I saw the art in you.

Не от хорошей жизни Томлинсону пришлось идти на работу, которой он вполне честно мог стыдиться. Он не любил называть себя стриптизером, лучше «танцор». Потому что единственное, что входило в его обязанности — приватные танцы. Они были довольно щадящими, ведь заказчику не позволялось касаться Томлинсона, да и раздевался он не всегда и только до нижнего белья. Вообще, его карьера танцора начиналась с ранних лет. Он был хорош в этом, некоторые коллективы даже «перекупали» его друг у друга, но так как сам парень и его мама не платили за занятия, Луи не мог никак влиять на своё местонахождение. Чаще всего ему нравилось узнавать новых хореографов, которые давали ему новые навыки и стили. Томлинсон и правда любил танцевать, он старался изо всех сил, ему давалось абсолютно все, но сердце лежало к модерну. Не очень свойственно для парня, но, опять же, в случае Луи это было вполне ожидаемо. А главное, мама была не против и поддерживала как только могла. Томмо привлекало само искусство: не просто набор каких-то движений, а потайной смысл и связность. Ему нравилось «разговаривать» танцем. А потом он повзрослел. Ему пришлось переехать в большой город, где не было ни мамы, ни друзей. Это было начало новой жизни. И оно правда было неплохим в первое время. Его сразу приняли в коллектив, уровень которого был довольно высок, но Луи нравилось это: ему было куда расти. А это означало работу в поте лица: ночные тренировки, боль в мышцах, сбитые колени от некоторых движений, усталость были лучшими друзьями Луи. И он был счастлив. У них с мамой был договор, что на её плечах будет оплата обучения, но Томлинсону придётся самому заботиться о новых вещах, еде, квартире и так далее. Это казалось ему вполне честным и логичным, но справиться со всем оказалось куда труднее, чем он думал, поэтому Луи и согласился на такие меры. Танцы в клубе же не являлись искусством. Томмо считал их грязными, развратными и неправильными. Это не искреннее общение с помощью танца, к которому он привык. Это пошлость и неуважение. Луи ненавидел сам себя за это, но у него не было выбора, поэтому он продолжал делать то, что умеет. В один из рабочих дней его разубедили в том, что он хорошо двигается. Этот мужчина разозлился за то, что шатен рассказал ему о правиле неприкосновенности. Он ударил Луи и сказал, что тот ужасно танцует, что это совсем не возбуждает и вдобавок сказал много оскорблений, а затем просто ушёл, не заплатив. Томмо добил менеджер, который сказал, что это не первая жалоба именно на него. Он пообещал, что вычтет деньги за этот танец из его зарплаты, но шатена это уже не волновало. Луи просто вышел из клуба, переодевшись в свою обычную одежду, и сел на бордюре, прикрывая лицо ладошками. Слезы от обиды текли без остановки, перерастая в истерику. Он не замечал за собой завывающих звуков, ему было все равно ровно до того момента, пока на него не обратили внимание. Томлинсон не слышит, как к нему подходят, он замечает человека перед собой, только когда поднимает глаза. Кажется, ноги незнакомца длятся целую вечность, пока шатен наконец-то добирается до его лица взглядом. Он выглядит безобидным, но Луи почему-то все равно в несколько раз сжимается. — Эй, в чем дело, приятель? — парень вдруг присаживается на корточки напротив Томлинсона и касается его плеча ладонью. — Тебя обокрали? Томлинсон вытирает слезы и качает головой, глубоко вздыхая. Он старается успокоится, чтобы говорить более-менее внятно, но истерика даёт о себе знать и он начинает заикаться от нехватки воздуха. — Нет, меня не ограбили. Я тут работаю и… — шатен снова накрывает лицо руками и хнычет с новой силой. Кудрявый садится рядом и обнимает парня за плечи, оглаживая и немного покачиваясь с ним из стороны в сторону. — Не торопись, успокойся. Я не спешу. Кое-как шатен все же берет себя в руки. Он глубоко дышит и старается привести себя в порядок хоть как-то. Луи поворачивает голову на незнакомца, выдавливая лёгкую улыбку. — Все хорошо, — он несколько раз кивает. — Но я правда не думаю, что тебе будет интересно. Это пустяки. — Я не