HOMO SUM, HUMANI NIHIL A ME ALIENUM PUTO

Не будет места ереси в моей земле. И не найдут отступники пощады. Костёр вам — за безбожие наградой, Безумцы, закосневшие во зле…

-Я раньше видел этот чистый взгляд. На фресках храма в светлый час служенья. Развейся, колдовское наважденье! – монах, облаченный в черную рясу, стоял пред тремя людьми. Оглянув всех их взглядом, он остановился на молодом юноше. - Молчишь! К чему молчание теперь? Раскаянье облегчит твою душу. Бог милосерден к грешникам заблудшим, Безумный! Покайся и поверь! – голос раздавался гулким эхом по всей площади. Толпа гудела и требовала смерти грешникам, а заблудшие еретики наблюдали за казнью своего Учителя. Две женщин были привязаны к столбу, вокруг которого было разбросано сено. Сегодня им пала учесть самого дикого изобретения Божия. Смерть. Привязанный среди них молодой парень внимательно рассматривал аббата, кусая губы и иногда слизывая выступающую кровь. Слишком пристально и обжигающе. Этлер, увидев, что за ним наблюдают, густо покраснел и поправил в руках священную книгу, удобнее расположив на ней крест. - Аббат, неужели Вы и вправду считаете, что раз мы повинны в таких грехах, в ведунстве, колдовстве, то Ваш огонь нас уничтожит? Неужели все вы верите, что творенья Божие, продавшие души Сатане умрут от вашего огня? Вы глупцы, огонь нам милость и благословление! – юноша произносил каждое слово громче и четче, пытаясь впустить страх в души присутствующих. В толпе нарастал шум, с каждого края понеслось нечто вроде «Он прав», «Колдун дело говорит», и только Этлер оставался непреклонен. - Ты не переубедишь меня Дьявольское отродье, продавший душу Сатане, заблудший грешник, покайся! И душа твоя найдет спасенье, и, возможно, ты попадаешь в Рай. Ты Сын Божий найдешь у настоящего Отца прощенье! Покайся грешник и отступник, - речь аббата прервал раскат грома, надвигался ливень, - Это ваши Дьявольские шутки! – мужчина испуганно уставился на палача и потянул руку к факелу. - Не будь уверен так, святой, быть может, ваш Отец хочет вас предупредить, - юноша хищно улыбнулся и дернул связанными руками, чуть поддавшись телом вперед. Он был совсем истощен, торчавшие ребра наводили еще больший страх, как и осознание его падшей души. Между тем его лицо было невероятно красиво, возможно, что только оно и выдало его принадлежность к темным силам. Почти девчачьи глаза с большими черными ресницами, пухлые губы и детский нос. У Стефана были светло-серые глаза, такие, какие должны быть у слуги Господня, но никак не принадлежать его врагу. Этлер обреченно вздохнул, прикрыв глаза. Шел дождь. - Веди их обратно в темницу, а Стефана приведите в монастырь. - Привести меня в святую обитель? – Стефан усмехнулся, стоя закованным в цепях, придерживаемый двумя мужчинами в доспехах. - Это для очищения - Вы верите в исцеление моей души, аббат? – Этлер молча кивнул и нахмурился. - Это храм Божий, а не тюремная камера, снимите с него оковы. - Но - Снимите, - мужчины освободили парня и встали снова по бокам от него. - Вы свободны, я справлюсь, - охранники кивнули и молча удалились, на этот раз. Этлер подошел ближе к парню, внимательно смотря ему в глаза. Его рука коснулась щеки, а пальцы медленно погладили мягкую кожу, такая же была у его жены. Аббат приблизился к лицу ведьмака и увидел в его глазах испуг, Стефан боялся его, боялся до дрожи, млел и таял. - Давай поговорим с тобой, не бойся, - мужчина вздохнул и прошел к иконам. - Что ты видишь? - Ничего. Пустоту. Глупую веру в несуществующего Бога. - Но ты веришь в Дьявола. Почему? - Потому что люди чаще творят безрассудные, глупые, невероятно жестокие поступки, нежели несут свет и радость, любовь и надежду, веру, просветление. - Быть может, потому что все они надеются на искупление грехов Богом? - Тогда какой в нем смысл? – Стефан развел руками и подошел к аббату со спины, касаясь ее тонкими пальцами, желая забраться во внутренности. – Бог запрещает любить телом, призывает, что любовь душой это нечто прекрасное, но как не поддаваться столь вкусному и прекрасному чувству, как избежать плотских утех, Настоятель?