Сатана по случаю.

      С наступлением ночи все вокруг затихало. Все жители давно разошлись по своим домам и не высовывают и носа на улицу. Снаружи слышны только звуки падения капель воды с листьев деревьев и кустов после дуновений ветра.       Салюфер сидела на краю кровати с уже перебинтованными ранами. Потирая свое запястье, она снова погрузилась в свои мысли. Но ее мыслям не долго пришлось крутиться в голове на этот раз. Тихий стук в дверь ее комнаты смог отвлечь ее.       Как только Салюфер повернулась в сторону двери, она открылась. В комнату зашел Колюбер с подносом в руках. Очевидно, что он нёс ей ужин. — Госпожа… — змей взглянул на остатки бинтов рядом с Тенебрис. — Как Вы себя чувствуете? — Вполне… терпимо, — Салюфер машинально посмотрела на свои перебинтованные руки.       Колюбер застыл на месте, на его лице можно было увидеть его намерение что-то высказать, но вздохнув, он опустил глаза и будто решил промолчать. —  Я принёс Вам ужин, — змей прошёл к столу и поставил на него все, что было на подносе.       Салюфер молча поднялась со своего места и подошла к тому месту, где был её ужин. Колюбер отодвинул стул для своей госпожи и помог ей устроиться за столом.       Как только Тенебрис взяла в руку ложку, с улицы раздался какой-то грохот. Словно под окно что-то упало. Но когда Колюбер подбежал к нему, чтобы увидеть лично источник этого шума, по звукам казалось, будто кто-то в спешке, с неистовой скоростью уполз оттуда. К тому моменту, как Колюбер отдёрнул шторину, открыл окно и высунулся из него, этот некто, по всей видимости, уже успел скрыться.       Салюфер сидела неподвижно за столом и смотрела на спину Колюбера, оглядывающего улицу. Ещё некоторое время от тщательно вглядывался в эту темноту в надежде увидеть хоть что-то, способное издать подобные звуки. Но чуть позже он бросил эту затею. Закрыв окно, он плотно закрыл его шторами, а после, сжав кулаки, простоял на месте ещё какое-то время, пребывая в собственных размышлениях.       Колюбер медленно повернулся лицом в сторону, где сидела его госпожа, и, попытавшись принять расслабленный вид, слегка приподнял уголки губ. — Госпожа, ужин стынет… — он словно попытался отвлечь внимание Тенебрис от всего этого. Или же пытался отвлечься сам…       Салюфер после всего недавно произошедшего, от усталости, накатившей на неё с полной силой после принятия ванны, уже не хотела вновь ворошить свои мысли. Она хотела поскорее покончить со своим ужином и лечь в свою постель. Она взглянула на блюда, приготовленные Колюбером, и приступила к еде.       Спустя какое-то время Салюфер закончила трапезничать. У неё было свободное время, которое она могла посвятить себе и, как это было часто, своим раздумьям. Но слабость в теле говорила ей, что стоит лечь спать пораньше.       Колюбер помог своей госпоже подготовиться ко сну, и как только она легла в постель, а последняя свеча была потушена, он покинул её комнату. Но, как оказалось, не на долго. Переживания, съедающие его изнутри, не покидали его. Ему даже казалось, что они наоборот, накатывают на него всё сильнее и сильнее. С каждой тревожной мыслью желание разобраться во всём и защитить Салюфер росло всё больше и больше.       В тот момент, когда голова Тенебрис встретилась с мягкой подушкой, она тут же начала стремительно погружаться в сон, а все те мысли с той же скоростью словно отдалялись от неё.       Когда Колюбер, стоя в коридоре у комнаты госпожи, убедился, что она уже крепко спит, он тихо открыл дверь и прошёл в помещение. В темноте он прекрасно ориентировался, и, пройдя к столу, который стоял недалеко от постели Салюфер, он сел на стул около него и просто стал ждать утра. Ему казалось это лучшим способом в случае чего предотвратить опасность, если такова появится. Хоть он и боялся, что утром, узнав об этом, Тенебрис, возможно, будет недовольна, цель обезопасить её от любых угроз была первостепенной задачей для него.