отпущу тебя, пока ты не расскажешь. Томмо снова кивает ему, но отворачивается от чересчур внимательного взгляда. Он рассказывает незнакомцу то, что с ним случилось, чудом сдерживаясь, чтобы снова не заплакать. — Постой, ударил? — удивлённо спрашивает парень, подтягивая второго ближе. — И сказал, что я ужасно танцую и выгляжу, — кивает Луи, положив подбородок на согнутые колени. — Ты не ужасно выглядишь, — протестует парень. — Не знаю насчёт танцев, так что… — он молчит полминуты и поворачивается к Томмо. — Хочешь я проучу его? Шатен тоже поворачивается на незнакомца и замечает, что тот слишком близко. Парень слегка отодвигается и прикусывает губу, вправду задумавшись о предложении. — Ты хочешь ударить его? — незнакомец кивает. — Ну, знаешь, он был довольно крупным… — Ну спасибо! — Нет, нет! Я не хотел тебя обидеть, просто… Его прерывает звонкий смех парня рядом, поэтому Луи с удивлением на него пялится и тоже начинает улыбаться. — Просто он был толстым мужиком в самом расцвете или чуть дальше, — уже с улыбкой заканчивает шатен. — Знаешь, я довольно способный в этом плане, поэтому готов попробовать, — продолжает настаивать кудрявый. Томмо не знает, как получается, что он соглашается, но уже через минуту его тащат обратно в клуб. Старший почти уверен, что они найдут этого мужика, потому что помещение небольшое, это все-таки гей-клуб. И этот новый знакомый правда сильно хочет, чтобы Томлинсон нашёл его. Это случается всего через двадцать минут. Спаситель Луи буквально переносит этого мужика одной рукой за шею к стене. И, надо сказать, он выглядит очень устрашающе. Парень наклоняется к уху обидчика и что-то спрашивает, а потом указывает пальцем на Томмо, который вмиг пугается. Луи только сейчас замечает, насколько рука незнакомца большая из-за мышц, а ещё его татуировки... Засмотревшись, шатен совсем упускает момент, в который этот парень бьет мужика прямо по лицу. Кудрявый быстро возвращается к Луи, подхватывая его под руку, чтобы вывести обратно на улицу. Охрана не успевает разобраться в чем дело, а парни уже отходят от заведения, двигаясь целенаправленно. — И ты думал, что я могу не справиться с ним? — недовольно спрашивает кудрявый, когда они наконец останавливаются. — Я… Я просто хотел предупредить. Не знаю… Спасибо, в любом случае. Между ними виснет тишина, а Луи вдруг начинает разглядывать того, кто ему помог. Высокий, его глаза горят зелёным, он чуть загорелый и с безумно приятной внешностью. Томлинсон замечает глубокие ямочки, а только позже догоняет, что тот улыбается. — Тебя подвести до дома? Ты живёшь далеко отсюда? Томмо немного теряется. Он оглядывается по сторона в поисках какого-то транспорта, но ничего не находит, а поэтому просто поворачивается к парню и кивает. — Недалеко. Но… где твоя машина? Кудрявый только кивает, чтобы тот шел за ним, не сказав ни слова. И как только они поворачивают за угол, то шатен немного отступает. — А знаешь, я, наверное, сам доберусь. Парень хватает его за запястье и легонько тянет на себя. — Боишься мотоциклов? Я дам тебе шлем и не буду разгоняться, тебе нечего бояться, — незнакомец обворожительно улыбается и выжидающе смотрит на Луи. И Томлинсон снова почему-то соглашается. Этот парень отдаёт ему свой шлем, но это не помогает шатену не бояться. Во время поездки он думает, что может сломать кудрявому рёбра, хотя и понимает, что тот совсем не разгоняется. — А ты… довольно сильный, — с нервным смешком качает головой кудрявый, принимая свой шлем обратно. — Прости. Я просто правда очень боюсь, — жмурится Луи, прикрывая лицо ладонями от смущения. — Ничего. Приятно было познакомиться с тобой… — Луи, — Томмо впопыхах протягивает ему руку и кивает. Почему он ведёт себя так ужасно глупо? — Гарри, — отвечает кудрявый парень, чуть сжимая его ладонь, а потом, перекинув шлем из руки в руку, пожимает плечами. — Я должен ехать. Было и правда очень приятно познакомиться, Луи. Надеюсь, ещё увидимся. Томлинсон смотрит вслед удаляющемуся мотоциклу и не знает, грустить ли ему из-за того, что произошло вначале вечера или радоваться тому, как он закончился.