addiction

— Кажется, они действительно счастливы. Нуру немного раздражает голос Вильяма, щекочущий ушную раковину. В обычное время ей нравится, когда он что-то шепчет ей, целует висок, оставляя на коже узорчатые поцелуи. Сатре раздражает лишь то, когда разговор заходит об отношениях Криса и Эвы. Вильям считает, что Шистаду снесло крышу. — Между прочим, до встречи с Эвой, мой лучший друг разговаривал по телефону со мной, а теперь днями и ночами воркует с ней одной, — сухо молвит, роняя вздох. — Смотри, Эва сейчас всего его съест. Ты только посмотри на то, как она его целует, Нура. — Если бы ты со мной не встречался, Вильгельм, я бы подумала, что ты его ревнуешь, — Сатре растягивает подведенные развязно-красной помадой губы в улыбке, смотрит на Эву и искренне за нее радуется. Мун наконец-то перестала плакать по ночам из-за Юнаса. Мун наконец-то смогла найти кого-то такого, с кем ей так же легко, как дышать. — И вообще, до встречи с Кристофером, у Эвы в голове было так много всего. А теперь там один лишь Крис. Множество вариаций предложений, состоящих из одних лишь букв его имени. Она заменяет им все существительные, все глаголы и прилагательные. И ничего удивительного, Вильгельм, твой лучший друг Кристофер просто счастлив. Магнуссону вдруг хочется сострить что-то о том, что Эва для него как игрушка для ребенка. Набалуется в сласть, а затем бросит. Вот только Шистад еще ни о ком так не говорил, как о Мун. Никогда. Это странно. — Ты всех будешь называть так? — Как, Вильгельм? — Нура чуть отклоняет голову влево, не сводя взгляд с того, как руки Криса ложатся на бедра Эвы, оглаживают их, скользят по ткани вверх, слегка задирая серебристый топ. — Посмотри, Вильгельм, он сейчас возьмет ее здесь и сейчас. — Вот так, Нура. Вильгельм и Кристофер. Не боишься, что Крису с ней надоест однажды? — вновь шепчет на ухо, и Сатре вздрагивает. Он знает, что Нура любит, когда он так делает, Магнуссона чертовски заводит реакция Нуры на обыкновенные прикосновения. Такая восприимчивая, такая... Такая... Черт, Крис еще никого и никогда так не целовал. Так, словно она ему не девочка на одну ночь. Так, словно он действительно обещает ей это "я позвоню тебе завтра" и звонит на самом деле. Вильям слишком хорошо знает привычки Шистада, как и Шистад его. Крис целует Эву так, как будто обещает что-то большее. Это не похоже на Криса, так чертовски не в его стиле. — Ты беспокоишься об Эве? — Сатре издает смешок, а тем временем руки Криса уже находятся под тканью серебристого топа Мун, пальцы касаются разгоряченной кожи живота, крадутся к чашечке лифчика, заставляя Мун прогнуться в спине. — Это так мило... Не бойся, Эва большая девочка, Вильгельм, сможет о себе позаботиться. Да и Крис с ней встречается уже два месяца. Назови мне хоть кого-нибудь, с кем бы он встречался дольше. А еще, кажется, нам пора с тобой оставить их одних, здесь становится немного жарковато. Посмотри, они так мило смотрятся вместе, Вильгельм. — Мило? Меня сейчас стошнит от слащавости, выблюю желудок на пол. Как два щенка, ей-Богу! — цедит. — Посмотри только, Нура. Присмотрись. — Это называется "отношения", Вильгельм Магнуссон. Тебе тоже стоит как-нибудь попробовать, — Сатре поворачивается к нему лицом и всем корпусом, поджимает губы, и взгляд голубых из-под длинных и пушистых ресниц задерживает на его губах. — А представь, как в их глазах выглядим мы? — Еще хуже, думаю. — Вот именно, — она становится на носочки, целует Магнуссона в уголок губы. — Мой лучший друг и твоя лучшая подруга. Крис и Эва. Эва и Крис. Боже, никак не могу осознать, что кому-нибудь удалось влюбить его в себя настолько, что он дышать без нее не может. — Просто привыкни к тому, Вильгельм, что твой друг умеет любить и быть счастливым.