- юноша коснулся губами лопатки Этлера, оставляя мокрый след на одежде. - Поверь, сын мой, что Бог прав, что не в теле твоем истина, что мы лишь земная оболочка Высшей Воли Отца нашего, мы его слуги, мы должны верить, что после смерти праведников ждет Рай, что Бог охраняет и бережет свои творенья, Он не оставит нас. - Когда меня бил мой отец, Ваш Бог, он оставил меня, - Стефан приподнялся на носочки, шепча в ухо, касаясь его губами. По телу мужчины прошлась крупная дрожь, не давая ему сосредоточиться. - Вероятно, ты не молился - Я молился. Каждый день, каждую минуту я придавался молитвам, соблюдал заповеди, чтил отца и мать, никогда не сомневался в правильности божьих действий, но он не услышал меня, он ниспослал мне испытания, он показал, что он не Бог, что ему плевать на судьбу своих детей. Он, как и мой родной папа, он наблюдает и заставляет проходить муки. Убивает ради забавы, а вы услаждаете его самолюбие. То ли дело Сатана. Он дает свободу, право выбора, ты волен решать, что зло, а что нет. Он не обещает любви, не дает ложных надежд. - Довольно, Стефан, ты все же на святой территории - Вы сами спросили, что я вижу. Знаете, что я вижу еще? Вас. Вас, мой святой, вашу прекрасную кожу, ваши сильные руки, я почти уверен, что у Вас прекрасное тело, мой спаситель. Я вижу Ваши черные, как смоль волосы, Ваши карие глаза. Вы, должно быть, зачаты самим Дьяволом. Не я предатель, Вы. Вы так прекрасны, позвольте остаться с Вами - Ты бредишь, Стефан,- аббат издал глухой стон, когда его волосы оказались сжаты в мальчишеской руке. Парнишка оттянул их, давая самому себе доступ к шее. Он провел языком по кадыку, вырывая еще один глухой стон, а затем отпустил их, отходя дальше. Мужчина задышал чаще, сжимая челюсть и закрывая глаза. - Ты - мой змей-искуситель. Сколько раз я паду еще? Сколько раз я поддамся твоим чарам? – Этлер повернулся к Стефану и быстро подошел к нему. - Как только полностью завладеете мной, как только я познаю всю боль, - светловолосый облизнул губы, смотря затуманенным взглядом на мужчину. Аббат сглотнул и в ту же секунду прижал своего Дьявола к ближайшей стене, целуя в губы. Поцелуи получались рванными, страстными. - Прости меня мой Отец, Господи, Дева Мария, - он быстро шептал каждое слово в перерывах между очередным жарким поцелуем. Тепло разливалось по телам двоих, воздуха становилось мало, Этлер стянул с парня грязную кровавую рубаху, оставляя его полностью нагим. Опустившись перед ним на колени, монах начал исследовать его тело короткими рваными поцелуями, сопровождая их прикосновениями к распаленной плоти. - О Боже, Вы моя любовь, аббат, Боже, любите меня так же страстно, как я Вас, - Стефан стонал, цепляясь руками за волосы мужчины, кричал, запрокидывая голову. Руки переместились к плечам, грубо и больно сжав их, отчего Этлер зашипел. Мужчина поднялся на ноги и снова прильнул к губам ведьмака, аккуратно развязывая пояс своего одеяния. Грубая черная ткань скользнула с плеч, оставляя священнослужителя в одних черных бриджах, подвязанных веревочкой. Стефан коснулся кожи на груди монаха, улыбаясь, шепча « как же давно я не касался тебя», целуя шею. Он был ниже, едва доставал до подбородка, но им это не мешало, не мешало уже несколько лет. Этлер потянулся к веревочке на своих штанах, но его руку перехватил парень, недовольно шикнув на него. Мужчина удивленно посмотрел на своего возлюбленного и потерял бдительность. Парень ловко отпрянул от стены и подтолкнул к ней монаха, грубо толкнув, отчего тот ударился спиной о грубую поверхность камня, разодрав кожу. Стефан опустился на колени и провел языком по месту ниже пупка, пальчиками развязывая глупый и ненужный узелок на бриджах. Одежда поддавалась быстро, легко, поэтому уже через секунду быстро скользнула по крепким ногам темноволосого, оставляя его наконец-то голым. Ведьмак застонал, рассматривая своего любимого, он снова начал касаться его тела, аккуратно водить по нему, оставляя после своих пальцев, будто раскаленную дорогу. Аббат прикусил губы, поглаживая своего мальчика по щеке, пытаясь подарить ему