addiction

Эва Мун ставит жирную точку на серьезных отношениях, которыми сыта по горло, дает себе обещание больше не влюбляться. Кажется, у нее это выходит неплохо. Выходило. Должно было выходить. Отныне больше никаких слез. Только пофигизм. Отныне больше никакой боли. Только секс без обязательств. Отныне только Крис Шистад. И никакого Юнаса. - Ты изменилась, Мун, - голос Криса сбитым шепотом врезается в ее подбородок. Он целует ее кожу довольно дерзко и жадно, словно ему мало ее присутствия рядом, ему хочется стать ею. Он целует не так, как Юнас - бережно, нежно, словно она фарфоровая, - а Эве и не хочется нежности. Ей хочется то самое "здесь" и "сейчас", которые обещает Шистад, нежели Юнасовы "потом" и "дома". - Но даже такой ты заводишь меня, - шумно, сбито, запуская тонкие пальцы в ее волосы, подлавливая ее стон своими губами и топя его в поцелуе. И Эва рада, что не чувствует этого поганого чувства весны в районе желудка, от которой хочется выблевать все внутренности к хренам. Так рада, что Крис Шистад не крадется по ее венам, как это делал Юнас, не распускается под ее кожей сиренью. Эва Мун завязала с серьезными отношениями. Она больше не влюбляется. Н и к о г д а.

***

Больше никаких нервов. Отныне больше никаких сожалений. Больше никаких скандалов. Отныне только Крис. Эва Мун завязала со здоровыми отношениями, поставила на них крест. Пообещала самой себе не влюбляться. Все было по плану. Все шло отлично, должно было идти. Ей бы хотелось, чтобы было так. - От тебя пахнет чужими духами, Шистад, - разрывает поцелуй, с непривычки слегка отталкивая Шистада от себя. За последнее время поцелуи с ним стали делом привычки, а его прикосновения впечатались в кожу. Мун так рада, что Крис Шистад не бьется ей под кожей, она рада, что от него у нее не бегут мурашки, как от Юнаса. Она была влюблена в Юнаса. Влюблена. - Ты ревнуешь, Эва? - он смеется. Смеется ей в щеку, пальцами касаясь оголенного участка кожи на ее бедре. - Это что-то новое, да, — кусает ее нижнюю губу, оттягивает, проходясь по ней кончиком языка. - Нет, меня раздражает это. Ты воняешь дешевым парфюмом. И засосы на твоей шее оставлены не мной, - Мун так хочется думать, что это не ревность сейчас в ней говорит. Когда ревнуешь - значит, привыкаешь к человеку, значит, начинаешь его любить. А Эва не ревнует. Это просто... Но если не ревность, то что? - Если мы спим друг с другом, Эва, это не значит, что мы не можем спать с кем-нибудь еще, - и его слова служат отрезвляющей затрещиной, хлестким ударом отпечатываясь где-то внутри. Эва Мун поставила точку на серьезных отношениях. Крис Шистад как раз тот, с кем их ей никогда не построить. Н и к о г д а.

***

Эва Мун больше не влюбляется. Дала себе обещание больше не испытывать это ужасное чувство, когда ты не принадлежишь самой себе. Такого больше (не) будет. Не должно было быть. (Не) должно. Эве отнюдь не хочется танцевать, пускай Нура и тянет ее на танцпол. Мун просто дико хочется напиться, вот прямо в дрова. Она не сводит взгляд с Криса Пенетратора, прижимающего к стенам клуба какую-то "малышку". Для него все они "малышки". Даже Эва. "Ревнуешь. Он целует кого-то так же, как и тебя. И самое смешное ты знаешь, что вы друг другу ничего не обязаны. Ревнуешь, Мун. Ревнуешь". Нужно напиться, подойти и ударить. А за что, собственно? Напиться и плакать-плакать-плакать. А почему это? Крису Шистаду не нужны серьезные отношения. Эва Мун от них отказалась. Она пообещала себе больше не влюбляться. Но, увы, от старых привычек не так легко избавиться.