Скотти

Старенький транспортер подтряхивало прямо воздухе, даже при полете по прямой, Скот «Сапсан» Кемер нервно вцепился пальцами в сиденье. В салоне пахло дешевыми средствами дезинфекции и хлоркой, а еще бензином. За два с небольшим года учебы в Академии Скот отвык от этого запаха, и теперь он прочно ассоциировался с детством. Взрослому уже вроде человеку начинало казаться, что ему шесть лет — еще пара минут, и мама позовет его смотреть, как приземляется очередной межзвездный астробус, а потом подарит яркую сахарную конфету, и демонстрируя весь вечер парням со двора язык какого-нибудь дикого цвета Скотти неопровержимо докажет, что действительно сегодня получил конфету.  — Ого! — присвистнул с соседнего сидения Пчелка, Файк Доусон — одногруппник и друг Скота. — Красиво у вас тут, оказывается.  — Ага, — согласился Кемер, с запозданием заметив, что Доусон прав. Высокие в несколько сотен этажей здания в пятнах пестрой вездесущей рекламы делились на ярусы сетью мостов. Мосты были и главными улицами, и дворами между домами, самые широкие — полноценными площадями, самые узкие — тесными переулками. Те из них, что строились на государственные деньги, были сделаны из крепких металлов, на прочных тросах. На государственных мостах силами городской службы транспорта и пешеходных коммуникаций оперативно ставили заплатки и регулярно проверяли их надежность. Были и стихийные мосты, которые делали своими руками местные жители в местах, где служба решила слишком затратной установку прохода, и где регулярно падали в пропасть чужие дети, старики и люди под наркотой, алкоголем или еще чем-то похлеще. Эти «народные» мосты были сделаны из украденных где-то листов металла, деревянных досок, картона и фанеры. Крепили народные тропы веревками и тросами всех видов и цветов, переплетая их в более крепкие. Без сноровки на таких сооружениях было куда опаснее, однако если передвигаться по стихийным мостам, можно было попасть в любую точку в городе гораздо быстрее. Город Крит на территории планеты ЖПК 8 был самым ярким и пестрым на памяти Скота, и навсегда таким останется. Оранжевое закатное солнце освещало город, преображая цвета, превращая унылые рекламные постеры в яркие пятна на лице Крита. Красные, желтые и коричневые краски становились насыщеннее, голубой превращался в зеленый и бирюзовый, темный зеленый распускался свежей листвой. Сейчас Сапсан одновременно узнавал и не узнавал малую родину. Город, в котором он вырос, из которого мечтал сбежать, по сравнению с тем, что он видел в «большом мире», оказался… теплым, добрым и безопасным. Три слова, которые никогда прежде не приходили в голову сержанту — студенту военной Академии Гражданской Федерации одновременно с названием самого города.  — Уважаемые пассажиры, мы приближаемся к станции Меркель. Приготовьтесь, пожалуйста, к высадке. Не забывайте свой багаж. Уважаемые пассажиры… Транспортник слегка накренился, выходя на посадочную дугу. Сапсан нащупал под ногами ремень рюкзака. Пчелка последовал его примеру, оба отстегнули ремни безопасности и прошли к выходу, где уже толпилась группа людей. Среди них был мальчишка лет пяти. Увидев Сапсана и Пчелку в форме Академии и с отличительными знаками сержантов он раззявил рот, ткнул в их сторону пальцем и сильно дернул держащего его за руку мужчину. Тот рассеянно обернулся, чтобы выяснить, что так впечатлило его сына. Заметив сержантов, мужчина немедленно одернул ребенка, яростно зашипел:  — Кто показывает пальцем на военных, Дира! Это неприлично! Не лови стрекоз, мы выходим! Мальчик поспешно убрал руку, но пялиться не перестал и рот не закрыл. Пчелка, довольный таким вниманием, задорно подмигнул парнишке. Как ни странно, заметив это его отец холодно бросил через плечо.  — Не нужно, сэр. Он у нас один в семье, не нужно его приманивать к Армии. Мое вам искреннее уважение. Скоту стало невыносимо стыдно. Словно это он был этим чумазым впечатлительным мальчиком. Словно это его отец сейчас старается не встречаться глазами с военными и мечтает слиться с поручнем транспортника. Словно Скот вернулся почти на двадцать лет назад.  — Если бы армия вербовала улыбками, в мире не осталось бы ни одного медика или учителя, а вам мое не менее искреннее, — хохотнув, парировал Пчелка, возвращая Скота в реальность.  — Не надо, — нахмурился Сапсан, когда они уже сошли на трап и почти пересекли здание вокзала. — Местные нас просто боятся. Не нужно их провоцировать. Скот хмуро проталкивался в пыльном зале встречь через толпу людей, хотя преимущественно люди сами расступались перед ними, едва заметив фигуры в форме.  — Да я и не провоцирую, — пожал плечами Доусон, — просто пошутить хотелось. Чего ты дерганый такой?  — Нормальный, — огрызнулся Скот, и больше они не обсуждали этот эпизод. В основном потому, что их встретила самая живая и общительная часть семейства Кемер — мама. Мама не стала обнимать Скота на людях, только нежно погладила по руке, заглядывая в глаза с улыбкой, с трудом сдерживая радость. Темные волосы соскользнули из платка на щеку, быстрым движением женщина немедленно вернула их на место.  — Ну вот и прилетели. Как же я рада! А вы, наверное, Файк Доусон? — мама восторженно сложила ладошки.  — Так точно, мэм! — шутливо отдал честь Пчелка.  — Мэм! Не такая уж я и старая, можете звать меня Иридой. Ну или тетей Иридой, на худой конец! — мама смущенно махнула рукой. Для мамы Скота легкое кокетство всегда было частью этикета при общении с незнакомыми людьми.  — Только если вы перестанете обращаться ко мне на вы, мэм. Я просто Доусон, или Файк, — Пчелка протянул руку, мама охотно ответила на этот жест, крепко пожав его руку в ответ.  — Ма, а где …  — Девочки с Лоасун — это соседка наша, — уточнила Ирида. — Я подумала, ну зачем тащить девочек через весь город, да еще и по третьему ярусу народных дорожек, там же куда ни плюнь — полынья!  — Полынья? — насмешливо вскинул бровь Пчелка.  — Прореха. Они так называют прорехи в полотне мостов, — пояснил Сапсан. Они уже вышли к парковочной площадке, Сапсан через личный коммуникатор уже нашел страницу транспортного отдела и оформлял заказ на такси.  — Они! Так сказал, как будто тут и не твой дом и не твои люди! — мама обиделась. Как и всегда, ее голос ни капли при этом не изменился, но, вскользь глядя на женщину, Скот прочел в глазах укор и обиду.  — А почему «полынья»? И что это за слово такое? — не унимался Пчелка.  — Помнишь, полгода назад, казармы? Там рядом пруд был, и весь замерз, кроме одного места. Вот эта дыра во льду и называется полынья.  — А-а-а. Интересно!  — Файк, мальчик мой, а ты что ж, не знал, что такое полынья? — удивилась мама.  — Я, знаете ли, и снег-то в живую два года назад впервые увидел! На планете, откуда я родом, снега вообще не бывало при мне, только дожди.  — Да ты что, — поразилась мама. — Как же так! Это же как жарко у вас там значит!  — Очень! — согласился Пчелка. Скот заметил приближающийся аэромобиль с номерами, указанными в сообщении от транспортной компании. Наконец, мама обратила внимание на то, что делает ее сын.  — Скотти! — строго окликнула она своего ребенка. — Это же жуткие деньги! Мы и так прекрасно доберемся, недавно городские службы мост перекинули прямо от…  — Мама, у меня есть деньги, не беспокойся, — Скот помахал рукой водителю и открыл дверь такси для матери.  — Лучше бы на них покушал!  — Меня кормят бесплатно. Садись, — нахмурился Скот. Больше с ним никто не спорил. По крайней мере целых пять минут.  — Я так счастлива! — спустя пару мгновений тишины, в порыве восторга, она стянула с головы платок, стриженые по плечи темно-каштановые волосы упали на лицо, обрамляя его ровными линиями. Мама сидела рядом с водителем, поэтому ей пришлось развернуться вполоборота, чтобы видеть парней. — Какое все-таки замечательное совпадение, что вы проходите сейчас обучение в корпусе рядом, и что вам разрешили на каникулах съездить к нам! Спасибо Вселенной, она слышит нас! — мама прижала ладонь к сердцу. — Жалко только, всего день. Это же просто смешно! Неужели они там в своей Академии думают, что у вас семей нет!  — У нас сейчас нет занятий, поэтому, грубо говоря, мы в увольнительной, но должны продолжать тренировки.  — Я понимаю, Файк, но почему не продолжать тренировки здесь?  — Потому что здесь не казармы, — Скот видел, что Доусон собирался что-то ответить, но не смог сдержаться. — И потом, никто не запрещает вам сделать запрос на посещение. Вы не в Академии, выезд с других планет и посещение территории Академии вам не запрещено, так что можете спокойно приехать в гости в любое время, не только во время каникул.  — Я знаю, сынок, но ты пойми, у папы такая работа, а девочек нельзя надолго оставить. Сегодня у Лоасун на работе выходной, и то она согласилась пару часов посидеть, а лететь с маленькими детьми через галактику… Мама растерянно прижимала к груди платок, состроив брови уголком, она испуганно смотрела на Скота, словно тот вот-вот расплачется. Словно она пытается объяснить сыну, почему они не могут поехать на выходные в обсерваторию или почему папа работает допоздна, или почему сестрам достались конфеты, а ему нет. Скот давно уже не был ребенком и вовсе не злился на родителей за то, что они не приезжали к нему во время учебы. Может когда-то давно, еще в училище, так и было. Но сейчас его больше раздражало то, что мама искала этому оправдание.  — Мам, все нормально, я не говорю, что вы должны ко мне летать, наоборот, мне это будет очень сильно мешать. Я просто объясняю тебе, почему у студентов военной Академии именно такой график.  — И все равно, — продолжала настаивать мать. — Вот, Файку наверняка тоже очень неприятно, что он не смог сегодня полететь к своей семье, а пришлось потратить драгоценный выходной на нас. Волна стыда и недоумения накрыла Сапсана с головой, целую секунду он не мог даже вздохнуть, а потом просто услышал насмешливый голос Пчелки.  — У меня нет семьи, тетя Ирида. Был отец, да к сожалению не дожил даже до моего первого экзамена в училище, так что, учитывая, что мне в любом случае не светит уютных домашних посиделок, я невероятно счастлив, что проведу этот день с вашей семьей. Надеюсь, я вам не помешаю! Файк добродушно лыбился от уха и до уха. Даже если его и задели мамины слова, он отнесся с пониманием, как и всегда. Кажется, мама побелела, из последних сил стараясь сохранить лицо.  — Прости пожалуйста, Файк. Конечно, Скотти мне говорил, а я, дурочка, все на свете забыла, так неловко. Ты прости меня, я не хотела тебя обидеть.  — Да никаких обид, тетя Ирида. С вас кусок легендарного пирога, о которых мне Скот все уши прожужжал, и мы в расчете!  — Кусок. Да я тебе весь пирог отдам, — в сердцах отмахнулась мама. Спустя час дороги Скот заметил, что так влип спиной в сиденье, что даже не заметил торчащий из него уголок пластмассы, а оставшаяся вмятина потом неприятно саднила. Телла выбежала из комнаты чуть ли не вприпрыжку.  — Котти!!! Котти вернулся!!! Скот подхватил сестру и с счастливой улыбкой поднял на руки. Телла оказалась тяжелее, чем он предполагал.  — Ого! Сразу видно, кто хорошо кушает! — заметил Сапсан, поправляя на руках ребенка. Телла весело смеялась, обхватив брата руками за шею.  — Привет, братик! — Литис, средняя сестра, обняла брата за пояс, уперлась подбородком в живот, светясь от счастья. Лампы светодиодной рекламы напротив дома окрашивали коридор во все цвета радуги, глаза девочек блестели. На душе становилось все теплее. Мама вручала стоявшему за спиной Скота Доусону домашнюю обувь, приглашала всех на кухню, призывала дочерей к порядку, готовила свой фирменный травяной чай — и все одновременно. Скот улыбался от уха до уха.  — А у меня десятка по астрономии! У меня десятка, — с ходу начала хвастаться Литис.  — Это потому что ты самая умная девочка на свете, — совершенно серьезно ответил Скот.  — Ты врешь! — с прищуром смотрела сестра. — В Академии девочки умнее!  — А вот и неправда! — решил поддержать друга Пчелка. — Они там сильнее, это точно, но вовсе не такие умные. Литис отпустила брата, смущенно отступила на шаг. Телла, сидевшая на руках Скота, обернулась и тоже неожиданно притихла, Скот поставил сестру на пол.  — Эй, вы чего? Это мой друг, Файк Доусон, — указал на одногруппника Сапсан.  — А какой у него позывной? — Телла знала по рассказам брата, что у всех военных есть свои позывные.  — Пчелка, — сам поделился Файк, подмигнув девочке.  — А почему пчелка? — вопрос задала Телла, самая любопытная из сестер, но было заметно, что Литис тоже интересно.  — Потому что пчелки проворные. Знаете как я умею? Файк продемонстрировал фокус с «исчезновением» пальца. Литис фыркнула.  — Тоже мне. Я тоже так могу, — девочка уже собиралась продемонстрировать, когда Ирида оборвала ее, дернув за руку.  — Литис! Что за манеры? Это же студент военной Академии! Скот недоуменно нахмурился. Зачем она это сказала? Ведь Файк его друг. Да и он сам, Скот, тоже студент академии. Может и с ним теперь нельзя общаться как с братом? Пчелка же расхохотался.  — Тетя Ирида, я вас уверяю, студенты военной Академии не упадут в обморок от того, что им покажут фокус.  — Мам, я ведь тоже студент Академии, — напомнил Скот.  — Я не об этом! — возмутилась мама и тут же сменила тему. — Так, все обулись? Марш на кухню, пирог остынет! Сапсан направился вслед за сестрами на кухню все еще обдумывая произошедшее. Сколько времени пройдет, прежде чем они и к нему станут относиться по-другому? Прежде чем станут сторониться его, как военного. И каким в этот момент будет сам Скот, превратится ли он в какого-нибудь капитана Кемера? Будет ли участвовать в военных махинациях Федерации, подвергая опасности сотни мальчишек, каким был сам? Может, не так уж мама неправа… Телла подпрыгивала на коленях Скота, заливаясь смехом в ответ на шутки брата. Мама постепенно скармливала восхищенному таким гостеприимством Доусону все содержание холодильной камеры. Литис смотрела телевизор, один из развивающих каналов. Когда-то давно, лет пять назад, когда Литис было столько же, сколько и Телле сейчас — семь, а самому Скоту было пятнадцать они с Лит смотрели этот или похожий канал вместе. Скот обожал всякие истории про мир, про другие планеты, про то, как люди жили раньше, как люди живут в местах получше, чем их жалкая провинция. И Литис всегда сидела рядом с братом и смотрела передачи вместе с ним. Они обсуждали все выпуски, делились впечатлениями. Во время трансляции Литис то и дело спрашивала, если ей было что-то не понятно. Скота это невероятно раздражало, он боялся пропустить что-то важное, но после обязательно отвечал на все вопросы и ему было интересно делиться с сестрой чем-то, что он сам узнал в семилетнем возрасте, в школе, от мамы или в одной из таких передач.  — Файк, дорогой, ну, а как там у вас с девушками? Нашли себе кого-нибудь, познакомились? — хитро подмигнула мама. Понятное дело, ее интересовало, нет ли кого именно у Скота, но так как он регулярно уходил от ее вопросов, она решила копать со стороны наивного Доусона.  — Да как-то не до того, мисс Кемер, мы же учимся, все время что-то происходит… — Доусон тут же укусил смачный пирог. Но маму такой ответ не устраивал, а допрашивать она умела изощреннее мозгоправов в Академии.  — Ну, может не свидания, но кто-то нравится?  — Да знаете, в нашем потоке феноменально малое количество девушек, всего тридцать процентов против обычных сорока пяти, так еще и по группам их раскидали не пропорционально! Преподаватели то и дело подшучивают, что конкуренция невероятная. У нас вот в группе всего двадцать четыре человека, и из них только трое девчонки, а у нашего друга Бары в группе вообще ни одной девочки! Все в группе по навигации и пилотированию в межзвездном, вот там мужикам лафа! Простите, — Файк виновато откашлялся и уткнулся в тарелку.  — Вот же заразы! — задорно рассмеялась мама. — Ну, а не девушки? Может парни симпатичные, а? — с улыбкой осторожно спросила мама. Доусон бросил быстрый взгляд в сторону Скота. Они заранее обсуждали этот вопрос, еще в вестибюле казарм. Так что Файк знал, что нужно говорить.  — Да я как-то по девушкам, но парни у нас отличные, вот, посмотрите на меня! — пристукнул по груди Доусон.  — Да, это я вижу, — мама рассмеялась, но тут же тяжело вздохнула. — Скотти…  — Мама, я учусь изо всех сил, Академия — одно из самых сложных и привилегированных высших учебных заведений, если я буду отвлекаться, меня отчислят, ты даже глазом не моргнешь.  — За что это отчислят? За то, что тебе мальчик нравится?  — Мама. Мне нравится стрельба. А еще тактика, программирование и история. И отчислят меня, если я не буду уделять внимания им, а на остальных мне наплевать, что на девочек, что, тем более, на мальчиков, окей?  — Да что тут такого! Мы же не в доколониальном веке живем, это же совершенно нормально! И потом, ладно здесь люди встречаются суеверные, потому что одичали, но ты же ближе к цивилизации теперь, ты можешь себе позволить…  — Мама, пожалуйста.  — А мне нравится Тао из класса напротив. Она красивая! — подала голос Телла. Скот прыснул. Ему было лет тринадцать, когда Телла родилась, и ей было четыре годика, когда он ушел в училище. Они виделись хорошо, если раз в год после этого, и то по каналу связи, но даже тогда прекрасно ладили и отлично понимали друг друга. Конечно Скот осознавал, что девочка не совсем разобралась, в каком именно смысле спрашивала мать о девушках и парнях. Но ему было приятно думать, что Телла поддержала его нарочно. Доусон просто улыбался, мама рассмеялась, не принимая слова дочери всерьез.  — Телла, дочка, братик устал с дороги, дай ему пирог покушать, слезай.  — Ма-а-ам? А почему сошли с ума все искусственные интеллекты? — обернулась через плечо Литис.  — Что?  — В передаче сказали, что все искусственные интеллекты поразила неизвестная болезнь почти семьсот лет назад по исчислению Столицы, — старательно произносила каждое слово девочка.  — Ну, доченька, на то она и неизвестная болезнь, что никто не знает, — развела руками мама.  — А что такое «искусственный интеллект»? — Телле удалось даже без ошибок повторить слова вслед за сестрой.  — Это сложное программное обеспечение, которое полностью копирует человеческое мышление, но является искусственно созданным, — мама терпеливо объясняла дочери новые понятия, как когда-то Скот объяснял их маленькой Литис.  — Это как клоны?  — Нет. Клоны это из живых организмов, и без сознания. А это из неживых. Дочка, это как виртуальный интеллект, но гораздо сложнее, и его создавали по примеру человека, поэтому у них были свои тела, но их делали не из живых клеток, а из искусственных материалов. Скот молча наблюдал и улыбался. Когда-то он был на месте Теллы, и мама объясняла ему новые слова, которые он услышал по телевизору.  — А почему они заболели?  — Мама же сказала, неизвестно! — стала раздражаться Литис.  — А что с ними стало? — не унималась юная исследовательница.  — Они сошли с ума, стали нападать на людей и их пришлось всех уничтожить, поэтому до сих пор создание искусственного интеллекта запрещено и вообще очень опасно, потому что он тебя убьет раньше, чем об этом узнают копы, — Лит фактически пересказала смысл передачи.  — Ну вообще-то было не совсем так, — снова вмешалась в разговор мама.  — Но это сказали по телевизору! — насупилась девочка. — Это сказали по телевизору, значит я права!  — Не все что говорят по телевизору правда, и я тебе это уже рассказывала.  — А учительница Митариси говорила, что правда! Я права!  — Ма, а как было на самом деле? — Телла уже не слушала сестру и ждала ответа от матери, но Литис не унималась.  — Так и было, я права, я сказала, как правильно! А ты, раз не хочешь меня слушать — глупая! Брови сдвинулись к носу, губы в раздражении расползлись кривой линией, кулаки сжались. Скот не верил глазам. Лити не просто выросла. Она стала похожа на отца. Мама не стала вслух осуждать поступок дочери, вместо этого она одарила Литис холодным осуждающим взглядом и дальше просто игнорировала все возмущения, начав свою историю. Обиженная Литис скрестила на груди руки и насупилась, но тоже слушала. Маму всегда слушали. Потому что мама всегда знала много интересных историй.  — Это случилось очень давно, но по поводу этого происшествия есть множество версий, на самом деле, и по телевизору рассказывают не неправильную, просто не полную. Искусственный интеллект, полностью автономный, — то есть, такой, который может сам за собой ухаживать, сам себя чинить, развиваться самостоятельно, обучаться, и так далее, — был создан очень давно, люди только стали выходить в космос, ну, уже пару веков как стали выходить. Так вот, искусственный интеллект очень помогал людям, и в освоении космоса, и еще во всяких полезных вещах. Но через еще пару веков первые модели стали вести себя странно. Кто-то сбивался в группы и пытался отдалиться в космос, тогда даже появились люди, которые думали, что скоро ИИ создадут собственные государства, даже пытались заранее у себя открыть их посольства с помощью ИИ новой сборки. Другие же искусственные интеллекты вели себя агрессивно по отношению к людям. Сначала смертей не было, но все равно это очень пугало. Тогда полноценной Федерации, как у нас сейчас, еще не было, было много разных стран, и люди в этих странах стали исследовать эту проблему, создавать новые ИИ, в которых, как они думали, эта ошибка исправлена. Но новые ИИ тоже сходили с ума, кто-то быстрее, кто-то медленнее. В конце концов произошел случай на одной из планет, где добывали бензин и нефть. Это уже прошло почти пятьсот лет с их создания, или тысяча? Вот это я не помню. В общем, очень многие умерли. И тогда главы стран были вынуждены принять решение изолировать или уничтожить все искусственные интеллекты, чтобы защитить людей. Те ИИ, которые не успели сойти с ума попытались, конечно, убежать. Их, к сожалению, тоже пришлось отыскивать и устранять.  — Почему? — в голосе девочки появились опасные всхлипы.  — Дочка, причину же их болезни так и не нашли, а уже сколько лет прошло. Возможно, эти ИИ тоже сошли бы с ума, а лекарства так и нет, это пришлось сделать, чтобы не пострадали другие люди. Солнышко, ничего не поделаешь, так было нужно. Телла всхлипнула еще раз. Скот приподнял на руках девочку, разворачивая лицом к себе. Зеленоватые глаза ребенка покраснели, щеки порозовели, губы поджались. Телла собиралась немедленно расплакаться.  — Эй, сестренка, ты чего это? Это же всего лишь ИИ. Это не живые люди.  — Значит, они ничего не чувствовали? — с надеждой спросила девочка. Скот запнулся. В Академии было посвящено ИИ несколько лекций в разных дисциплинах, студенты академии смотрели древнейшие видеозаписи, модифицированные и восстановленные. На них ИИ были… как настоящие. Они не просто выглядели в точности, как люди, они чувствовали, говорили, что чувствовали. Лекторы наперебой напоминали студентам, что это только имитация, что на самом деле ни искусственный интеллект, ни тем более его невероятно упрощенная версия виртуальный интеллект не способны на полноценные эмоции. Что все это программа, нейронная сеть и химическая реакция, запрограммированная человеком, направленная не на полноценное воссоздание, а только внешнюю имитацию, для лучшей работы среди живых людей. Вот только Сапсан уже зарубил себе на носу, что армия и Федерация, которой она служит, умеет виртуозно врать, если видит в этом выгоду.  — Конечно нет, стрекоза, — ответил Скот с улыбкой. — Разве их тогда бы стали уничтожать? Это как выключить коммуникатор, или свет. Скот врал. Знал что врал. И был готов поклясться, что Телла поняла, что он соврал. Но девочка перестала всхлипывать. Года три назад он, наверное, стал бы презирать себя — солгал ребенку, да еще и собственной сестре. Сейчас он даже не задумался об этом. В мире существовали отвратительные вещи, происходящие прямо сейчас, вот в эту же секунду, и Сапсан отчаянно надеялся, что ни Литис, ни Телла никогда в жизни не узнают об этих вещах. И тем более не узнают, что эти вещи — обычная жизнь для их брата, его прошлое, настоящее и, наверняка, единственно возможное будущее. Так почему бы не приврать в сказке про ИИ, которых все равно больше нет?  — Сынок, звонил отец, он сегодня не сможет вырваться пораньше… — мама подхватила Скота под локоть в коридоре, когда он вышел из кухни и направлялся в гостевую комнату, где с очередным куском торта уже развалился на диване перед телеком Пчелка. Мама говорила шепотом — сестер укладывали спать.  — Да ладно, ничего страшного, я понимаю, — отмахнулся Скот. — У него сложная работа. Наверное опять что-то не так с системами…  — Я не об этом. У меня закончился молочный порошок, мне завтра девочек утром кормить нечем будет, а магазины закроются через пару часов. Сходи, пожалуйста? Заодно родные места вспомнишь. Только будь осторожен, — мама умела быть внезапной: вразрез со сказанным она вцепилась в локоть так, будто вовсе не хотела его куда-либо отпускать.  — Я все устрою, ма, не переживай, — кивнул Скот.  — Спасибо! Если бы не ты, девочки бы… — глаза матери опасно заблестели, но Ирида вовремя одернула себя. — Ох, и чего это я. В общем, деньги я…  — Да есть у меня деньги, успокойся.  — Ты и так нам много присылаешь! — мама хмурилась, но улыбалась. Странное сочетание стыда и гордости. Скот думал, такое невозможно.  — И что? От молочного порошка я тут же разорюсь? Все, ма, давай, иди, — Сапсан заботливо подтолкнул маму к родительской спальне. Доусон застрял перед телевизором, листая новостные каналы, Скот заглянул в свою комнату. В свою бывшую комнату. Сейчас, судя по всему, это был рабочий кабинет отца. На столе, старенькой тахте с потертой обивкой, на подоконнике, даже на полу лежали бумаги, рисунки с птицами, гнездами, яйцами, какие-то чертежи. Так же на столе расположилась сенсорная панель с голографическим проектором, старенькая бюджетная модель. Сейчас над ней парил в полете сокол, точнее Скот уже не мог сказать — вылетели из головы все породы и их отличия. Скот поднял одну из бумаг. Это оказалась страница из статьи, вырванная прямо из середины. Взгляд упал на начало абзаца. «таким образом, однако это предстоит выяснить в дальнейших исследованиях. Снижение численности хищников является серьезным симптомом заболевания экосистемы, это известно ученым уже на протяжении нескольких десятков столетий. Однако экологическая катастрофа на планетах типа ЖПК не редкость и даже закономерное повторение сценария Старой Земли. Наши коллеги родом из колыбели человечества предполагали, что все экологические проблемы Старой Земли носят исключительно антропогенный характер. Но мы стоим на пороге научного прорыва в понимании Планеты. Наши исследования позволяют снова, спустя тысячелетие, поднять вопрос о Душе Планеты, или…» Скот фыркнул и швырнул страницу через плечо. Отец любил подобную литературу. Что угодно, лишь бы доказать, что его увлечение орнитологией не просто сентиментальный интерес к птицам и полетам. Пожалуй, если бы отец Скота любил птиц, у сына не было бы никаких претензий. Ему, Скоту, нравились птицы. В черте Крита их, правда, очень мало, в основном падальщики, маленькие, но потешные и проворные птички, потомки земных воробьев и ворон, как рассказывал отец, а в заповедник за городом он взял сына всего однажды, и тогда Скоту довелось увидеть только сапсана. Вид стремительной и грациозной птицы поразил ребенка до глубины души и прочно въелся в голову. Спустя почти десять лет, в училище, после кросса, который курсант Кемер преодолел первым с невероятным отрывом от остальных, надоедливый сержант заорал ему в ухо: «Что ты за птица такая, мать твою?!» И Скот проорал тут же, словно слово все время вертелось на языке: «Сапсан!» Так за ним закрепился его позывной. Но отец не любил птиц. То есть, конечно, любил по-своему, раз до сих пор ими рьяно занимается, но в птицах его интересовали вовсе не птицы. Отец всегда хотел сделать какое-то невероятное открытие. Уверял, что птицы вокруг Крита особенные. Что его разработками заинтересуются военные, и они наконец «заживут». Может быть птицы вокруг родного города Скота действительно особенные, вот только отец вечно отвлекался на какую-то антинаучную ерунду, вечно спорил с институтом, в котором работал, с коллегами в мировой сети, тратил деньги на симпозиумы, чтобы высказать свое недовольство очередному местечковому орнитологу. Нет, конечно, он платил по счетам и даже хватало более-менее на еду. Вот только растущему Скоту было недостаточно одну птицу гриль по дешевке с рынка и стебля катары на весь день. А уж когда появилась сначала Литис, а потом и Телла… Кемер оперся руками о рабочий стол с сенсорной панелью, оглядывая привычный вид из окна. Мост в трех метрах от окна, старый, стихийный, уже оброс новыми картонными досками, а в тросы вплелись какие-то провода, наверняка заботливо «одолженные» у рекламщиков с их светодиодных плакатов. Еще через три метра и на три метра выше новый мост, Скот его не помнил. Этот построила транспортная компания — надежные тросы, крепкие блоки, даже страховочные щитки и поручни. Дом напротив уходил вниз в туман глухих трущоб, а вверх в туман облака. И маленький кусочек неба где-то вдалеке остался на своем прежнем месте. Иногда маленький Скот засыпал на подоконнике, глядя на этот кусок неба, в тайне мечтая, что когда-нибудь он обязательно улетит туда. Вот стартанет прямо с моста, раскинув руки, и взлетит. Сначала воспарит над городом, потом отправится в стратосферу, а там и до открытого космоса недалеко, а потом сам найдет транспортный канал и отправится путешествовать по галактикам. Скот не заметил, как начал улыбаться. В целом, он смог выполнить свою мечту. Может, не так буквально, но смог. Очнувшись от раздумий, Скот взглянул на свой коммуникатор, нашел в сети стол заказов из супермаркета с доставкой и, выбрав товар, нажал на кнопку «отправить запрос». «В доступе отказано». Кемер нахмурился. Вот уж, «задворки мира» — даже спутники толком не работают. Он попробовал еще раз отправить запрос — без толку. Что ж, еще раз сделать перед мамой широкий жест не получилось, придется сходить на своих двоих в магазин и отдать деньги из рук в руки, надо же. Кемер проходил мимо гостинной, вышел в коридор, натянул один ботинок. И замер. Скинув ботинок, Скот подошел к двери и уставился на телевизор.  — Ты что, запись смотришь? — удивился Сапсан.  — Я не настолько фанат новостей, — рассмеялся Пчелка, лениво развалившийся на диване. — Ты чего, это онлайн-трансляция.  — Да? Скот развернул экран коммуникатора на руке к себе, открыл на проверку пару страниц города — администрации, транспортной компании и что-то еще из предложенного, затем снова страницу супермаркета. Система даже запомнила его заказ. Но попробовав его отправить, Скот снова увидел: «В доступе отказано». На этот раз Кемер пошел дальше, открыл другой магазин, поскромнее, нашел банку с белковым порошком, снова нажал на кнопку отправления заказа. «В доступе отказано».  — Эй, брат, что-то не так? — Пчелка заметил, что Кемер уже минут десять как завис в проходе и яростно тычет в экран.  — Да фигня какая-то. Мама попросила купить молочного порошка, сестрам на утро, я попытался купить, но у меня не отправился запрос. Я решил, что спутник барахлит или вообще ушел с обриты, а другой не появился. Но вот, ты смотришь спутниковое, онлайн, даже помех нет. А я все еще не могу отправить запрос. Главное, на все страницы могу зайти, а запрос отправить не могу.  — Наверное с чипом в коммуникаторе что-то не так. В конце концов, они хоть и из капец стойких материалов, но не вечные же. Ничего, — Файк отмахнулся, уткнувшись в свое средство связи, — девчонки без своего здорового завтрака не останутся, не боись. Как там этот супермаркет у вас называется?  — Спасибо, Файк, — очень серьезно ответил Скот.  — Да ладно, было бы за что.  — Да, я знаю, но… для девчонок это очень важно.  — Скотти, я, между прочим, на такой же планетке вырос. Я знаю, что такое, когда из жратвы только клонированная с мутациями птица с рынка и трава вместо гарнира, — всякий намек на юмор исчез с сурового лица. Файка невозможно было представить без его вечной ухмылки и анекдота по каждому поводу, так что некоторые даже верили, будто для Пчелки весь мир — анекдот. Но когда он становился серьезным, Скот знал, что может положиться на него, и чтобы не творилось в этом мире — Файк всегда будет на его стороне.  — Да, конечно. Спасибо, брат. Доусон быстро нашел и магазин, и товар. Но неожиданно также получил злополучное: «В доступе отказано». Оба парня уставились на идеальную картинку на экране телевизора. На всякий случай Скот даже пощелкал пультом управления, проверяя, все ли каналы работают, а Доусон попытался провернуть операцию с другими магазинами.  — Ой не нравится мне это, — поморщился Файк. По спине Кемера прошелся холод.  — Что такое?  — Да я даже письмо просто отправить никому не могу. Щас попытался тебе кинуть сообщение с ссылкой, думал проверить одну штуку. А мне хер с маслом, а не отправка. Кажется, сердце Скота пропустило один удар.  — И что это может значить?  — Опять неугомонное сопротивление, что еще. Очередная хакерская атака по военным айди. Спиздили, видимо, где-то базу, и пытаются перехватить что-нибудь интересное. Порнуху что ли порассылать пока. Пусть хоть делом займутся, что ли, — хохотнул Файк. Скот не сомневался, что Доусон действительно собирается провернуть этот трюк. Ведь Пчелка не представляет, что еще эта чертовщина может значит. А вот Скот представлял. Очень хорошо представлял. Паника разъедала грудь, становилось дурно. Скот не знал, что делать, к кому обратиться. Может Джейсен сможет… С Джейсеном Скот попросту не сможет связаться. Если случилось именно то, чего Сапсан так испугался — Джейсен не просто не поможет ему. Обратившись к Баре, Скот его подставит.  — Эй, мужик, да не парься ты так! Атаки длятся от силы пару часов. Посидим пока, посмотрим телек, а потом купим твоим сестренкам молока.  — Магазин через два часа закроется, — озвучил слова матери на автомате Кемер. Меньше всего сейчас его беспокоило молоко.  — Ну… давай я схожу? У меня вроде была наличка какая-то…  — Я сам! — Скот, наконец очнулся. — Я сам. На самом деле, мама давала мне денег, просто я не хотел, чтобы она тратилась.  — Ну, тогда мы просто ей потом на счет перечислим, лады?  — Да. Правильно, правильно, — часто закивал Скот, отступая в коридор. — Я пойду тогда. Если что, не беспокойся, я может быть еще прогуляюсь.  — Ностальгия? — понимающе покачал головой Пчелка.  — Ага. Ностальгия. В общем… бывай, мужик. И будь осторожен. В смысле, старые экраны зрению вредят, ты в курсе?  — Не за сутки же, в самом деле! — Пчелка развернулся к Кемеру всем корпусом, недоверчиво глядя на него. Нужно уходить, Файк начинает что-то подозревать.  — Смотри, я тебя предупреждал, если что, — хохотнул Скот. Максимально расслабленно, вкладывая в голос все спокойствие и благожелательность, что сейчас в нем были. Судя по тому, что Доусон вернулся к своей затее с рассылкой порнухи, этого оказалось достаточно. Кемер быстро обулся, схватил деньги, которые оставила мать на тумбе. На секунду дернулся, не взять ли рюкзак. Но Скот уже стоял в коридоре, мелькнет мимо гостиной — Пчелка точно его не отпустит. Нужно идти так. Скот вышел из квартиры, плотно прикрыв дверь, понятия не имея, вернется ли когда-нибудь обратно, и тем более не представляя, куда теперь идти. Сумерки сгущались, зловонный туман постепенно полз по стенам домов от помоек снизу вверх. Скот шел ссутулившись, стараясь слиться с прохожими, обдумывая, что теперь ему делать. Это казалось безумием. Если его информатор действительно нашел что-то серьезное, и атака это не просто совпадение, ему некуда идти. Армия найдет его всюду: если это работа технологического отряда армии, конвой может поджидать его за каждым углом, Сапсан даже квартал покинуть не успеет — личный идентификационный чип встроен в его тело, достать его кустарным способом практически невозможно, перепрограммировать — тем более. Если на Крите и есть такие умельцы, то даже при невероятном везении и случайном знакомстве в ближайшие пятнадцать минут с одним из них Сапсану нечем будет заплатить за столь дорогую процедуру, а даром делать то, за что негласное наказание — смертная казнь, не решится ни один безумец. Он снова почувствовал себя там, на той жуткой планете, где погиб Кипер, где умер, защищая его, Тигра. Он снова почувствовал себя жалким, никчемным, неспособным ни на что, даже просто дышать. Если бы Бара тогда не отправился в свою самоубийственную вылазку, если бы не убедил его, что у них есть хотя бы мизерный шанс выжить, Сапсан бы просто сел прямо там, в пыльном заброшенном доме и стал бы ждать, когда получит пулю в висок. Он никогда никому не признается в этом, даже Файку, даже Джейсену. Но в тот день от отчаяния Сапсан задумался о том, чтобы забраться куда-нибудь в угол и застрелиться по-тихому… Бара был не такой. Бара был готов сдохнуть, но вырваться, готов был рискнуть всем, чтобы не ждать смерти, найти ее, плюнуть ей в лицо. Сначала это дико взбесило Скота, а потом заставило задуматься и поверить. И Сапсан поверил ему и выжил. Что бы теперь сделал Джейсен? Как бы он поступил? Для начала, он никогда не спалился бы, не стал бы задавать лишних вопросов и не стал бы копать, выискивая правду о том самом дне. Но Скот возомнил, что он умник, и теперь, видимо…  — Осторожнее, козлина! — кто-то больно въехал ему в плечо, Скот не стал оборачиваться и сбавлять скорость, услышал только яростный шепот.  — Ты дебил? Это же армейский! Жить надоело? Запоздало Скот осознал, что он все еще в форме. В ее более гражданском варианте, но, все-таки, в типовой одежде, которую разрабатывали специально для военных, и только младенцы и бомжи этого не знают. Шаги замедлились, плечи затряслись.  — Вот идиот… — Сапсан даже не понял, что смеялся.  — Эй! Мужик, без обид! Все нормально! — послышалось сзади, затем раздался скрип канатов и шлепки прохудившейся обуви по фанере и картону, причудливыми обрывками разносимые по пустому закоулку сквозь сгущающийся туман. Туман струился по ногам вверх, поглощая сержанта, будто мечтая утянуть его на дно. Горькая мысль душила, разливала по телу усталость, начали подгибаться колени. «Если это они… все бессмысленно. Что я наделал?»  — Идиот…  — Это уж точно! Скот обернулся. Голос не принадлежал тем двум парням, с которыми он не смог развернуться на мосту. Беглый взгляд по окружению. Перекрест мостов снизу и сверху, дома, бумажные рекламы на них, из источников света — тусклые полоски из зашторенных окон. Незнакомый район, Скот ни разу раньше здесь не был. За спиной Сапсана стояло трое. Еще пара, возможно, впереди за углом, по крайней мере, это стратегически выгодно.  — А еще говорят армейские… Скот развернулся, подцепил носком ботинка фанеру и силой подбросил вверх. Пока та летела прямо в переносицу уличного бандита, Сапсан провалился в образовавшуюся дыру в мосту, ухватился в полете за трос из проводов, тот не выдержал и треснул. Скот на это и рассчитывал, сгруппировался в воздухе, и, крепко сжимая трос, влетел в окно лестничной клетки. Кувырок, затем солдат выпрямился и побежал. Что бы ни думали об армии люди с планет типа ЖПК, с первых же дней студентам Академии вбивают в голову намертво — если не было приказа об уничтожении, избегать смертей и ущерба гражданским любыми способами, даже если это подвергнет риску жизнь самого солдата. Единственная доступная тактика для человека принадлежащего армии в такой ситуации — защита и побег. Но как раз именно в беге Сапсану не было равных, еще с малолетства. И именно из-за таких вот парней в темных переулках в его детстве. Мимо мелькали двери, номера, лестницы, Скот слышал, что погоня за ним идет этажом выше, нарочно нырнул вниз на пару пролетов. Он не знал, где именно находится, но видел типовую планировку, а значит это был обычный жилой квартал, каких в городе полно. Значит, скоро будет вертикальный кусок с одиночными площадками — «гаражами» для припарковки частных автомобилей. Стоило только еще глубже спуститься в туман, чтобы снизить видимость. Кемер полетел по ступенькам по спирали вниз.  — Стой!!! Стоять, придурок!!! Одна мысль грела душу — это не армия. Была бы армия, за ним бы отправили тихого снайпера. А может быть и подорвали бы к чертям транспортник, потом ведь можно списать все на городские банды. Но за ним неслась сверкая пятками трущобная гопота, а значит, все же виной всему были повстанцы. Это противоречило теории Скота, и все же это означало, что у него есть шанс, может быть даже есть шанс вернуться и предупредить родных.  — Стой, мужик! Мы тебе ничего не сделаем! Они потеряли след. Скот воспользовался замешательством, нашел то, что искал — ряд навесов-площадок виднелся сквозь туман наверху, один над другим, такие начинаются от самой земли. На ярусе, где стоял Сапсан, туман был настолько плотный, что край площадки напротив было практически не видно, но Скот знал, что она там, оттолкнулся от троса-поручня, вцепился в появившийся перед носом край, перехватил рукой арматуру крепления под ним и бесшумно забился туда, в тень, прилипая спиной к днищу и удерживая себя практически на весу. Если бы не повезло, он бы сорвался не в пропасть, а ровно на следующую площадку. Было бы больно, шумно, пришлось бы снова наворачивать круги, путая след, но жизни Скота ничего не угрожало. Это открытие парень сделал в свои двенадцать лет. Он не знал, почему администрация до сих пор не демонтировала с помощью техники эти площадки. У людей в этом квартале давно уже пропала всякая возможность позволить себе личный частный транспорт, но своими силами местные так и не смогли ни открутить, ни оторвать ни одну из них, без повреждений для несущей стены. Так что и на строительство стихийных мостов их не растащили. И это не раз спасало жизнь Скота.  — Да где этот упырь! — резкий голос прямо над ухом. Преследователи остановились на мосту, прямо напротив, но из-за тумана и тени от площадки не могли видеть Сапсана, а тот старался даже не дышать. Туман странная штука — громкие звуки глушатся, но тихие неожиданно становятся резкими и пронзительными.  — Капец… И чо делать теперь! Так нам ни хрена не заплатят…  — Блять… Вот какого хрена тебя понесло?! «Армейские идиоты», ме-ме-ме, — передразнивал приятеля один из парней. — Вот и бегай теперь, раз умный самый!  — Ну, а чо! Он же ваще не заметил, как мы его в кольцо взяли!  — Серьезно?! Ты тупой? Да он походу с самого начала понял, что мы его пасли, просто подурачиться хотел!  — А с хрена ему дурачиться?  — Да потому что у этих военных мозги без войны плавятся, вот почему! Смачный харчок, еще порция мата. Нервный топот по куску проржавевшего металла.  — И чо блин теперь?  — Чо-чо! Через плечо, нахуй! Пиши этому мудиле, что мы его упустили!  — Как писать, епта, птичьей почтой?! — голос сорвался на визг. Скот старался вдыхать тихо, но ртом, чтобы чувствовать меньше запахов, но этот малый, видимо, не часто спускается в трущобы и не знает такой фокус.  — Бля, меня щас стошнит! Охуеть теперь! Чо нам делать? В записке было написано, привести его на крышу Башни Телок. Может сами туда пойдем?  — Ты реально тупой, просто капец! В жизни больше с тобой на дело не пойду, мудило!  — Слышь, ты, ты на кого…  — Его заказали, долбоеб ты! Выйдем на крышу мы — и нас разметает вместо него, ты понял? Молись блин, чтобы нас и так не разметало…  — А чего это нас убирать-то? — голос гопоря изменился, стал тихим, настороженным. — Мы никого не видели, заказ ваще к нам пришел бумажным письмом, как блин в доисторические времена… Я ваще не поверил бы, если бы мне братуха не сказал, что утром на станции Меркель двух армейских ребят видел. А так, сделаем вид, что проигнорили. Слыш? Серьезно! Пойдем домой? Если кто что спросит — мы типа так с самого начала и поняли, что это розыгрыш и не повелись, типа чо мы, дебилы?  — А если этот расскажет, что мы его стопнуть хотели?  — Ну блин, скажем обознались, ну чо! Ну хотели стопнуть, ну поняли, что он не простая птица, побегали, извиниться хотели, и пошли…  — Вот ты тупой, — почти проскулил стиснув зубы его собеседник. — Вот типа если они два этих момента не сложат, то нихуя не поймут по твоему?  — Каких два момента? — искренне не понял парень. Второй снова простонал. Затем в полной тишине раздался тяжелый вздох.  — Ну нахер. В любом случае, я не хочу, чтобы этот псих на меня из-за угла прыгнул и по горлу чиканул. Пошли отсюда, пусть бегает от гулей, если ему побегать охота… Гулями местные называли бомжей. Скот не знал точно, почему именно гулями. Тем, кто по какой-либо причине потерял не только имущество, но и документы, подтверждающие их гражданство в Федерации, оставалось только охотиться на грызунов в подвалах и пить из помоев, после чего все они неизбежно повреждались рассудком и теряли способность нормально разговаривать. Все, что от них можно было услышать, — «гль-гль», и в детстве Скот думал, что название произошло именно оттуда. Позже, на занятиях по истории культуры, он выяснил, что гуль — это существо из фольклора древних. Но едва ли местные читали книги доколониальной эпохи.  — А что… он может чикануть?  — А ты чо, про командосов истории не слышал? Они ваще в воздухе растворяться умеют. А потом хуяк — и у тебя язык из горла телепается и фонтан кровяки во все стороны.  — Этот же вроде молодой… может он так еще не умеет? — с надеждой спросил горе-бандит. Топот шагов, голоса постепенно отдалялись.  — А ты молись, блин. Может он тебя услышит и передумает, хуле. Сапсан сначала дождался, когда голоса перестанут быть слышными вовсе, потом еще выждал пару минут и только после решил покинуть убежище. Скот на вытянутых руках перебрался к краю платформы, подтянулся, забрался на площадку. Чтобы запрыгнуть на мост понадобилось подняться еще на площадку выше, для чего он подпрыгнул, схватил арматуру — крепление и повторил процедуру заново. Уже наверху Скот сделал большой шаг вперед и прыгнул почти вслепую, стараясь держать перед глазами трос моста — днище может не выдержать, но тросы всегда гораздо крепче. От прыжка мост стал раскачиваться, и Скот подождал, пока тропа не выровняется, только после этого осторожно скользнул на полотнище из фанеры. Прислушиваясь к каждому шороху, тихим, но скорым шагом он направился к лестнице наверх. Скот знал, что такое Башня Телок — здание, в оформлении которой отступили от традиционного нейтрального хайтека и добавили женские скульптуры на четных ярусах. В итоге от скульптур остались рожки да ножки, в основном из-за туманов и дождей, а народное название, «Телки», осталось. Этот дом задумывался как культурный центр, поэтому изначально был не выше других, зато крыша представляла собой открытую площадку для частного и городского маршрутного транспорта. Дом давно превратился во всевозможные склады различных компаний и ночью там почти никого не было, тем более на крыше. Открытая плоская крыша, как на ладони, зажатая жилыми высотками вокруг. Отличное место для западни. Стоило Скоту оказаться на четыре яруса выше, чем он столкнулся с хулиганами, он тут же вспомнил, где находится, и злополучная Башня тоже была рядом. Скот неспешным шагом направлялся к ближайшему людному месту, обдумывая услышанное. Очевидно, что Скоту нельзя ни в коем случае появляться на этой площадке. Очевидно, что это ловушка. Очевидно даже для первокурсника училища. Не могут же быть эти повстанцы настолько идиотами, чтобы попытаться туда заманить сержанта из Академии? Однако оказавшись на пятом, людном ярусе, Скот понял, что многое изменилось. Высотки вокруг из жилых превратились в нескончаемую сеть забегаловок и ресторанов на любой вкус и кошелек. Крыша Башни Телок по-прежнему была как на ладони, только вокруг было столько свидетелей, что если бы кто-то появился там, заметили бы не только снайперы, но и посетители всех соседних закусочных.  — Что за чертовщина… — нахмурился Скот.  — Давно не были здесь? — за спиной появился зазывала одной из кафешек. — Да, тут теперь жизнь бьет ключом! Башню Искусств и Культуры выкупили дельцы из «Миосайарту». Владельцы холодильных систем, слышали? Превратили всю башню в большой холодильник! Стало дешевле хранить продукты, и потихоньку тут стали появляться заведения. Наше одно из первых, уже три года на рынке! А еще у нас отличные…  — Как отсюда добраться в четвертый жилой? — перебил зазывалу Скот. Мужчина в костюме ни то креветки, ни то ростка тростника перестал улыбаться, устало махнул рукой в сторону.  — Самый короткий туда. По народной тропе до дома тысяча четыреста семьдесят три, на шестьдесят пятый этаж. Там прямо по коридору, на выходе будет государственная дорога, прямо до четвертого.  — Спасибо, добрый человек, — Скот не просто похлопал по плечу зазывалу, но и положил ему в ладонь пару мелких флешек-кредитов, из тех денег, которые дала мама. Мужчина просиял.  — Нет проблем, солдатик! Если захочешь вкусно поесть, вернуться можно той же дорогой! А если нужно купить что из продуктов…  — Слушай…, а молочный порошок у вас купить нельзя?  — Мо… молочный порошок? — мужчина посмотрел на Сапсана как-то странно. Может, у них и молоко уже даже продается вместо порошка? Наступили времена Цивилизации для Крита?  — Да. А что не так?  — Нет-нет, все хорошо! — мужик отмахнулся, прохожие старательно обходили их. — Просто… ну… ты же солдат, ептить, чертовой армии! Ой, ну то есть, просто армии. Что ж вам там, порошка молочного не выдают? — рассмеялся он. Скот ухмыльнулся.  — И все же. Где можно купить?  — Эм… у меня приятель продает, как раз в том самом доме, куда тебе идти, на шестьдесят пятом. Квартира шесть тысяч пятьсот пятьдесят первая, постучишь три раза, скажешь… скажешь что за порошком пришел.  — А не поздно? — не то, чтобы Сапсан действительно посчитал это подозрительным. Зазывала его явно направляет к контрабандисту, и боится, что военный спалит их контору, с другой стороны, армейский точно заплатит не фальшивками и не вирусами. И все же поведение настораживало: местный скорее рискнул бы заполучить вирусы и потерять часть выручки, чем подставиться армии.  — Нет, нормально, он как раз только на работу вышел! Ты иди, иди, ничего не бойся, — снова нервный смех. — Это тебя все бояться должны!  — Не должны. Спасибо, — устало хмыкнул Сапсан. Видимо, совсем плохо дела у мужика. Может горе в семье, может, душат долги, что решил рискнуть всем. Что ж, Скот точно не из таможенных проверок, и ему сейчас глубоко было наплевать, легальная ли это партия порошка, или ворованная. Путь туда пролегал через коридор жилого дома с квартирами. Он искал заветные цифры на разношерстных дверях из всех возможных материалов — и металлических, и деревянных, даже из прочной пластмассы видел пару. Наконец нашел нужную, собрался постучать, но дверь притворилась. В щели появилась голова, обмотанная грязным платком.  — Пс-с-с! Парень, порошка молочного не хочешь? Только не убегай, пожалуйста, я-то не такой шустрый, как те молодцы. Скот обмер. Из щели на него смотрел грязный, кажется, даже с ссадинами и синяками, но совершенно точно именно подполковник Рай Мэйер.  — Сержант Кемер, ты долго там в засаде высиживать будешь? У меня, между прочим, каждая секунда на счету. И если ты не окончательный идиот, и жизнь сестер тебе дорога, то…  — Но… что вы тут…  — Молодой человек! — противно проскрипел голос. — Или вы заходите, или идите по своим делам, мне проблем с армией не надо! Скот понял, что бы это ни было, ему все еще нужен порошок, а даже если это действительно подполковник, то спорить с ним ему не положено по уставу, и прошел внутрь. Дверь за ним немедленно замкнули на замок. Затем фигура в лохмотьях с лицом подполковника прошлась по темной захламленной комнате, поочередно нажимая на кнопки на расставленных по углам устройств. Приглядевшись в темноте, Сапсан узнал конструкцию и предназначение — глушилки радиосигналов. Наконец загадочный торговец перед ним стянул слой платков с головы.  — Подполковник?!  — Парень, ты меня расстраиваешь, честное слово. Если до тебя это только сейчас дошло, то выходит, ты пропустил, как тебя сюда заманили, да еще и по собственной воле прошел в комнату. А если это резиновая маска, м? Вот вроде толковая голова, столько раскопал и разгадал, и что бы вышло, если бы не я здесь тебя ждал? Вернешься в Академию — пересмотри лекции по маскировке, и по тактике подпольной работы, заодно. В машинах ты неплохо разбираешься, а вот с людьми у тебя какая-то каша, — развел руками подполковник, который при этом вырядился как барахольщик с нижних ярусов, осталось только искусственный глаз вставить, или руку. Мэйер подмигнул и указал рукой на стол с двумя стульями и сел на один из них, поправляя многочисленные складки платков и тряпок. Скот остолбенел. Он не знал, за что хвататься с начала. То есть, Мэйер в курсе, что Скот копал? Что это все значит, что он здесь делает? Если он пришел арестовать Сапсана и исключить из Академии — зачем весь этот маскарад? Если он на каком-то задании под прикрытием, зачем подставляться и устраивать с ним встречу?  — У… правильно сделал, что в увольнительную пошел. Мозги-то уже кипят и плавятся. Передохнуть пора бы. А ты себе дополнительную нагрузку придумал, в виде всей этой шпионской игры. Расслабься, я не на задании. Ну, то есть как, не на задании. Не на задании Армии точно, по большому счету, меня здесь нет — я в соседней галактике провожу поиск разведгруппы. Такие дела с разведгруппами бывают, долго друг друга найти не можем, в условиях полной секретности и бескрайнего космоса. Садись, у меня действительно очень мало времени, вот-вот спутник выйдет на эту орбиту, а эти вот коробочки только от местной прослушки спасают. Ну? Скот послушался. Как бы то ни было, пока что Мэйер в первую очередь старший по званию. А свой или враг еще предстоит выяснить. Подполковник поставил на стол перед Сапсаном бутыль чертового молочного порошка.  — Знаешь, ты конечно изрядный геморрой нам устроил, да и мне в частности. Но я очень рад, что ты его устроил. По правде говоря, этим мудакам не мешало встряхнуться, а хорошие люди и я лишний раз убедятся, что я поставил на нужных ребят. Это и про тебя речь, — Мэйер распахнул грязную телогрейку, очевидно, в таком камуфляже ему было жарко. — Ладно. Времени действительно мало. Очень мало. Начну с главного. Если ты все же действительно так умен, как сам думаешь — ты прекратишь копать. И тем более не скажешь ничего ни Пчелке, ни Баре, ни одной живой душе, ни об этой встрече, ни о своем безумном расследовании. Лучше ты себе не сделаешь. Армия не будет решать, жертва ты, или заговорщик. Начнут чистить — зачистят всех, кто хотя бы слышал что-то об инциденте. Ты понимаешь, что я говорю?  — Да, — неуверенно кивнул Скот, замялся. Вопрос вертелся на языке, но Скот не знал, как его задать, и нужно ли. — А… что вы имеете в виду, говоря, что Армия не будет решать? Вы ведь и так, выходит, уже все знаете.  — Я знаю. Мы знаем. А Армия и Гражданская Федерация не знает. Скот сделал вдох, чтобы попытаться еще раз озвучить волнующий его вопрос, но другими словами и так и подавился ими. Значит… Мэйер знал. Знал, кто стоит за всем, с самого начала, был причастен. Мэйер мрачно кивнул.  — Вот именно. Информатора твоего, прости, мы спасти не смогли. Но ты знал, на что идешь, и чему его подвергаешь. Да и он знал, за что ему деньги платят. Ты нам важнее, чем какой-то левый парень, который еще и вылетел из училища, так что у нас была очень конкретная цель — подтереть за тобой, умник, да так, чтобы никто не подкопался. Ты не представляешь, сколько людей подвергли себя риску, чтобы сегодня, после этой вот беседы, ты смог улететь назад, в Академию, благополучно ее закончить, и, как ни в чем ни бывало, продолжить свою службу.  — Я? Но почему?! — почти выкрикнул Скот. Хотелось заехать подполковнику, или кто он там на самом деле, по лицу. Хотелось высказать ему все, что он думает. За все ночи кошмаров, за все дни бесконечных поисков виноватых. За всех погибших ребят и то, что они пережили, пока были живы. За Кипера, за Тигру. За Пчелку. За Джейсена.  — Не только ты важен, конечно. И Бара, и Пчелка, и другие ребята, о которых ты пока ничего не знаешь.  — А Кипер? А Тигра? Ладони под столом сжимались в кулаки, пальцы побелели. Рай устало опустил голову. Прядь сальных волос выбилась и упала на лоб.  — Прежде чем ты все-таки решишься двинуть мне в челюсть, я хочу сказать две вещи. Первая — я не снимаю с себя ответственности, и если ты хочешь врезать — врежь, ты будешь прав. И вторая — я голосовал против, потому что знал, чем это все может закончиться. А когда так и вышло — я голосовал за то, чтобы те, кто начал это, больше не могли продолжать свои безумные опыты и лично проследил, чтобы у них не осталось не только права голоса, но и возможности хоть как-то дальше влиять на нашу работу. Так или иначе, теперь я ответственный за проект. Я не могу изменить то, что уже сделано. Я могу только приложить все усилия, чтобы все это не оказалось даром. Ты понимаешь меня?  — Что «это»… что за проект…? Голова кружилась, Скота подташнивало. Ему казалось, Тигра и Кипер, их призраки, стоят рядом. Он отчаянно пытался понять, что они говорят, но призраки молчали. Потому что мертвые молчат. Скот так давно хотел разобраться во всем, чтобы виновные получили по заслугам, чтобы Кипер погиб как герой, а не как брошенный в жерло расходный материал, чтобы Тигра спас его, Скота, не по случайности, а для священной миссии, чтобы Скот нашел правду. Правда лилась из уст подполковника, сжатая, сухая, безжалостная, а сержант слушал, впитывал каждое слово против своей воли, давился ею и смотрел, как рушится мир вокруг, и без того хрупкий, но теперь Скот находился в самом эпицентре. Не только он - они трое, и еще другие люди, и Скот не смел перебивать Мэйера. Если это то, ради чего погибли его боевые товарищи, если это то, что может спасти его друзей — он будет слушать, запечатлевая в памяти каждый звук. Когда Сапсан вернулся домой, поставил на тумбу банку с порошком, стянул ботинки, стряхнул с одежды пыль и грязь, ему показалось, что он постарел лет на десять. У Скота было полтора часа дороги обратно, чтобы переварить все, что за пятнадцать минут ему выдал Мэйер. За эти полтора часа Сапсан осознал всю тяжесть ситуации и какими последствиями это грозило. Так или иначе, у них не было шанса. Эти загадочные «они», чьи агенты занимали серьезные посты, вроде Мэйера, так просто их не отпустят, скорее всего в ход пойдет все, с помощью чего можно будет манипулировать парнями — семьи, прошлые ошибки, личные тайны. Даже если таки получится достучаться до самой Армии и сдать всю сеть — никто не будет разбираться, где жертва, а где участник, в этом Мэйер был прав. Скот заглянул в зал. На раскрытом диване посапывал Пчелка. Мама появилась ниоткуда, сонная и немного взволнованная.  — Ну, как погулял? — мама нежно погладила сына по плечу.  — Да, хорошо. Походил по старым местам, много изменилось.  — Да, появилось больше ресторанов, — кивнула женщина. — И еще эти, как их… клубы Свободного Танца, для начинающих. Говорят, там можно не просто потанцевать, но даже записаться на соревнования, и если победишь, полетишь на отборочные в столицу!  — Здорово. Мама замялась.  — Ну ладно. Иди, ты наверное устал сильно. Я постелила вам с Доусоном в зале, но если хочешь, ложись в своей бывшей комнате. Отец совсем припозднился, так что вряд ли будет работать сегодня, поужинает, и сразу ляжет спать.  — Спасибо. Скот прошел в комнату, смахнул рукой с тахты бумаги, уперся локтями в колени и схватился за голову. Мэйер сказал, остальные узнают, как планировалось, после выпуска и распределения. А до тех пор, Скоту придется держать язык за зубами и делать вид, что ничего не произошло. Еще полтора года. Скот забрался на тахту с ногами и обхватил руками колени, уткнувшись в них носом. Он устал. Устал от вечных занятий и тренировок, на которых выкладывается как проклятый, чтобы ему продолжали начислять повышенную стипендию, которую он отправлял на счет сестрам, чтобы те смогли поступить в хороший ВУЗ, получить адекватную профессию, а не тратить время в пустую, как отец, и заработать на свой кусок хлеба, не дожидаясь, когда их родитель наконец очнется. Скот устал от того, что невозможно нормально поговорить с Джейсеном, нельзя даже поздороваться за руку, посидеть вместе, без ограничений по времени. Устал от мыслей, что дальше их могут распределить в разные отряды, и тогда Скот никогда больше не увидит своих друзей и останется совершенно один. Скот устал от этого чувства — когда все время один, когда от тебя, маленького мальчика, зависит, будет ли есть твоя сестра, мама, когда должен думать не о том, что хочешь ты, а как сделать, чтобы твоей самой младшей сестричке можно было делать то, что Скоту никогда не придется. Когда никому не интересно, какие у тебя желания и есть ли у тебя на все это силы. Парень подскочил, сел за стол с коммуникатором отца, открыл на сенсорной панели страницу администрации по межзвездной связи. Губы сами диктовали адрес получателя вызова и имя, пальцы сами выполняли работу, настраивая сигнал и вручную пробивая канал у спутника с помощью нехитрых познаний программирования и хакерского дела в рамках обучения в Академии. Скот до последнего думал, что у него ничего не получится, что просто занимает себя пустыми действиями, лишь бы не думать…  — Э-э-эй, Скот, как дела? Где это ты там?  — П-привет. Светлые, коротко стриженные волосы, стальные, чуть раскосые глаза, кожа темнее, чем у бледного от рождения Скота, и все же не такая загорелая, как при их первой встрече. Джейсен был в повседневной форме Академии, в такой ходили на занятия.  — Я… Что говорить?  — Ты, как ни странно, можешь не спешить, — Джейсен счастливо улыбнулся, нащупал рукой за спиной стул, подвинул, сел к экрану поближе. — У меня только пары закончились, а до тренировок еще часа три. Что за адрес, ЖПК 8, Крит? ЖПК — планета типа Жилой Планетный Комплекс, но вроде у Академии нет на четных…  — Это… мой город, — наконец вернулся к Сапсану дар речи.  — О… точно, ты же говорил мне! А еще ты говорил, что терпеть не можешь это место, — правый уголок тонких губ уехал в сторону. Скот и сам ухмыльнулся.  — Да, вот так вот вышло. Психологи потребовали от деканата, чтобы мне выдали увольнительную хотя бы на сутки, чтобы сменить обстановку и прийти в себя, поправить, так сказать, психологическое здоровье. Пчелке тоже выдали, только уже за отличные показатели, так что он со мной поехал.  — Ого! А где он? — Джейсен чуть наклонился в сторону, словно мог заглянуть за угол экрана. Скот не знал как, но Джейсену удавалось создавать атмосферу, будто они действительно сидят друг напротив друга. И это успокаивало. Сапсан устало подпер щеку, отмахнулся.  — Да, дрыхнет в зале. У нас уже глубоко за полночь.  — Значит, отдыхаете? — Джейсен все еще ухмылялся, но выражение глаз изменились. Скот увидел знакомую усталость, тревогу. — Да, мне бы тоже не мешало бы. Но мои мозгоправы в курсе, что мне только в мою дыру разве что лететь, а это место скорее вредит человеческому рассудку, нежели помогает.  — Ну… смысл ведь в хороших воспоминаниях, в… — «семье», не договорил Скот, оборвав мысль. Бара хмыкнул.  — Вот именно. Да ничего, — сержант скорчил гримасу безразличия, — прорвемся, не впервой. Ты… давно не отправлял запросы на связь. Что-то случилось? Сапсан сжал под столом кулаки, второй раз за вечер.  — Нет. Просто как-то скучно стало, Пчелка дрыхнет уже, по району бродить сил уже нет, вот и решил позвонить…  — А, так вот почему у тебя лицо грязное, ты с прогулки! Скот удивился, нажал на экране иконку изображения с камеры, чтобы на себя посмотреть. Из маленького прямоугольника на него смотрел бледный, из-за подсветки панели, взъерошенный парень с черной полосой через все лицо.  — Вот черт, — Скот стал вытирать грязь, Джейсен вздохнул.  — Да брось, парень, ты и так красавчик и я давно без ума от тебя, можешь не прихорашиваться. Скот остановился. Опять эти шуточки… зачем каждый раз все портить такими шуточками! Но как и всегда, из чувства противоречия, Скот отвечал в том же духе.  — А я не для тебя прихорашиваюсь, меня там на диване ждет шикарный брюнет, знаешь ли.  — Ты только не буди брюнета, когда заберешься на диван, пусть думает, что ты очередная Джоси, — хмыкнул Джейсен, отстранился от экрана. Злится. Почему? Ну вот почему? Почему он всегда так?!  — Как дела там у тебя, что нового?  — Да ничего, — Бара пожал плечами. — Ломаем голову с тренером, что со мной не то. Снова вздох, но на этот раз тяжелый. Голос стал тише, Джейсен отвел взгляд в сторону, меланхолично разглядывая что-то на столе под экраном.  — Мне кажется, он уже знает, что я вылечу. Просто не хочет расстраивать, да и типа Академия, типа или борись до конца, или с хрена ты сюда пришел…  — Ты просто устал, Джейсен, слышишь? — нахмурился Скот. Бара поднял голову, смотрел на него прямо. — Ты просто охуеть как устал. Я тоже охуеть как устал. И Пчелка, хотя он никогда и никому в этом не признается, но он тоже пиздец заебался. Это нормально. В нас за пять лет впихивают столько знаний и умений, сколько никому и не снилось. И никакие медикаменты и нейронные стимуляции не могут этому помочь. Нам реально пипец сложно, но мы справимся. Ты справишься.  — Ага, конечно, — Джейсен фыркнул. Все еще не верил, но ему явно стало немного легче от слов Сапсана.  — Что говорит тренер?  — Говорит, завтра познакомит с каким-то своим корешем. Думает, что тот сможет мне помочь, что-то подскажет.  — Вот видишь? Стал бы он тебя с кем-то знакомить, если помочь нечем? Бара задумался.  — А ты?  — А я что? — не понял Скот.  — С тобой-то все хорошо?  — А что со мной может быть?  — Ну, то же, что и со всеми нами. Не зря же ты мне глубоко за полночь звонишь. Ты сам-то помнишь, что справишься?  — Да куда я денусь, — лениво отмахнулся Кемер.  — Вот именно, никуда, — серьезно ответил Джейсен. — Ты обязательно справишься. Я в тебя верю.  — Да? — в интонации Скота появилась горечь, но ему было плевать. Сил на то, чтобы еще и за интонацией следить у него точно не было. — Откуда ты так уверен?  — Потому что ты умнее меня, способнее всех, кого я знаю и лучший боец, что я видел. А еще просто потому что я так решил. А ты меня знаешь, я упрямый.  — То есть, я справлюсь, потому что упрямый ты?  — Ага. Просто не приму от тебя провала, и все. Ясно?  — А кто это тебя главным назначил, — нервно хохотнул Сапсан.  — Ты, когда в меня поверил. Так что теперь не отделаешься, — улыбался Джейсен. Тепло, по-доброму. Скот тоже улыбнулся. С души свалился целый метеорит, вдвое больше всей планеты ЖПК 8.  — Знаешь, я… я на самом деле позвонил, потому что хотел поговорить с тобой.  — Я так и понял, не совсем тупой! — рассмеялся Бара, помехи расслоили смех, пустили рябь. Скот дернулся. Рано! Еще слишком рано!  — Чт… е… ак? — Джейсен заметил испуг на лице сержанта.  — Связь прерывается… ну блин, неужели спутник уходит…  — …а… бя пло… шу.  — Нет-нет-нет… — пальцы летали над панелью. Скот раздраженно искал другой спутник, может быть удастся какой-то взломать и подогнать поближе, может получится заплатить какому-нибудь оператору, чтобы он задержал спутник? Когда Скот оторвал взгляд от панели помехи пошли и в изображении. Джейсен прислонил ладонь к краю экрана. Губы шевелились, движения губ повторялись. Скот вглядывался, вспоминая уроки чтения по губам. «Все хорошо, слышишь? Все будет хорошо. До свя» Окно захлопнулось. Скот остался наедине с картой передвижения спутников над планетой и парящей в углу голограммой сокола.  — Твой сослуживец? Голос раздался прямо над ухом. Сапсан устало протер глаза, хотелось спать. Как ни странно, кажется, ему действительно полегчало.  — Да. Но я был бы признателен, если бы ты не подслушивал мои разговоры. В конце концов, учитывая мою профессию, это будет полезный навык в перспективе, для твоей же безопасности.  — Ох ты, — фыркнул Элексий. — Смотри как складно теперь говорит, не зря мы платим налоги. И это мой кабинет, между прочим. Скот понял, что боялся этой встречи. Весь день, начиная с того момента, как увидел панораму города в окне транспортера, Скот Кемер одновременно мечтал и дико боялся встречи с собственным отцом, которого не видел вживую с момента поступления в училище. Но сейчас, глядя на мужчину перед собой с длинными до пояса черными волосами, проседью в щетине и морщинами на высоком лбу, Сапсан почувствовал только легкое разочарование. Разговор, которого он боялся не может быть, не может состояться, не в этой вселенной. Потому что Скоту больше не пятнадцать. Потому что его мир теперь другой, а может быть, и в Скоте что-то изменилось.  — Прости. Я забыл об этом. Наверно слишком погрузился в ностальгию, но ты прав, это твой кабинет и твой коммуникатор. Я постараюсь так больше не делать. Отец вперил взгляд светло-голубых глаз на сына и едва не открыл рот, будто видел его впервые.  — Это… была твоя комната. Конечно, ты можешь здесь делать все, что захочешь.  — Нет, — спокойно и уверенно возразил Сапсан. — Больше это не моя комната, и в этом нет ничего страшного. Так и должно быть. Скот попытался встать, но отец положил на плечо сына ладонь.  — Подожди, подожди. Твоя, не твоя, переночевать-то ты здесь можешь, ты же слышал слова матери! Значит, отец был дома с самого возвращения Скота от подполковника, застал их разговор с матерью, наверное, и разговор с Джейсеном слышал целиком. И все же Скот сделал попытку закончить диалог мирно.  — Могу. Я где угодно могу переночевать. Я солдат, папа, «у меня нет дома и весь мир — мой дом». Кемер младший процитировал строчку из стихотворения, которое любил отец. Он часто цитировал его, объясняя ребенку таким образом, что человек может найти свое предназначение в любом уголке мира. Как ни странно, это не был упрек и Сапсан надеялся, что услышав эту строчку отец его поймет и давний конфликт будет исчерпан, но Элексий нахмурился.  — Ясно, я понял. Хочешь сказать, что теперь, раз ты солдат Гражданской Федерации, ты служишь ей, а значит, семья уже не имеет такого значения? Что ж, сынок, — эту интонацию Сапсан помнил хорошо, поучение с долей раздражения, как к нерадивому ученику, не решившему простую задачу, — я напомню тебе, кое-что. Армия служит себе, и только себе, никакой высокой цели служение армии не несет, всю эту пропаганду с телевизоров можешь рассказывать прохожим на улицах. Ну, а если ты и правда веришь в эту чушь, то поздравляю, тебе промыли мозги, а ты даже не заметил этого.  — Я не говорил, что у меня высокая цель. Я сказал, что у меня нет дома, и весь мир — мой дом. Понимай это буквально. Мне выделена квартира, она не принадлежит мне лично, но на любой планете, где есть влияние Гражданской Федерации я могу в нее зайти. В любой точке, в точно такую же, об этом заботится отдел комфорта. Прости, завтра ранний вылет, а я не могу спать в космосе и в Каналах. Так что лучше лечь раньше, — Скот решил, что и этот диалог исчерпан, вежливо улыбнулся и поднялся на ноги, отец схватил сына за плечо.  — Пап? Ты хотел мне что-то сказать? Сапсан никогда раньше не видел отца таким. Испуганным, настороженным. Заботливым.  — Ты… они втянули тебя во что-то? Тебе что-то угрожает? Ты сам туда ушел! Теперь ты доволен?! Я был против!  — Ты был занят. Кемер-отец одернул руку, будто обжегся.  — Я… я был против! Ты же знал! Я всегда говорил, что армия…  — Тише, ты разбудишь девочек, — напомнил Скот. — Они не летят завтра в Академию, но им тоже нужен сон, чтобы учиться где-то еще. Элексий тут же замолчал, медленно осел на стул возле шкафа.  — Значит, ты думаешь, мне было все равно? Ты думаешь… мне и сейчас все равно? Думаешь, я эгоист, все только для себя, и на вас мне наплевать?  — Не важно, что я думаю, или что думал. Я уже в Армии. Элексий Кемер, так гордившийся, что он потомок кого-то там древнего ученого Комарова, сейчас больше был похож на простого человека. Сапсану было очень странно так думать, смотреть на отца, не как на недостижимого небожителя из детства, а как на живого человека, со своими проблемами, мыслями, ошибками.  — Значит, ты теперь сам по себе? А как же мы? Как же… сестры, мать?  — У них есть ты. Элексий презрительно хмыкнул.  — Все что у них есть — это все ты. Образование. Новая одежда. Еда. Ирида даже оплачивает какие-то дополнительные курсы. Далеко они со мной пойдут?  — Понятия не имею. Я не предсказываю будущее.  — Ну тогда я тебе скажу — никакого будущего у них со мной нет.  — То есть, это твое решение? — отец недоуменно поднял взгляд на сына и встретил холодную ярость. — То есть, ты сам хочешь, чтобы у них с тобой ничего не вышло?  — А что я могу? Я что ни делаю, ничего не выходит…  — Я не знаю, что делать. Я вот в армию пошел, как тебе такой выход? Не нравится? Найди другой и не спрашивай у меня. Элексий молчал, задумавшись. В груди Сапсана жгло от злобы и обиды, он ждал повода, хоть малейшего повода, чтобы двинуть отцу по уху, чтобы тот уже проснулся. Может хоть теперь получится подраться и отвести душу, не на Мэйере, так на этой сволочи? Отец заговорил снова, будто читая мысли сына сменил внезапно тему.  — Этот парень, с которым ты разговаривал. Хороший человек? Скот все еще злился.  — Да. Студент Академии, как и я, той самой, которая пудрит людям мозги. Это он вытащил меня и Пчелку в тот день, когда я чуть не умер, помнишь? Ты помнишь тот день, в конце моего обучения в училище?  — Конечно, помню, — Элексий кивнул и даже не стал спорить насчет Академии. Молчание. Скот не знал что делать, выйти, остаться? Наорать? Спокойно пожелать доброй ночи? Подраться? Обнять?  — У меня был старший брат, — неожиданно начал отец в полной тишине, рассказывая неторопливо, делая паузы. — Ты его не помнишь, он умер до твоего рождения, да и как-то не доходило о нем вспоминать. Мой брат… был гений. Мне всегда было далеко до него, как ни крути. Он принес бы людям много счастья, может быть, даже и здесь. Он не с нами жил, работал в научном центре, ближе к столице. Там-то он и познакомился… Все время в своих звонках рассказывал нам о своем военном, выпускнике Академии. «Лучший в своем выпуске», — он говорил. «Умный, честный», если не о работе, только о нем и болтал без умолку. А работал он много. О нем даже в столичных изданиях писали. Но потом… Потом этот «умный» из Академии подставился, его скрутили за предательство Федерации и на смертную казнь, а семью по пыточным и ссылкам. Брат спасся чудом считай, просто так вышло, что он вроде никем ему не был по официальным данным, ну, а мы, понятное дело, помалкивали. Скот присел на кушетку рядом. Не то, чтобы его так поразила сама история — обычное дело, но раз уж отец сам говорил, и никто его не вынуждал, не выпрашивал внимания, почему бы и не послушать.  — Они… он, наверное, очень сильно переживал? Отец болезненно поморщился.  — Мы позвали его сюда, думали, поддержать, приглядеть за ним. В конце концов, тут тоже перспективный экологический научный центр, орнитологи всегда нужны, тем более такие, как Гириан. Мы с мамой надеялись, что он просто уйдет в работу, отдохнет, а там, может быть, вернется в Столицу, если захочет, а нет — мы будем только рады. Но чуда не случилось. Нет, Гириан, конечно, работал, даже не ел, только все писал и писал — а в свободное время напивался, так, что сам на своих ногах не мог вернуться домой. За нами посылали то и дело, или добрые люди провожали. С нами… со мной он не говорил. Только улыбался, говорил, «мне нужно еще немного времени, Элекс, ты подожди. У меня отличная идея. Будет у ваших детей и хлеб, и»… А потом он упал с моста на двадцатом уровне. Вот так… Вроде как считается, что это несчастный случай, но я никогда особо в это не верил.  — Ты же не думаешь, что до него дотянулись «вездесущие руки Федерации», — нахмурился Скот, неправильно истолковав историю отца. Элексий смерил сына суровым взглядом.  — Какая к черту Федерация? Сам сиганул. Оставил мне все свои разработки по птицам, подробно расписал в письмах. Это я, понимаешь, я думал, что он пытается от горя на работу отвлечься. А это он типа «прощальный подарок»… Отец отмахнулся, отвернулся. Скот чувствовал, что это не все. Что есть еще что-то в этой истории, что он не понимает, что отец не хочет рассказывать. Но Элексий вздохнул с облегчением и поднялся.  — Спи сегодня здесь. Я не буду работать. Видеть, если честно, больше не могу этих пернатых. Гириан ими болел, говорил, «птицы вынесут его на крыльях в небеса». На мосту, правда, что-то не так пошло, — горько хмыкнул отец. — К чертовой матери их.  — А чем ты тогда зарабатывать будешь? — парень смотрел на отца почти с ужасом. Он двадцать лет потратил на птиц, и вот так просто отказаться? Элексий пожал плечами.  — До его смерти я неплохо в технике разбирался. Информационные технологии и программирование виртуальных интеллектов.  — Ничего себе! — искренне удивился Скот.  — А то, — довольно улыбнулся Кемер-старший. — Птицы эти — училище закончил по сельскому хозяйству и облагораживанию планет, вместе с Гирианом. Тогда все его заканчивали, кто хотел хоть какую-то корочку. Гириан потом дальше пошел по этой стезе, у него талант был. Интуиция. А может, я просто тупой и так и не смог понять его идей. Тогда я пошел в… а, не важно, куда я там пошел. Сейчас, конечно, без постоянной практики я много что упустил, нужно будет на курсы, это деньги. Ну, хотя бы займусь починкой техники для начала. В этом городе редко что бывает новым, даже в магазинах продают и то подержанное, так что какой-то хлеб будет.  — Но… ты же все время колесил по этим конференциям. У тебя же куча литературы всегда…  — Большая часть — досталось от Гириана. А конференции… я знаю, это глупо, но когда какой-то мелкий бесталанный хмырь из какой-то дыры смел оспаривать работу моего брата, работу всей его жизни — это ведь все, что он мне оставил, понимаешь? Я просто не мог спокойно на это смотреть. Он всегда меня поддерживал, всегда выручал. Когда узнал, что мы с Иридой не хотим жить подле столицы, чтобы наши дети научились сами работать, это ведь он купил нам здесь квартиру. И с Иридой это он меня познакомил. Все что у меня было — дал мне брат. Я не мог просто взять и жить своей жизнью. Да, я знаю, я идиот, я оставил вас…  — Не правда, — Сапсан ответил тихо. Элексий снова удивленно смотрел на сына. — Я понимаю тебя. Прекрасно понимаю.  — Я думал, ты меня ненавидишь за это, — хмыкнул отец.  — Я не сказал, что я считаю, что это правильно. Я просто понимаю. Но так или иначе, теперь придется жить по-другому. Потому что я уже сержант Академии. А у тебя все еще есть две дочери. Отец и сын какое-то время разглядывали друг друга. Скот осознал, что, возможно, они впервые поговорили, по настоящему поговорили.  — Знаешь, у меня очень высокие показатели в программировании и хакерском деле. Преподаватели хвалят, — решил по-детски похвастаться Скот и заранее насторожился. Обычно отец игнорировал его достижения, либо высмеивал. Но на этот раз мужчина, глядя через плечо, подмигнул.  — Гены, поди, не дремлют? Ну, будем надеяться, что хотя бы это, что досталось тебе от меня, хоть как-то пригодится в самостоятельной жизни. Элексий задержался на пару секунд, но все же ничего не добавил и ушел. На следующее утро, как и обычно, отца не было. Скот решил было, что отец его надул и примется за старое, однако на трапе, поцеловав сына в щеку и крепко обняв, мама погладила сына по плечу.  — Сынок, ты делай там как нужно, и не думай о нас, хорошо? Довольно ты уже о нас подумал, о себе подумай. А мы не пропадем. Папа, представляешь, решил поискать другую работу! Он, конечно, не сказал мне прямо, но зачем еще он утром искал цифровую копию своего диплома из ВУЗа? Ты не знаешь, но он заканчивал Институт Высших Технологий, по профилю программирования. Представляешь? Кажется, ему наконец осточертели птицы! — мама была счастлива. Давненько Скот ее такой не видел. Дикторы — ВИ оповещали о прибытии и отбытии транспортных маршрутных такси, в том числе по направлению к космопорту, народ вокруг суетился. Пчелка, чтобы не мешать семейным проводам, уткнулся в коммуникатор, изучая свежие межзвездные новости.  — Жаль, — больше в шутку ответил улыбающийся Скот. — Я ведь в честь птицы свой позывной взял, «Сапсан».  — О, кстати! Его дипломной работой было дополнение для ВИ космических кораблей, оно повышало скорость реакции и помогало лучше что-то там рассчитывать, чтобы корабли летели быстрее, и назвал он его «Сапсан»! Я сразу об этом подумала, когда ты рассказал о позывном, но Элекс не любил, когда я вспоминала про его работу в ВУЗе, и тебе рассказывать тоже не велел… Скот «Сапсан» Кемер с облегчением рассмеялся.  — Видать, гены не дремлют.