Сатана по случаю.

      Во всей этой тишине, которую прерывали лишь медленные шаги Салюфер и её размеренное дыхание, сопровождаемые эхом, появился новый для её ушей звук в этом месте. Под подошвой она явно ощутила что-то жидкое, но не похожее на воду, судя по своеобразному чавку. Казалось, она могла подскользнуться на этой субстанции, если бы шла более уверенной походкой.       Неуверенно подняв ногу оттуда, она захотела пойти в другом направлении. Эта жижа напомнила ей то, с чем она сталкивалась пару раз, и это никогда не было хорошим предзнаменованием. Тому доказательством были непроходящие за столько времени следы на руках и шее, а также не редкие жуткие сны.       Как только она развернулась и в таком же темпе пошла в ту сторону, в перерыве между своими шагами, она услышала странные хлюпы. От этого она стала ускорять шаг. Казалось, это первый раз, когда она такое ощущала, а к горлу подступал неприятный ком. Салюфер стала дышать чаще. Сжав кулаки, она шла всё быстрее и быстрее, пока не перешла на бег.       Ранее она надеялась наткнуться на стену хоть какой-нибудь частью тела, но сейчас все её мысли по этому поводу были диаметрально противоположными. Впервые за всю жизнь она в реале ощутила такое, вне рамок сна. В голове крутились только мысль о том, чтобы ей не встретилась на пути эта злополучная стена, которую она старательно искала в потёмках.       Как и её шаги, те странные звуки за спиной Тенебрис становились всё громче. А от эха казалось, что они приближались к ней всё ближе и ближе.       Дыхание совсем сбилось. Казалось, что мольбы Тенебрис сбылись — стен она не встречала. Но и выхода тоже. Ей не оставалось ничего, кроме как продолжать бежать. Под рёбрами уже всё было будто в огне, горло уже болело. Запасы выносливости не были бесконечными, как иногда в моменты проявления сил её сущности. Можно было проклинать эту непостоянность, что и хотела сделать Салюфер. Но мысли, что она вот-вот запнётся о собственные ноги и упадёт без сил, а надвигающиеся мерзкие звуки не прекращались, не позволили тратить на это время.       Где-то по середине глотки ощущался бешенный стук сердца. Глаза уже слезились от такого бега.       Теперь Салюфер отчетливо поняла, что такое уже было, но только в её навязчивых кошмарах. Только вот то, что сейчас происходило, не было похоже на сон, а было вполне реальным. Потому что во сне силы не кончались, хоть тошнотворные ощущения в области горла и живота были такими же.       Сквозь резкие вздохи уже были слышны хрипы, хотелось извергнуть крик. Было уже всё равно, кто придёт к ней, лишь бы то безобразное нечто не смогло добраться до неё первым.       Пока Салюфер отвлеклась на эти мысли, она не заметила, как тот звук доносился чуть ли не у её уха. Что-то обвило лодыжку Тенебрис, сдавило с такой силой, что, казалось, кости вот-вот затрещат, а после потянуло с не меньшим рвением назад.       — Агх!. Кх! — Тенебрис с коротким, но громким вскриком повалилась на пол. — Кха! Ых…       Обрывистые вскрики пробивались сквозь её учащенное дыхание. Боль пронзила не только ногу, но ещё и плечо, на которое она упала. Теперь, по сравнению с тем, как ныла её рука при предыдущем падении, то было сущим пустяком.       В полной темноте Салюфер могла довериться только слуху и осязанию. Было бесполезно смотреть в ту сторону, куда её продолжали тянуть за ногу. Та жидкость была неимоверно противной, эта мерзость почему-то ощущалась даже сквозь ботинки. Тошнотворное чувство подступало к горлу. Но не только это. То, что с такой легкостью обхватило ногу Тенебрис, стремительно окутывало её конечности, подступая к шее.       Лежа на полу, Салюфер не могла пошевелиться. Склизкая, текучая, но в то же время неестественно твердая субстанция не давало вырваться из этой хватки. Как бы она не старалась, её движения были пресечены. Будто она застревает в зыбучих песках.       Ей хотелось крикнуть хоть что-нибудь, она уже с трудом контролировала себя. Как только она набрала воздуха, чтобы извергнуть из себя крик, подобный предсмертному воплю дикого животного, она не смогла ни вздохнуть, ни выдохнуть. Обвившее нечто её шею резко сжалось, перекрыв ей доступ к кислороду.       Ощущая, как она скоро потеряет сознание, Салюфер почувствовала, что противник, кем или чем бы он ни был, стал ослаблять хватку в районе её конечностей. Вероятно, оно думало, что раз горло уже сдавлено, то ей осталось не долго и можно забавы ради посмотреть на движения её рук и ног в предсмертных конвульсиях.       В такой ситуации даже ей, кто был безразличен практически ко всему, стало невозможно тяжело контролировать себя.       Найдя в себе остатки сил, Салюфер напряглась всем телом и резким взмахом попыталась оттолкнуть то, что уже практически стеной стояло перед ней. На удивление, она ощутила не только до омерзения склизкую поверхность, но и что-то, похожее на тело обычного человека. От такого толчка существо попятилось назад, от чего витые оковы с шеи Салюфер чудом спали.       