Своими руками

Когда они добрались до дома родителей Джеймса, сына уже клонило в сон. – Ты должен быть в кровати в восемь, Гарри. И не хнычь, чтобы бабушка читала тебе сказки до девяти, как в прошлый раз. – Мягкая, тёплая ноша на руках Джеймса завозилась, пытаясь освободиться. – Обещаешь? – Угу, пап. Он поставил сына на пол: – Хедвиг не забыл? Гарри кивнул, тряхнув мягким пуховым шаром, который по форме отдаленно напоминал сову. С этим подарком Ремуса на четвёртый день рождения мальчик не расставался ни на минуту. – Ага. Но она не устала. Джеймс улыбнулся: – Не сомневаюсь, она – нет. Миссис Поттер вышла в гостиную, держа в руках тарелку. Из открытой кухни повеяло тёплым запахом только что испечённого шоколадного печенья. В животе у Гарри громко заурчало, он потянулся к самому большому печенью на тарелке, и миссис Поттер мягко улыбнулась. – Осторожнее, дорогой! Они очень горячие. – Гарри, что нужно сказать? Гарри виновато покосился на строгое лицо отца и поспешно пробормотал: – Спасибо. – Мам, не давай ему засиживаться допоздна, – сказал Джеймс. – Плохому он быстро учится. – Будто я не знаю. – Миссис Поттер сурово взглянула на сына. – Прошу тебя, не позволяй Сириусу при нём ругаться. Это не смешно, Джеймс. – Да, конечно, – ответил Джеймс и прикусил губу. Он будто наяву услышал, как на прошлой неделе за ужином Гарри невинно заявил чистым голоском: «Ненавижу этот чёртов горошек!». Это вызвало у Джеймса, Сириуса и Ремуса приступ хохота, и, разумеется, Гарри, вдохновлённый такой реакцией, добавил: «И чёртову морковку ненавижу!» – А дядя Сириус может завтра приехать и покатать меня на мотоцикле? – спросил Гарри, набив рот печеньем. – Нет, не может, – взъерошил ему волосы Джеймс. – Ты ещё слишком маленький. Я приду за тобой в десять... ээ, лучше в одиннадцать. В полдвенадцатого. – Пожалуйста, пообещай, что не будешь слишком напиваться, – мать протянула Джеймсу тарелку с печеньем. – Нет, спасибо. Сириус готовит ужин. Не хочу портить аппетит. – Он похлопал себя по животу, и в подтверждение его слов тот заурчал. – В последний раз, когда Сириус готовил здесь ужин, отец чуть зуб не сломал о картофелину. – Да-да. Но теперь он готовит гораздо лучше. – Вот как? – у матери был такой вкрадчивый голос, что Джеймс внутренне напрягся. Он знал, какой вопрос сейчас прозвучит; она всегда об этом спрашивала. – А он уже нашёл себе какую-нибудь хорошую девушку, с которой… – Нет, мам, – быстро оборвал её Джеймс. – Жаль. Сириусу нужен кто-то, кто заботился бы о нём. Не дело, что он сидит один в своей тесной квартирке. Я прекрасно о нём забочусь, подумал Джеймс. Он взглянул на Гарри: казалось, сын не обращал внимания на разговор, старательно засовывая кусочки печенья в жёлтый клюв игрушечной совы. Джеймс забеспокоился – его мама умела вытягивать информацию из людей, а Гарри маленький, он не сможет устоять перед её настойчивостью. Один правильно заданный вопрос – и они с Сириусом попадутся. Джеймс провел целую беседу на тему «дядя Сириус проводит много времени в нашем доме, потому что ему нравится нам помогать», но знал – рано или поздно Гарри спросит, где спит крёстный, и почему нельзя по утрам приходить в папину комнату. – Ну ладно, я пошел. – Джеймс поцеловал маму в щеку, а потом вновь взлохматил сыну волосы. – Веди себя хорошо, парень. – Ладно, буду, – пробормотал Гарри. Уходя, Джеймс услышал, как он спрашивает бабушку, может ли Хедвиг когда-нибудь ожить, как Пиноккио. * * * * * * * * * * Джеймс вошёл в дом, и его встретил запах жареного мяса и свежих овощей, а вскоре – и сияющая улыбка Сириуса: – А, новорожденный! – Блэк почти выбежал ему навстречу, почти как Мягколап, и прижал к двери. – Ну, как день прошел? – слегка ухмыляясь, спросил он. Не успел Джеймс и слова вымолвить, как Сириус полез целоваться, стаскивая с него куртку. Потом привлёк Джеймса к себе и прижался бёдрами. У него уже стоял. Для ужина многовато. Когда Джеймсу позволили снова сделать вздох, он усмехнулся: – Не так уж плохо. Сириус поднял бровь и склонился