Подросток

      Мун наслаждалась размеренным стуком собственных каблуков о плитку, которой была выложенна дорожка в этом саду. Ей здесь быть не следовало. Вообще-то, по плану сейчас репетиция коронации. Как смешно, ей уже почти двадцать, через две недели коронация, а она по прежнему легкомысленно сбегает из замка в то время, как должна быть на каком-то важном мероприятии. Как безответственно.       Но очень весело.       Девушка легко скользила, словно порхала, как бабочка, сжимая в руках тонкий блокнот со своими стихами. В этом саду, когда ей было всего четырнадцать и она только-только получила в распоряжение семейную реликвию, принцесса могла часами сидеть и штамповать романтичные стихи о природе, любви, войне, вечных вопросах, да вообще на самые разные темы.       Только теперь она понимала, как же хорошо на самом деле было, когда ей было четырнадцать. Баттерфляй так хотела вырасти скорее, стать королевой, преобразовать королевство, превратить его в сильное непобедимое государство, где всегда будет мир, покой и все будут счастливы. Юношеский максимализм, что здесь говорить.       Но сейчас принцесса вовсе была бы не против, будь у нее возможность гулять по нескольку часов в саду, клепать шаблонные стихи, играть на фортепиано дуэтом с той милой рыженькой служанкой, которая в идеале владеет навыком игры на скрипке, читать книги столько, сколько захочется, а не выдергивать ее из-под матраса на пять минут перед сном, потому что она уставала настолько, что именно на пять минут ее и хватало, как только девушка оказывалась под теплым одеялом. Словом, Мун бы с радостью вернулась в те прекрасные времена.       Принцесса уткнулась носом в свой блокнот, перечитывая результаты бессонницы. Да, раньше написание стихов давалось проще. Все давалось намного проще.       Внезапно девушка осознала, что перед ней кто-то стоит. Она подняла глаза на высокого человекоподобного ящера, который смотрел на нее несколько растерянно и с легким смущением. — Вам стоит быть внимательнее, леди, — бархатный голос, казалось, коснулся самых закрытых уголков ее души. Какой обаятельный молодой человек. Сколько ему лет?.. — Прошу прощения, господин… эм… — она неловко улыбнулась, осознав, что в первый раз видит этого молодого человека. — Тоффи. Просто Тоффи. Могу ли я узнать ваше имя? — Да, разумеется. Я Мун. Мун Баттерфляй, — мьюнианка сделала легкий реверанс. — Баттерфляй?.. Неужели принцесса Мьюни? — Она самая. А вы надо полагать, принц монстров, верно? — Очень рад познакомится со столь знатной особой. Да. Удивлен, что вы обо мне слышали. — Вы забавный, — она хихикнула. — Могу я поинтересоваться, сколько вам лет? — Четырнадцать, Ваше Высочество. — Всего четырнадцать?.. — девушка захлопала глазами. — Но вы… — Так взросло выглядите? Вы это хотите сказать? — он усмехнулся. — А вы вот выглядите намного моложе своих девятнадцати. — Ох, я знаю, — щеки ее покрыл легкий румянец. — Может быть прогуляемся, раз уж встретились? — Да, с удовольствием.       Тишину парка разрывали лишь два голоса, которые обсуждали внутренние и внешние проблемы своих государств, рассуждая как бывалые политики, нежели совсем еще молодые люди.       Баттерфляй обратила внимание на то, что Тоффи не был полон того юношеского максимализма, который свойственен подросткам. Такой взрослый. Их разговор перешел к коррупции, ситуации с безработицей, о войнах в близрасположенных измерениях. — Знаете, иногда мне кажется, что сойти с ума в наше время — вовсе не так уж плохо. Полное отсутствие рассудка дает что-то вроде… — Свободы? Я вас понимаю. В вашем возрасте тоже так рассуждала. Шла мимо психиатрических больниц, смотрела в окна и думала, что эти люди часто очень счастливы. Но тут еще нужно правильно свихнуться, а то можно и сделать только еще хуже, — она задумчиво оглянулась.       Закат. И холодало уже… — Может быть, вы нанесете нам завтра вечером визит? Матушка была бы очень рада, — принцесса взглянула на монстра с нежной теплой улыбкой. — Эм, думаю, я смогу выкроить немного времени… — Тоффи устремил взгляд сначала на дорожку под их ногами, а затем и вовсе отвернулся.       Принцесса была готова поклясться, что ящер покраснел. — В таком случае, до завтра. Буду ждать вас! — Баттерфляй снова улыбнулась, развернулась и поспешила вернуться в замок до захода солнца, иначе будет еще больше возмущения по поводу ее побега. И только нелепый мальчик, Влюбленный смешной подросток, Стоит под окном мадонны Пугалом птичьих стай. Он тоже пока не знает, Что с ним случится завтра. Он так невозможно счастлив, Он приглашен на чай.