её объятиях, заглядывая в родные карие глаза, и поцеловал её. Нежно, мягко, но так чувственно, что у Гермионы пошли мурашки по позвоночнику. Гриффиндорка оторвалась от губ Малфоя, заглядывая в серые глаза. — Я рада, что тебе понравился мой маленький Рождественский подарок. Ты ведь просил нечто небольшое, но запоминающееся. И я решила, что самым лучшим подарком будет тебе напоминание о том дне. — Лучшим моим подарком являешься ты, Гермиона. И он снова накрыл её губы своими, крепко сжимая её в объятиях. И приступает к исполнению своих и её желаний… Она снова раскрывается перед ним, словно книга, и он теряется в ней, растворяется…

И кажется, что время остановилось, когда Драко вновь и вновь шепчет на ухо тихое «люблю».