ближе: – Ужин почти готов. Раздевайся пока. До Джеймса дошло не сразу: – Что? Блэк отступил, выпуская его. – Раздевайся, – просто сказал он. А потом: – Не как на стриптизе, хотя я был бы не против. Я хотел сказать – снимай одежду. – А как же ужин? Я думал, ты готовишь. В самом деле, на этот раз пахнет вкусно. – Эй, я и обидеться могу. Снимай свою чёртову одежду, Сохатый, ужин у нас впереди. – Хочешь есть голышом? Сириус ухмыльнулся: – Это всё – часть сюрприза. – Он стянул футболку и бросил её на пол, тёмные волосы упали ему на лоб с той самой небрежностью, которой никак не мог добиться от своей причёски Джеймс. – Ну, раздевайся. – Сириус вытащил из петель ремень и игриво покачал им – Поттер к этому времени был слишком захвачен этим маленьким шоу, чтобы реагировать. Блэк потянул вниз молнию его брюк, и, приспустив их, увидел, что у Джеймса встал. Сириус облизнулся и уставился на обтянутый тканью боксёров член. – Само искушение, – самодовольно заметил Блэк. – Боюсь, я не первое блюдо, а только третье. – Третье? – Вот именно. Но если ты немедленно не разденешься, первое будет испорчено. – Он многозначительно посмотрел на Джеймса. – А, точно. Джеймс снял одежду и бросил в прихожей, а Сириус повернулся и направился обратно в кухню, скинув трусы, так что Поттер получил возможность полюбоваться его голой задницей. Прежде чем исчезнуть в кухне, Блэк быстро ухмыльнулся через плечо. Джеймс с трудом выбрался из джинсов. Кухня примыкала к небольшой столовой, в центре которой находился овальный стол красного дерева. К своему удивлению, Поттер обнаружил, что стол уже был сервирован, а посредине стоят шесть больших бутылок пива в ведёрке со льдом. Мягколап действительно постарался на славу. Раньше в день рождения Джеймса они обычно выбирались в паб, надирались как идиоты, под неубедительными предлогом покидали Ремуса и Питера пораньше, а потом, вернувшись домой, бесстыже трахались прямо на лестнице. – Что на тебя нашло, Мягколап? Ты прямо как прилежная маленькая жёнушка. Сириус, во всей своей великолепной наготе, любезно продемонстрировал ему средний палец и взял с буфета волшебную палочку. Он призвал еду из духовки и поднял дуршлаг над раковиной, чтобы слить воду из кастрюли с вареными овощами. – Ты всё ещё в трусах, Джеймс. Снимай. Поттер поглядел вниз, подумав, что более странного ужина у него в жизни не было, а они ещё не начали есть. Он медленно стащил боксеры и шагнул в сторону. На ноги повеяло теплом из открытой духовки. Это было приятно. – Ну вот, я голый как в день моего рождения. Который, кстати говоря, сегодня. Хех, – усмехнулся Джеймс. – А теперь что? – Садись. Поттер пожал плечами, обернулся и застыл: – О, что за…? Откуда это взялось? Вокруг стола всегда стояло четыре обыкновенных стула, но теперь к ним присоединился пятый. Он был совсем другим: намного легче и изящней на вид, чем прочное красное дерево остальной мебели. На спинке вырезан узор, а на сиденье и ножках, казалось, было что-то написано. Джеймс пригляделся и понял: да, это текст, но не на английском и даже не на латыни. – Что это? – А, – раздался позади голос Сириуса, потом послышался стук оловянного горшка о буфет. – Это тебе подарок. От меня. – Ты даришь мне стул? – Джеймс протянул руку и провел пальцами по изящной резьбе.– Спасибо. – И не надо этого страдальческого тона, – сказал Сириус. – Вдобавок ты получишь отличный ужин, а потом, если тебе повезет – здоровый секс. – Мм. – Джеймс снова провёл кончиками пальцев по сиденью. Ему нравилось это ощущение. Ничего подобного Поттер раньше не касался; казалось, древесина слишком мягкая для того, чтобы быть настоящей, но пахла она свежей ароматной сосной. Может, дерево не из Англии? – Где ты это взял? – Да так, – туманно отозвался Сириус. С сосредоточенным видом он обошёл кухню, не глядя Джеймсу в глаза. Тарелки громко загремели. Ящики открылись и закрылись. – Почти готово, можно подавать. Садись на этот стул. Поттер с опаской присел к столу на странный новый стул. Джеймс понятия не имел, почему так