addiction

— Лидия?! — Эм... Ты сделал целых пять ошибок в моем имени, хотя в нем всего лишь три буквы. Я Эва. Эва Мун. — Обознался, сорри. И правильно. Я уже подумал, что у меня капитальные глюки. Лидия Мартин, конечно, любит менять имидж, но не настолько. — В смысле не на столько? Что-то имеешь против сочетания кроссовок с юбкой? И как тебя зовут? Или мне называть тебя "Мистер охуенно венистые руки"? — "Мистер... Мистер охуенно венистые руки"? Боже, нет. Называй меня Стайлзом. Стайлзом Стилински. И, нет, скорее, я привык к тому, что к юбке всегда надевают каблуки. — Твоя Лидия Мартин явно многое теряет. Пускай побегает по улицам Осло на каблуках — и уже через пять минут откажется от них на всю жизнь. — Ты не знаешь мою девушку, Эва Мун. — Кстати, если посмотреть на тебя в профиль, сделать коррекцию бровей и пластику подбородка ты тоже будешь на кое-кого похож. Хотя, нет... Или... Нет, есть в вас что-то схожее. Только на твоем месте Кристофер уже пускал бы слюнки на какую-нибудь мимо прошедшую лярву, даже если его рука и сжимает мою. По крайней мере, так было раньше. — Вот только не надо трогать мои брови и подбородок, ладно? И вообще, у кого-то проблемы с отношениями? — Были, кажется. После возвращения Криса из армии я его не узнаю. Приползает ко мне домой с букетом цветов, стойко выдерживает просмотр киномарафона всех частей "Сумерек", на ужин готовит пасту с морепродуктами. — Так в чем проблема? Лидия тоже пересматривала со мной все "Звездные войны". Ага, а потом сладко отомстила, заставив смотреть с ней пару сезонов бразильского мыльца. — Проблема в том, что мой Крис Шистад не такой. Мой Крис просто бог в постели, мой Крис изменщик и бабник. Был, кажется... Ох, то, что он делает своими руками, своими пальцами... У тебя руки даже еще восхитительней. Не стану спорить, что не проходит и минуты, как твоя Мартин уже сбито выстанывает твое имя, хотя ты просто касаешься ее бедер. — Господи, мы серьезно обсуждаем такие вещи? Я тебя знаю от силы пять минут, а мы уже говорим о подробностях личной жизни? — Ну а что? — Да, видимо, говорим... — Вы, такие вот нереально, космическо обаятельные, с этими своими руками и длинющими пальцами, появляетесь в нашей жизни, а потом из-за вас выливай литры слез. Нельзя. Нельзя быть такими. Это противозаконно, так от вас зависеть. — Ну, не скажи. Вы, рыжие существа, явно созданы для того, чтобы причинять таким парням, как мы с Крисом, боль. — Да? У Шистада столько было интрижек... Он даже поцеловал меня тогда, когда сам встречался с другой. А какую боль тебе причинила твоя Мартин? — Скажем, я был безответно в нее влюблен с третьего класса, видел рост и падение всех ее отношений до меня. А потом... А потом она просто научилась меня замечать в школьных коридорах, говорить мне "привет", медленно ко мне привязываться. — Вот видишь. Все мы такие, обояшки. Разбиваем друг другу сердца. — Ты тоже разобьешь, если не дашь шанс. Раз уж парень ради тебя готов посмотреть даже гребаные "Сумерки", хватай его, Эва Мун. Хватай и просто нахрен привяжи к себе паракордом. Люди меняются, Эва Мун. Быть может, изменился и твой Шистад. — Лидия Мартин тебя к себе тоже так привязала, Стайлз? — Конечно, у нее же должно быть рядом чье-то плечо, чтобы поплакать, пока Педро будет бросать свою Хуаниту. Или ты о том, как Мартин привязывает мои руки к кровати, желая немного пошалить? — Боже, нет, прекрати. — Заметь, не я первый начал все это. — Блин. — Понимаешь, мы как оранжевое и синее. Как цвета Mets. Вроде бы и не совместимы, но в сумме просто поразительно идеальная комбинация. — Да... Теперь я это вижу.