свою порочную любовь. - Разве я не прав, любимый? Разве без единения тел наши души смогут слиться? – Этлер отвел взгляд, стараясь оставить за собой свою веру в правильность слов Божьих. – Ты все упрямишься, Этлер, - мужчина блаженно выдохнул, расслабляясь. - Я поклялся, мой мальчик, - он посмотрел на парня, сидящего перед ним на коленях, такого прекрасного, раскрасневшего, возбужденного ангела, не веря всему, что происходит. Сколько раз они поддавались этим ласкам? Сколько обещаний любить было сказано? Сколько раз аббат насылал на город грозу и проливной ливень, чтобы уберечь свою любовь от гибели. Как давно он продал душу этому ангелу? Мужчина аккуратно поднял Стефана с колен и нежно поцеловал в губы, охлаждая весь нарастающий ужас и страсть в груди обоих. Они целовались долго, отдаваясь друг другу. Нехотя прерывались для того, чтобы вдохнуть воздуха и принимались за это снова. Этлер опустил руку на поясницу парня, медленно оглаживая, подготавливая. Сегодня монах намерен отдаться греху целиком и полностью, поддаться искушению. Ведь путь назад нет уже очень давно. Светловолосый задрожал, когда руки любимого спустились еще ниже и уже поглаживали округлую попку. Мужчина продолжал целовать, спускаясь, целуя шею, торчащие ключицы, грудь, обводя языком ореолы сосков. Стефан таял, издавая сладострастные стоны, чем разжигал страсть любовника еще сильнее. Этлер прикусил кожу под пупком, одной рукой проводя вниз, касаясь внутренней стороны бедра, наблюдая за реакцией любимого. Парень смущенно опустил взгляд, смотря, как опасно близко находился монах, в какой близи он был к вставшему члену. Ведьмак запрокинул голову, сглотнув, крепко закрыв глаза. - Коснись, пожалуйста. - Имей терпение, грешник, - строго проговорил мужчина, приподняв одну бровь. Его забавляло столь пылкое желание юноши, но он хотел подготовить его к нечто большему. - Стефан - Да? – голос предательски дрожал, поэтому вырвался писк. - Я хочу дойти до конца, ты готов сегодня к этому? - Да, Этлер, да, опорочь нас двоих, - светловолосый посмотрел на своего монаха с подступающими к глазам слезами. Это было больно, приятно, он ждал этого, боялся, изводил. Но трусил, трусил все время, даже сейчас. Но ноги предательски подкосились от одной мысли. Парень упал на аббата, обнимая за шею, крепко прижимаясь. - Мне страшно, любимый, - Этлер понимающе кивнул, проводя по голой спине рукой. - Мне тоже, но больше, чем страх, во мне горит желание овладеть тобой, мой мальчик, - мужчина поцеловал место за ушком и опустил руку на вставший член парня. По всему помещение раздался громкий стон, Стефан вцепился в плечи монаха, прижавшись к груди. - Монастырь, он, он закрыт? – сейчас не одно слово не давалось с легкостью, они еле вырывались наружу, заставляя ведьмака дышать еще чаще, толкаясь в крепкую руку темноволосого. - Нет, но никто не придет, сегодня все молятся в своих кельях, - Парень расслабленно выдохнул и отпрянул от любовника. Он оперся руками на пол, вставая на колени, поворачиваясь задом к монаху. - Я весь Ваш, мой единственный Бог, - вслед за последней фразой последовал громкий болезненный шлепок, от которого тело юнца напряглось, как струна. Стефан выкрикнул имя аббата, простонав, нетерпеливо ерзая. Этлер выдохнул и подстроился сзади, снова поглаживая попку парня, одаряя его несильными шлепками, сильно сжимая ягодицы и разводя в стороны. Мужчина наблюдал за всей картиной с диким наслаждением, кусая собственные губы, он склонился над плотью ведьмака и быстро провел языком по расселине между ягодиц, обводя вход, а затем подув на него. Монах старался растянуть каждое действие, медлил, от этого его любовник начинал биться мелкой дрожью, как только тот был в непозволительной близости ко входу. Стефан толкнулся назад в очередной раз, когда Этлер провел языком по колечку мышц. - Это будет больно - Плевать, - светловолосый снова толкнулся бедрами назад, Аббат поднес свои пальцы к его губам. - Оближи, - парень послушно открыл рот и провел языком по грубой мозолистой коже. Она была отвратительна на вкус, горький привкус масел, а еще