Глава 15.
30 июня 2018 г., 16:00
Наверное, это самое поганое в мире чувство. Чувствовать свою безнадежность и понимать, что ничего уже не исправить. Да. Так и должно быть. Все закончилось, даже не начавшись. А на что я, собственно, рассчитывала? На шумную свадьбу и прекрасных двое ребятишек? Этим все и должно было завершиться. Он — учитель. Я — ученица. Между нами не может быть чувств. Но я не слепа. Я не бесчувственный кусок бревна. Я не могу отрицать очевидное. Мало того, что мое сердце принадлежит мистеру Холлу, так ведь и он не остается равнодушным при каждой нашей встрече.
Какая свадьба? О чем он вообще? Даже девушки же не было. Или же была? И я просто не замечала этого? И Алекс тоже говорила еще в самом начале, что Ник свободен. Видимо ошиблась.
Алекс. Я так с ней и не поговорила. Знаю, что она обиделась на меня, потому что когда Николас уводил меня к своей машине, я все-таки заметила ее шевелюру в кучке учеников. Она видела нас и всем видом показала, что хотела поговорить, но у нас снова не вышло разговора.
Сейчас я лежу на больничной койке уже третий день. Врачам удалось сбить температуру, сейчас я чувствую себя более менее нормально. Ну как сказать. Тело в порядке, а душа все это время буквально разрывается на мелкие осколки, которые каждую секунду готовы вырваться наружу, делая еще больнее.
— Оливия, — в палату без стука входить мать, неся поднос с какой-то отвратительной кашей.
Она ставит ее на тумбочку и присаживается рядом. Замечаю ее усталый взгляд и растрепанные немытые волосы. Понимаю, что за все эти три дня, что я валяюсь здесь, она не съездила домой. Да, она постоянно буравит меня недовольным взглядом, бубнит про мою ошибку, но не уходит. Какой бы строгой не была моя мама, она любит меня. И это тому доказательство.
— Ешь, — в приказном тоне говорит она.
— Я не хочу, мам, — отзываюсь я, прекрасно понимая, что на меня сейчас посыпется шквал упреков.
— Что значит не хочешь? А? — бросает на меня грозный взгляд. — Ешь давай. Смотри как похудела. Ты же вообще ничего уже третьи сутки не ела.
Да. Я похудела. Я и сама это замечаю. Не сильно конечно, но немного заметно. Обычно я говорю ей, что сейчас поем, а когда она куда-нибудь отходит, уношу всю еду назад в столовку. Конечно, едой это назвать сложно. Каждый раз какое-то подобие каши, которая непривлекательно размазана по тарелке.
— Долго еще ждать? — недовольно бурчит мама, буравя взглядом.
Обреченно выдыхаю. Беру в руки стакан, наполненный непонятной жидкостью и подношу к лицу. Вдыхаю отвратительный запах какао и поджимаю губы. Ненавижу какао. Ненавижу эту больницу. Ненавижу этот мир. Делаю глоток. Морщусь.
— Алекс звонила, — при этих словах у меня тут же немного повышается настроение, заинтересованно начинаю слушать. — Я ей сказала, что ты заболела и тебя госпитализировали в больницу.
— А она что? — немного наклоняюсь к матери и убираю какао. Продолжаю внимательно слушать, буквально впитывая как губка каждое слово, словно боюсь пропустить что-то важное в ее рассказе.
— Спросила в какую больницу, — минуту выжидает, словно наблюдает за моей реакцией. — Еще сказала, что мистер Роджер все еще находится в больнице после аварии, а ваш новый учитель математики не выходит на работу третий день. Что за безобразие вообще творится в этой школе, у вас ведь на носу выпускные экзамены, — недовольно произносит она.
В груди екает. Ком подступает к горлу. Распространяется пожар по всему телу. Напряжена всеми фибрами души. Сглатываю. Боль снова движется по нарастающей. Она мучает меня. Она убивает меня. Разрушает, разлагает личность. Внутри творится полный хаос и разруха. Понимаю, что еще пару минут и я разрыдаюсь снова.
— Обещала придти, — не сразу понимаю, к чему относится эта фраза из-за прилива чувств. — Должна быть с минуты на минуту, — продолжает мама, бросая взор на часы.
Это дает мне надежду, что я наконец-то смогу объясниться перед ней. Маленькую, но надежду. Надеюсь она не сильно злиться на меня. К тому же мы так и не купили платье на выпускной. Платье. Не знаю даже, как теперь отпрашиваться у мамы, так как домашний арест все еще в силе. Она точно не разрешит. А если даже и разрешит, то придется вытерпеть уйму возгласов и усвоить множество условий, на которых она меня отпускает.
— Тук-тук, — в проходе появляется знакомая светлая шевелюра, — можно?
После положительного кивка матери в палату забуриваются Алекс и Эрик. Девушка держит в руках плитку шоколада и связку апельсинов, в то время как ее брат принес потрясающий букет желтых роз, упакованных в прозрачную упаковку.
— Проходите, ребята, — отзывается мама и поднимается с кровати, отходя к окну. — Мы как раз вас ждали. Эрик, что это у тебя под глазом?
— Да так, миссис Мур, — отмахивается парень и кидает на меня взор, в котором проносятся нотки недовольства.
— Из-за девушки чтоли подрался с кем-то? — продолжает настаивать мама.