***

      Сиэль всё ещё находился в своей комнате. Он уже давно поужинал. Теперь у него появилось немного свободного времени. Свободного потому, что пока у него нет шансов что-то сделать для своего дела. Ему осталось сейчас лишь ждать следующей возможности для этого.       Чтобы, наконец, хоть немного расслабиться, в очередной раз не нагружать себя какими-то мыслями, он занял себя чтением книги. Той книги, которой он увлёкся ещё в гостиной, когда также не было возможности что-либо сделать.       Периодически к нему приходил Себастьян, конечно же, с очередной порцией чая. Это было одним из дополнений, без которого не обойтись тихими вечерами с книгой в руках.       Фантомхайв был так увлечён чтением, что не заметил, как стрелки часов приближались уже чуть ли не к полуночи. Когда его глаза начали уже сами закрываться, а зевки его звучали всё чаще и чаще, ощутив усталость, он взглянул на время. Как раз в тот момент Себастьян нагрянул с очередным визитом.       После короткого стука в дверь и разрешения Сиэля зайти, Михаэлис оказался в комнате. — Господин, близится время сна, — выдал вполне очевидную фразу дворецкий.       Молча отложив книгу в сторону, граф поднялся со своего места и начал готовиться ко сну.

***

      Утро настало раньше, чем казалось. Диггори не спал ещё с раннего утра. Его всю ночь сопровождал страх, он нервничал и не мог уснуть. Большую часть ночи он просто сидел на краю кровати, смотрел вперед и нервно перебирал свои пальцы, или же вставал и ходил по комнате от стены к стене. Рассвет он встретил именно так, а после скрылся в кабинете со своими тревожными мыслями.       Его служанка тоже встала рано, но это привычное для неё дело. Как-никак, на её плечах вся работа для прислуги. А с приходом незваных гостей обязанностей, по ее мнению, стало автоматически больше. Она практически забыла о том, что у них поселились еще и дворецкие, которые сами обслуживают своих хозяев. Все это происходит по причине того, что в те времена, когда в их деревню еще довольно часто приезжали знатные гости, естественно, со своими слугами, те считали себя выше Велмы по статусу из-за разницы в положения их господ. Поэтому вся тяжёлая работа всегда сваливалась всеми слугами именно на неё. В некоторых случаях, когда попадались дворецкие или служанки с особо дерзким нравом, Велма обслуживала даже их. В ход шли унижения, оскорбления, даже физическая сила, чтобы убедить ее, что она — никто по сравнению с ними. Хоть она уже и не та молодая девчушка, опасающаяся любого крика, и сейчас она может дать отпор в подобных случаях, но эта мысль, которую в неё буквально вбили, осталась при ней.       Сиэль пробудился, как обычно, по расписанию, но не без помощи Себастьяна, конечно же. Часто он просыпался среди ночи от топота, доносившегося из комнаты Диггори. И с каждым таким пробуждением он всё сильнее и сильнее хотел пойти к нему и высказать своё недовольство. Но, так как отношения с ним и так оставляли желать лучшего, а первоначальной целью было, наоборот, наладить с ним контакт или хотя бы не конфликтовать лишний раз, Сиэлю ничего не оставалось, кроме как, стискивая зубы, прижимать к голове подушку и прятаться с головой под тяжёлое одеяло с целью перестать слышать эти шаги, этот скрип половиц.       Салюфер, в отличие от всех, была единственной, кто спала довольно долго и крепко. Но это можно было основать тем, что все её мучения выпали не на ночь, а на вечер перед сном. Её вымотанный разум и организм будто отказывались пробуждаться до последнего.       Колюбер всё время был рядом, не отходя ни на секунду от неё. Он боялся, что вновь упустит момент, когда его госпожа будет в опасности, даже малейший риск для неё он не хотел допускать.       Салюфер начала открывать глаза. Веки словно были каменными, с трудом поднимались. Когда она смогла сфокусировать свой взгляд на потолке, она начала вяло осматриваться вокруг, забыв на пару секунд, где она и что происходит. Встретившись взглядами с Колюбером, она стала приподниматься с кровати. В этот момент болью о себе напомнила рана на руке и Тенебрис слегка нахмурилась. — Доброе утро, Госпожа, — змей слегка улыбнулся. Он мысленно обрадовался, что за это время ничего не произошло. Как минимум, ничего подозрительного он за эту ночь не увидел и не услышал. — Который час?.. — положив руку на лоб, она прикрыла глаза. — Почти десять часов утра, — Колюбер взглянул на часы.       