расплавленный воск смешались на губах ведьмака. Это было действительно отвратно, но он продолжал, упиваясь странным возбуждением от этого. Стефан представлял, как по губам скользят далеко не пальцы, краснел и давился слюной, которой во рту сейчас было слишком много. Тоненькая полоска скатилась вниз по губа, по подбородку, падая на пол. Парень застонал, выталкивая языком пальцы, давясь тягучей влагой. - Достаточно, - Этлер вздохнул и быстро поднес пальцы ко входу, очертив его одним из них, медленно ввел средний. Стефан поморщился, прикрывая глаза, опираясь уже на локти, открыв рот и выплевывая лишнюю слюну. Мужчина медленно протолкнул палец сильнее, а затем вынул, наблюдая за дрожащей спиной любимого. Он улыбнулся и снова вставил палец, массируя стенки внутри, хмурясь от странного ощущения. Они были странные. Вся ситуация начала казаться странной. Вся жизнь вмиг показалась такой бесполезной до сегодняшнего дня. Служение, отречение, смерти, его ангел прав. Его Бог не имел больше смысла. Этлер ввел еще один палец и покрутил его, надавливая на стенки. Он улыбнулся, слыша тяжелое дыхание и тихие стоны. Темноволосый ввел еще один и случайно задел какой-то странный комочек, после чего Стефан прогнулся в спине и резко насадился на пальцы до конца, бормоча что-то вроде «чертовски хорошо». Монах усмехнулся и шлепнул парня свободной рукой по ягодице. - Не Богохульничай, - Этлер мягко улыбнулся, целуя плечи и лопатки своего мальчика. Мужчина двигал пальцами быстрее, заставляя блондина двигаться навстречу, метаться в руках. Не выдержав этого зрелища, он вынул пальцы и рвано провел рукой по собственному органу, тихо простонав. Напряженность возрастала, спина аббата напряглась, между бровями появилась складочка, говорившая о его сосредоточенности. Этлер взял свой член в руку и приблизился к дырочке, которая сейчас была крупнее, чем в начале. Сглотнув, он толкнулся вперед, но соскользнул и слегка навалился на Стефана. Новая попытка опять оказалась провальной. Мужчина попытался успокоиться и убрать всю эту дрожь, которая ему мешала. - Любимый, все хорошо, - ведьмак оперся сильнее на одну руку, вторую заводя за спину, пытаясь найти руку аббата. – Попробуй медленнее, - закрыв глаза крепче, парень приготовился, глубоко вдохнув. Этлер улыбнулся и расслабился, на этот раз медленно проникая внутрь, дойдя до середины он остановился, поморщившись. С глаза Стефана потекли слезы, он крепче сжал челюсть и болезненно простонал. - Тебе больно, я сейчас,- парень почувствовал, как мужчина начал выходить, и чтобы остановить его, резко насадился до конца, громко закричав от боли. Глубокие вдохи разрывали тишину, повисшую в комнате. Этлер зажмурился и толкнулся вперед, а затем назад. Светловолосый плакал, ногтями проводя по бетонному полу. Каждый толчок отдавался странным ощущением, сначала боль, затем дискомфорт, после всего следовало долгожданное наслаждение. Мужчина постепенно стал двигаться быстрее, рванее, глубже. Теперь это приносило удовольствие, и никто из них не собирался от него отказываться. Стефан неестественно выгибал спину, требуя большего и громко стонав. Этлер же не мог остановиться, подводя обоих к самому пику. Все это сумасшествие продлилось еще недолго. Первым кончил ведьмак, упав на грудь, окончательно потеряв равновесие, за ним последовал и его любовник, излившись внутрь. Они лежали на холодном бетонном полу, запачканные спермой друг друга, с искусанными в кровь губами и уставшие. Они оба пали, пали так, как не должны. Это был Учитель и Ученик. Служитель Бога и Дьявола. Светлый маг и Ведьмак. Этлер и Стефан. У них было множество имен, множество ночей вместе, но единственный первый раз, когда они слились воедино, поняв друг друга. Узнав, зачем они так слепо верят. - Стефан, что ты сейчас видишь? - Свет. А ты? - А я ,кажется, вижу пропасть, - мужчина довольно закрыл глаза. – Бог не запрещает любить. Да и не думаю, что запрещает придаваться плотским утехам людям, которые любят друг друга. Знаешь, что я сейчас понял? - И что же? – Стефан усмехнулся. - Я был прав. Прав, что хотел избавиться от веры.