— Типа того, — откликается Эрик и натягивает улыбку, которая пропадает через секунду.
— Знаете, миссис Мур, он вообще не хотел приходить со мной, но я уговорила его, потому что мы просто обязаны навестить свою одноклассницу и лучшую подругу, — быстро тараторит Алекс, после чего накидывается с объятиями на меня и вручает шоколадку с апельсинами, — держи.
Я натянуто улыбаюсь. Надеюсь, что моя улыбка вышла правдоподобной.
— Ну, а ты чего ждешь? — обращается светловолосая к брату.
После этой фразы Эрик одаривает Алекс недовольным взглядом и строит ребяческую физиономию. Она пускает маленький смешок и в шутку ударяет его по плечу.
Мы с ним так больше и не говорили после того вечера. Уверенна, что не будь мамы и Алекс здесь, он бы уже душил меня подушкой. Чувствую нотки напряжения, которые витают в воздухе. Эрик приближается. Сглатываю. Сердце пропускает удар. Небесные глаза теперь не кажутся такими уж безобидными и чарующими. Понимаю, что когда в тот день я увидела его впервые с фингалом, я поняла, что люблю мистера Холла, а не Эрика. Что я вообще могла в нем найти? Та ситуация стала толчком ко всему происходящему. Мистер Холл. Николас. Ник. Снова в моем сознании выстраиваются картинки нашего последнего разговора. Больно. Мучительно. Сердце разрывается на куски при мысли об этом хулигане. Чувствую, что сейчас заплачу. Успокойся, Оливия. Не сейчас. Не при людях.
— Выздоравливай быстрее, — отвлекает меня от уничтожающих мыслей голос Эрика.
Он протягивает мне букет, после чего недовольно скалится. Чувствую, что это не к добру. У нас с ним еще будет хорошенький разговор.
— Спасибо, — мямлю я и натягиваю улыбку в знак благодарности.
— Так-с, — вставляет Алекс, — как только ты выздоравливаешь, мы с тобой тутже идем по магазинам.
— По магазинам? — переспрашивает мама, бросая на меня взор.
— Конечно, миссис Мур. У нас ведь выпускной вот уже совсем скоро, а платья ни у меня, ни у Лив нет. Не пойдем же мы с ней в джинсах, — разводит руками подруга и указывает на свой прикид.
Ох что сейчас будет.
— Так-то она под домашним арестом еще месяц, — указывает мама, бросая на меня недовольный взгляд, — но ладно. Когда выписываешься, вы с Алекс идете за платьем, — скорее это было сказано в качестве приказа, нежели просто разрешение. — Вы у меня должны быть самыми красивыми на выпускном. Утрите там всем нос, — добавляет мама.
— Вот и отлично! — взвизгивает Алекс, подпрыгивая. — Как ты себя чувствуешь? — обращается она ко мне.
— Хорошо, уже намного лучше.
Странно, но я не чувствую, что она обижена меня. Хотя возможно это всего лишь маскировка, и когда мы пойдем на шоппинг, подруга устроит хорошую взбучку.
— А что у вас там с учителем математики? — проносится в воздухе вопрос матери.
— Мистер Холл женится и ему кажется нет дела до своих учеников, — отвечает Эрик, наблюдая за моей реакцией.
Кажется, или он надеется задеть меня этим? Уверена, что теперь Эрик будет делать все, чтобы подколоть меня и сделать больно. Парень ведь уже знает, что между мной и Ником не просто отношения учитель-ученик, иначе бы никто никому не стал бы разукрашивать лицо.
— Нелепица какая-то. Пусть жениться себе, — бурчит мама, — только в нерабочее время.
— Директриса уже разговаривала с ним, — вставляет Алекс, — говорят, что с завтрашнего дня он должен выйти на работу.
Создается ощущение, что я нахожусь где-то далеко отсюда, будто меня здесь нет. Они обсуждают мистера Холла, но даже не догадываются, какая война творится у меня в душе. Хочется метать все подряд, кричать, бегать и скакать, чтобы хоть как-то выплеснуть наружу эмоции. Сердце разрывается на куски, когда только подумаю, что тот, кого я полюбила, женится. Снова слезы. Уже не получается их сдержать. Пелена застилает взор. Всхлипываю. Ловлю на себе три пары глаз. Черт. Почему сейчас? Быстро утираюсь и скорее пытаюсь придумать какое-то оправдание своим слезам.
— Ты чего, Лив? — задает вопрос Алекс.
— Просто, — всхлипываю, — просто боюсь, — пытаюсь на лету придумать отмазку, — боюсь, что не смогу сдать математику с такой подготовкой, — нагло лгу, ведь я сдам, я уверенна в этом.
— Ну ничего, — одобряюще похлопывает меня по плечу подруга, — сдашь конечно, ты же гордость школы.
— В крайнем случае наймем репетитора, — замечает мама и на ее лице проносится тень улыбки.
Кажется моя ложь удалась. Они поверили. Точнее Алекс и мама.
— Если ты не сдашь, то я лично отвешу тебе смачного пенделя, бурундук, — ухмыляется Эрик, после чего звериный оскал появляется на его лице.
Черт. Не поверил. Он знает истинную причину моих слез, причем единственный в этой палате. Сглатываю. Кажется, я влипла.