Медленно Салюфер стащила с постели свои ноги, села и поставила их на пол. Ощутив холод своими ступнями, она коротким рывком слегка приподняла их. Отыскав рядом тапочки, она протянула к ним свои ноги, подтолкнула к себе и уже после некоторых не совсем ловких движений она смогла надеть их. — Подай воды… Пожалуйста, — голос Салюфер звучал ещё более отрешенным и вялым, чем обычно. Но это можно было спихнуть на сонное состояние.       Колюбер немедля подошёл к столу, на котором стоял графин с водой, наполнил стакан ею и подал его Тенебрис.       Она хотела взять стакан, но не ухватилась достаточно крепко. Ещё немного, и он бы уже летел на пол. Но Колюбер сумел это предотвратить так, что ни одна капля жидкости его не покинула.       Со второй попытки у Тенебрис удалось крепко взять этот стакан в руки и отпить пару глотков. Медленно выдохнув, она поставила оставшееся на тумбу рядом с собой.       Колюбер, не теряя времени, подошёл к шкафу и достал из него некоторые вещи для Салюфер, которые он принёс с той вылазки к карете. Естественно, все те вещи с места происшествия были подготовлены так, чтобы они остались целыми и невредимыми. Он аккуратно положил их на кресло рядом. — Принеси всё что нужно для обработки ран: воду, бинты и прочее… — Тенебрис взглянула на свои руки. Повязки на них немного ослабли. — Слушаюсь, Госпожа, — змей после легкого поклона вышел из комнаты, оставив Салюфер наедине с собой на какое-то время.       Тенебрис покосилась на окно с всё ещё задёрнутыми шторами, а после огляделась вокруг.       На самом деле, хоть всю ночь она и спала, на первый взгляд, спокойно, её мучили кошмары, и довольно реалистичные. Она помнила только сплошную темноту и необходимость бежать от неё. Она не совсем испугалась этого, не понимала, в чём опасность, но была мысль, что она обязана бежать. А зловещие звуки вокруг, время от времени становящиеся громче или тише, указывали ей путь. После подобного сна, хоть она и спала довольно долго, Салюфер не чувствовала какой-то прилив сил, не была бодрой. После пробуждения даже была мысль, что хочется спать дальше и, желательно, круглые сутки или больше.       Собрав все силы воедино, Тенебрис поднялась с кровати и прошла к окну. Постепенно в голову стали возвращаться воспоминания о вчерашнем, вместе с ними и мысли об этом. Слегка отодвинув парой пальцев тяжелую ткань штор, сквозь небольшую щель она посмотрела в окно. На улице было пасмурно, но при этом достаточно светло, чтобы Салюфер пришлось прищуриться от неприятной боли в глазах.       Снаружи было всё также пусто, ни души. Словно они находятся в пустой деревне без жителей, и это всё просто иллюзия, обман.       Вспомнив про бинты на своих руках, она взглянула на них. Они уже ослабли и не прилегали к коже, от чего можно было увидеть всё то, что за ними так тщательно скрывала Салюфер. Пара лёгких движений, и правая рука уже была свободна, а в левой руке Тенебрис держала этот бинт.       Перед ней снова красовалась метка звезды, заключённой в пару кругов, а вокруг запястья всё тот же синяк. Отсутствие изменений оставляло двоякие ощущения. С одной стороны чувство облегчения от того, что ничего похуже не проявилось. Но то, что этот синий след, обвивающий руку словно браслет, и не собирался проходить, давало повод задуматься.       Колюбер тихонько зашёл в комнату, застав свою хозяйку у окна за осмотром своей руки. Она никак не отреагировала на его появление, только отвела взгляд на бинты другой руки.       Змей поставил на стол всё, что пригодилось бы Салюфер для дальнейшей обработки её ран.       