Тенебрис, казалось, зажглась на этот миг какой-то искрой, той частью сил Люцифера, решивших зарыться глубоко в её теле и игнорирующих такую ситуацию до последнего. Пока она не почувствовала, что вот-вот окажется со сломанными позвонками в районе шеи, её силы не смогли пробудиться, как бы она не хотела в тот момент обрести их.       Салюфер на инстинктивном уровне начала отползать назад, подальше от того, кого смогла чудом прервать во время этой игры в жертву и охотника. Но это существо стало издавать звук, похожий на рёв. Знакомый голос, словно переплетающий в себе множество противных уху тональностей, настолько сильно резал слух, что казалось, будто голова сейчас взорвётся. Более того, громкость также нарастала с каждым мгновением. Этому существу явно не понравилось, что Тенебрис удалось выбраться из его хватки. — Думаешь, это поможет?! — трудно разборчивые звуки слились вместе, образуя речь. Казалось, её было слушать не менее тяжело, чем разобрать.       Салюфер ощущала, что даже эти капли сил, что она с трудом отыскала в себе, вот-вот иссякнут. Забыв о боли во всем теле, особенно в ноге, она резко поднялась и постаралась бежать дальше. Вот только куда ей бежать? Этого она не знала.       Со стартом девушки существо завопило ещё больше, будто пытаясь оглушить своим криком Салюфер, а та в свою очередь остановилась.       К сожалению, выносливости на долго не хватило. С каждым мгновением Тенебрис бежала всё медленнее, хоть и пыталась выжать из себя всё, что осталось. Склизкая субстанция быстро догнала девушку, но на этот раз из-за собственной ярости уже не собиралось играться с ней. — Поглотить… Хочу! Не убежишь!!! — после этих неразборчивых слов существо надвинулось на свою жертву с ещё большим рвением.       Когда Тенебрис хотела сорваться с места, её ноги уже были по щиколотку покрыты густой жижей, и с каждым её вздохом поднималось выше по ногам. Она едва смогла устоять на месте, чтобы не сломать себе их, но от этого не становилось особенно легче.       Пытаясь хоть как-то избежать этой стремительно поднимающейся вверх субстанции, Тенебрис невольно стала поднимать руки вверх. Но одна всё же оказалась в оковах на уровне талии, куда уже смогла добраться мерзкая жижа. Вторую она протянула куда-то вверх, не особо задумываясь.        Эта мерзость уже обволокла почти всё тело Салюфер. Оно действительно намеревалось полностью покрыть её, таким образом поглотить. Когда нечто уже подобралось к её шее. которая всё ещё горела болью от прошлого удушения, к горлу Салюфер подступила тошнота.       Обращенная лицом к потолку, Тенебрис переставала думать о чём-либо. Где-то в глубине сознания, потрясённого этой ситуацией, она понимала, что это может быть конец.       Но вдруг её глаза заболели от удара по ним света откуда-то сверху. Зажмурив глаза так сильно, что было непонятно, болели они от этого, или от появления освещения в этой тьме, она стала внезапно кашлять. Горло болело и покалывало.       Прежде чем она поняла, что это было, чья-то большая ладонь обхватила её вытянутую руку и потянула с силой вверх. От этого субстанция будто оторвалась от неё, оставшись где-то снизу.       Салюфер не могла открыть глаза. Не в силах восстановить своё дыхание, обжигающая горло и грудь изнутри боль не позволяла ей вымолвить хотя бы одно внятное слово. Вместо этого она могла только кашлять и с жадностью заглатывать воздух.       С трудом она попыталась открыть глаза, но ничего внятного, кроме расплывчатого темного силуэта, нависшего над ней, она не могла увидеть. На краткий миг ей показалось, что она видит яркие лампы над головой этого силуэта. Но как только она моргнула один раз, она больше не могла разглядеть в теплом свете от огней свечей на огромной люстре те холодные лампы. А силуэт с каждой секундой казался более знакомым, чем тот в один момент.       Большая ладонь в белой перчатке молча накрыла ей глаза, которая она так старалась приспособить к свету. Все усилия понять, кто в буквальном смысле выхватил её из вероятных лап смерти, могли пойти прахом. А то, что сперва казалось молчаливым жестом, на деле сопровождалось словами человека, притянувшим к себе Тенебрис.       Постепенно Салюфер начинала слышать что-то, отдаленно напоминающее гул, после это стало походить на чье-то бормотание, а ещё позже, не без труда, но она могла разобрать слова своего спасителя и понять, кому принадлежал этот голос. — Как же вы умудрились попасть в то место, куда даже крысы побоятся сунуться и дорогу не найдут? — с нотками раздражения, монотонный бархатистый голос продолжал говорить с Салюфер. Даже понимая, что его собеседница ещё не до конца пришла в себя, он не прекращал тираду о поступке Тенебрис.