Тенебрис взглянула на то, что принес Колюбер и подошла к столу. Она положила уже снятые с одной руки бинты на стол и принялась за избавление другой руки от них. — Госпожа, Вам помочь? — Нет, не нужно… — уже почти закончив с первым шагом, ответила Салюфер. — Но Ваша рана на плече… — Колюбер попытался настоять на том, что его помощь необходима и невинным, непонимающим взглядом смотрел на свою госпожу. — Не думаю… — Салюфер сделала небольшую паузу, а после продолжила, — что оголяться перед тобой будет хорошей идеей…       Нависла гробовая тишина. Салюфер никак не поменялась в лице, она все также была занята тем, чтобы распутать бинты на руке. Колюбер, замерев на месте, простоял молча около пяти секунд. Его глаза с каждой последующей секундой раскрывались всё шире и шире, когда осознание сказанного Салюфер достигало его разума. Когда он уже понял, в чём дело, его лицо вспыхнуло жаром. Он прикрыл его руками, чтобы хоть как-то скрыть своё непомерное смущение, но непроизвольный писк, который он начал издавать, сдал его.       Повернувшись в сторону, где сгорал от стыда и своих мыслей змей, Салюфер казалось, будто ещё чуть-чуть, и она увидит пар из его ушей. — Пока найди мне одежду, а после сходи и приготовь завтрак, — чтобы помочь Колюберу побороть свои эмоции, она решила отвлечь его заданиями. — Х… Х-хорошо, г-госпожа… — на ватных ногах, не осмелившись поднять глаза на Тенебрис, змей подошёл к шкафу, и начал искать в нём то, что могла бы надеть Салюфер для поддержания своего аристократического происхождения.       Желая поскорее покинуть комнату, Колюбер в спешке вытащил из шкафа какую-то одежду, положил её на кресло и выбежал из покоев Тенебрис.       Оставшись одна, Салюфер могла спокойно обработать свою рану.       Разобравшись со старыми бинтами, она могла промыть рану, полученную недавно. Расстегивая пуговицы одну за другой на рубашке, она о чём то задумалась. Простояв в одном положении около минуты, занятая своими размышлениями, она вспомнила, чем занималась и, сев на стул рядом с ней, сняла с той стороны, где была рана, рукав рубашки, скинула ее с себя, оголив половину спины.       Теперь предстояло снять старую повязку и промыть это место от запекшейся крови. Справившись и с этим этапом, Тенебрис наложила повязку. Подумав, стоит ли обвязывать бинтами кисти рук, она всё же приняла решение сделать это. Перчатки не слишком надежны, а так будет подстраховка.       Покончив и с этим, казалось, трудности должны были кончиться. Медленно застегивая пуговицы рубашки, Салюфер уже почти покончила с ними, как вдруг вспомнила, что ей необходимо переодеться в другую одежду. Оставив пару верхних пуговиц не застёгнутыми, она пошла к креслу, которое находилось близко к двери.       Салюфер, не успев пройти и половины расстояния до кресла, услышала из коридора какие-то странные звуки. Они становились постепенно все четче. Тенебрис решила приблизиться к двери и выглянуть, чтобы посмотреть, что происходит. Но, не успев даже взяться за ручку, кто-то сам открыл её и, захлопнув за собой в спешке, столкнулся с Салюфер.       Не понимая, что происходит, Салюфер только смогла едва ли устоять на ногах после удара. Человек, что врезался в неё, тоже готов был упасть, но, обхватив Тенебрис за талию, прижался к ней и таким образом сохранил равновесие.       Салюфер посмотрела на макушку того, кто так бесцеремонно вломился в её обитель. Она увидела тёмно-синие взъерошенные волосы и поняла, кто стоит, уткнувшись в её грудь.       Сиэль, ещё не до конца сообразивший, что сейчас происходит, поднял голову и встретился взглядом с Тенебрис. Он стоял слегка согнувшись и снизу вверх вглядывался в лицо своей спасительницы, будто не понимал, кто перед ним.       Но так им пришлось стоять не долго. За дверью раздались быстрые шаги, Сиэль опомнился, Салюфер тоже. Если быть точнее, Салюфер раньше чем он опомнился и примерно представляла, что происходит. Она поняла, что Сиэль бежал от кого-то, а здесь хотел спрятаться. Но учитывая, что чьи-то шаги в коридоре стремительно двигались в направлении её комнаты, был риск, что преследователь мог зайти сюда.       Не долго думая над укрытием, Салюфер схватила Сиэля за руку, резко добежала до кровати, и, обхватив Сиэля со спины, свалилась вместе с ним на неё и укрылась одеялом.       Провернув этот манёвр, Салюфер зажала рот Сиэля рукой, чтобы тот в случае всплеска эмоций от подобных действий не издавал лишних звуков.       Через секунд десять в комнату вломилась горничная. — Колюбер? — Тенебрис высунула голову из-под одеяла и увидела Велму, которая выглядела раздражённой и запыхавшейся, — А, это вы… Что вам нужно? — Я увидела… А, впрочем, знать Вам это не обязательно, — на повышенных тонах ответила служанка. — А вам, я думаю, нужно обязательно знать правила общения со своими гостями. С чего вы решили, что можете вламываться в чужую комнату даже без стука, ещё и повышать голос?       Велма выглядела очень сердитой. — Почему здесь хлопнула дверь?! — горничная сперва опешила от слов Салюфер, но через секунду закричала. — Хоть я и не обязана отчитываться перед вами, тем более после такого отношения, но всё же я скажу. Я ждала своего дворецкого и выглядывала в коридор. Но вновь почувствовала слабость и вернулась в постель. Такой ответ вас устраивает? — всё время Тенебрис говорила спокойно, размеренным тоном.       Услышав это, служанка вновь опешила. После секундного молчания она покинула комнату и с громким топотом убежала в коридор, хлопнув дверью.       — «Не прошло и часа после моего пробуждения, как эта дверь подверглась удару дважды…» — выдохнув, подумала Салюфер.       Смотря на выход комнаты и слушая, как горничная постепенно уходит всё дальше и дальше, Тенебрис вспомнила, что держит кое-кого под одеялом до сих пор. Она плавно перевела взгляд вниз и свободной рукой скинула часть одеяла с головы Сиэля. Свободной рукой потому, что другой она всё ещё держала рот Сиэля закрытым.       Граф наконец подал признаки жизни. Он лежал спиной на Салюфер. Оттолкнув от своего лица руку Тенебрис, он решил резко встать с неё, но запутался в том проклятом одеяле и снова упал на Салюфер, только уже передом к ней. От удара она поперхнулась воздухом, но попыток скинуть с себя груз в виде графа не спешила предпринимать. Через пару секунд Сиэль поднял голову и встретился с лицом Салюфер вплотную.       В попытках подняться с Тенебрис, граф смог только опереться на руки, тем самым нависнув над нею.       Салюфер, как обычно, была совершенно невозмутима. Только мысленно она подметила, что подобные ситуации в последнее время происходят слишком часто. Сиэль же от смущения был готов обратиться в пепел.       Понаблюдав за всеми стадиями смущения на лице Сиэля за максимально короткий срок, Тенебрис бросила взгляд на циферблат часов. — Не могу сказать, что мне не интересно узнать причину этого побега от горничной, но думаю, тебе не хотелось бы бегать ещё и от Колюбера… — подметив, что её слуги нет уже достаточное количество времени, она решила предупредить графа.       Взъерошенный, в уже мятой одежде, граф скинул наконец с себя это несчастное одеяло, прополз к краю кровати и с той же скоростью, с какой влетел в покои Тенебрис, покинул их. В этот раз он не повторил своей ошибки и не хлопнул ею, иначе горничная могла бы вновь побежать к источнику звука и Сиэль бы навряд ли уже успел избежать с ней встречи.       Теперь Тенебрис наконец могла вернуться к своему делу — спокойно переодеться и дождаться завтрака, что она и сделала как можно скорее.       Проходя по комнате, она случайно заметила на кровати какой то смятый клочок бумаги. — «Наверное, это потерял Фантомхайв…»       Взяв эту бумажку в руки, она не спеша развернула её. Это был не целый лист, всего лишь примерно его оторванная половина, но этого хватило ей, чтобы задать себе за мгновение кучу вопросов.       Чтобы убедиться, что на листе изображено то, о чем она думает, Тенебрис ещё раз внимательно вгляделась в эти каракули. На этом клочке бумаги было куча клякс. С первого взгляда казалось, что это результат баловства ребёнка с чернилами, или одержимого, не контролирующего себя человека в каком-то порыве эмоций. Но Салюфер заметила часть рисунка, отдаленно напоминающего печать на её ладони. — «Нет… Скорее всего мне просто кажется.»       Слегка нахмурив брови, Тенебрис взглянула на свою руку в бинтах. Она хотела убедить себя, что это всего лишь её фантазии. Но факт, что эта бумажка была у Фантомхайва, не давал сделать этого. Именно этот кусок бумажки мог быть причиной его побега и пряток от служанки Калвера, а значит оно имело значение как для него, так и для Салюфер в итоге.       Из тяготивших разум мыслей её вывел стук в дверь, на этот раз уже знакомый и ожидаемый. Это был Колюбер. Тенебрис в тот же миг смяла бумажку и положила в свой карман, пока этого не заметил её слуга.       Колюбер, как и присуще ему, снова забыл дождаться разрешения от Салюфер и уже зашёл в комнату. Увидев Салюфер, он осмотрелся вокруг. Что-то будто подсказывало ему, что что-то могло случиться. Но, не обнаружив ничего, что могло бы заставить его расспрашивать Салюфер и навязывать ей свои опасения, он промолчал и прошёл к столу, на который поставил завтрак для своей госпожи.       Салюфер без лишних слов прошла туда же и, сев за этот стол, начала свою трапезу. Колюбер встал неподалёку. Он смотрел на свою хозяйку и с каждой секундой будто всё больше тонул в своих мыслях, а брови на его лице то смещались ближе друг к другу в сосредоточенности и серьёзности, то искажались в какой-то грусти. Но сама Тенебрис не видела этого, она смотрела в свою тарелку с едой и частично думала о своём. — Госпожа… — очень тихо, с ноткой грусти и вины произнёс Колюбер в тишине.       Это заставило отвлечься Тенебрис от завтрака. — М? — отозвавшись тихим и коротким мычанием, она подняла свои глаза на слугу.       Но в ответ она ничего не услышала, он только пристально уставился на неё, словно и не обращался к ней. — Что-то случилось? — Н-нет, ничего… — опустив взгляд на пол, змей, казалось, хотел что-то сказать, но в последний момент передумал.       Ещё немного посмотрев на своего слугу, Тенебрис вернулась к еде, но спустя пару минут услышала тихий, почти шёпотом произнесённый ответ Колюбера. — В последнее время мне кажется, что я бесполезен, что вы не доверяете мне…       Замерев на месте, Салюфер остановилась и снова посмотрела на Колюбера. Он стоял всё также опустив голову, а волосы закрыли его глаза. Она могла только предположить, какие эмоции отражались на его лице, но и вариантов для догадок не было. — Тебе не о чем беспокоиться… — Салюфер увидела, как Колюбер слегка вздрогнул в плечах. — Если я о чём-то часто молчу, то это не значит, что я не доверяю тебе. И тем более нет смысла думать, что ты бесполезен…       Наступила тишина, но она продлилась недолго.       Колюбер, перед этим ровно стояв недалеко от своей хозяйки, упал на колени прямо перед ней, оперевшись на руки. — Что с… — не успела договорить Салюфер, как увидела лицо Колюбера и его глаза, из которых вот-вот покатятся слезы. — Тогда почему Вы не рассказывали мне ни о чём, что Вас тревожит… Почему не обращайтесь за помощью, когда она нужна? — дрожащим голосом говорил Колюбер, будто вымаливая ответы.       На мгновение Салюфер задумалась. — Наверное потому что я не понимаю, что такое тревога… — прошептала Тенебрис. — И не знаю, когда мне нужна помощь. Нет смысла винить себя в том, что я молчу.       Змей будто не слышал слов Тенебрис, продолжая заливаться слезами, опустив глаза в пол.       Салюфер положила руку на голову Колюберу, чтобы тот отвлекся и обратил на неё внимание. Тот замер, подняв глаза. — Я уже говорила, что расскажу тебе обо всём, когда пойму, что это необходимо, и попрошу помощи. Тем более, что ты помогаешь мне с самого начала, даже в мелочах. Если бы ты ничего не делал, я думаю, что не смогла бы долго существовать здесь. Ты помогал тогда, когда нужно было прибыть сюда и провести весь этот концерт для Калвера, спасал меня. Поэтому нет смысла в твоих словах о собственной бесполезности.       Колюбер слушал, затаив дыхание. На секунду после речи госпожи он будто успокоился, но слезы с новой силой потекли по его щекам. Он со всей осторожностью и нежностью взял руку Тенебрис со своей головы в руки, прижал ее к своему лбу, опустив глаза вниз и, тихо плакал. Салюфер смотрела, как капли слёз падали на пол, но ничего поделать с этим не могла. Она спокойно ждала, пока тот успокоится. — Госпожа… Скажите мне, прошу… Почему… Даже когда я просил Вас в тот раз… Вы не согласились покидать этого графа?..