осторожничает; из-за изящного вида подарка возникло ощущение, будто его можно сломать, если плюхнуться на него всем весом. Сириус принёс две наполненные едой тарелки. Одну он поставил перед Джеймсом, а другую – напротив, и сел сам. Открыв две бутылки пива, одну он передал Поттеру. Бутылка холодила пальцы. Великолепно. – Будем, – сказал Блэк перед тем, как сделать большой глоток. – И с днем рождения, Сохатый. – Будем, – кивнул Джеймс, поднимая бутылку. – И спасибо. Они начали есть, и к удивлению Поттера, еда оказалась замечательной. – Ты меня обманул, – произнес он некоторое время спустя. – Заставил Ремуса всё приготовить, а потом принес сюда и разогрел, так ведь? – Меня смертельно обижает, что ты в меня не веришь, – благодушно ответил Сириус. Он посмотрел в свою тарелку, бросил быстрый взгляд на Джеймса, а потом снова опустил глаза. Через несколько мгновений он снова поднял взгляд и, слегка нахмурившись, принялся изучать лицо Джеймса, будто пытался что-то на нём разглядеть. – Что? – спросил Поттер. – Тебе удобно? – Блэк рассеянно гонял овощи вилкой по тарелке. – С какого-то перепуга я совершенно голый, и, думаю, скоро придется включить отопление – здесь становится прохладно. Не считая этого – да, удобно. – Клёво. – Сириус снова уставился в тарелку. – С днем рождения, Сохатый, – пробормотал он. Слова прозвучали так тихо, что Джеймс почти их не разобрал. Он поднял бровь: – Спасибо. Теперь Мягколап действительно вел себя странно. Он поднял бутылку, поднес к губам, но прежде, чем сделать глоток, сказал: – Рад, что у тебя действительно счастливый день рождения, Сохатый. Джеймс отложил нож и вилку: – Ладно, в чем прикол? Сириус отхлебнул пива и покачал головой: – Никаких приколов. Просто мне кажется – это здорово, что я могу поздравить тебя с днём рождения… – глаза его распахнулись шире, и Сириус добавил: – Джеймс. Это так озадачило Поттера, что до него не сразу дошло – стул под ним тихонько задрожал. – Что за… Сириус! – Хотел же зачаровать его на «Сохатый», а не на «Джеймс»! – с торжествующим видом сказал Блэк. – Что зача… – Поттер осёкся, почувствовав, что стул начал нагреваться. – Что за хрень творится? – Он попытался подняться. – Нет, не вставай, – потребовал Сириус. – Всё нормально. Ничего плохого не будет. – Он оттолкнул свою полупустую тарелку, взял ещё одну бутылку пива и открыл о край стола. – Держи. – Сириус толкнул бутылку к Джеймсу и достал из ведёрка со льдом четвёртую – для себя. Стул стал вибрировать медленнее и успокоился, и Джеймс понял, что в движение его приводили заклинания. – Стул зачарован, так ведь? – спросил он. – Где ты его взял? И зачем? – Я сам его сделал, – просто ответил Сириус. – Ты? – Ага. – Когда? Где? Как? – Я снял у мистера Пирсона ещё один гараж и сделал стул – все детали выточил собственноручно. – Вид у Блэка был гордый. – А зачаровал, когда стул был уже готов. Начинает работать после определённого слова. – Так ты поэтому твердил «С днём рождения»! – Верно. Здорово, правда? – Правда, – осторожно сказал Джеймс. Это было потрясающе. Как и то, что Сириус сделал такое ему в подарок. Однако… – А какие чары-то? И стоило Джеймсу это сказать, как из сиденья под ним появилось что-то короткое и закруглённое. – Что за?.. Магическое напряжение усилилось, словно мурашки пробежали по коже Поттера, удерживая его на стуле. Предмет, упирающийся ему в задницу, немного увеличился. Он тыкался прямо туда, и Джеймс забеспокоился. Повинуясь естественному побуждению, он снова попытался вскочить. – Сохатый, перестань. Слушай, доверься мне. Я бы не подарил ничего, что может тебе повредить. – Сириус не смеялся над его замешательством, и Джеймс прекратил сопротивляться, глубоко вздохнул и доверился. – Пусть эта штука делает своё дело. И попытайся расслабиться, а то не получится как надо. Джеймс хотел спросить – какое такое, чёрт возьми, «дело» у этой штуки, но обнаружил, что спрашивать и не нужно. Что-то тонкое, твёрдое, горячее и влажное проникло ему в задницу. – О. Боже. Мой. – Поттер принялся извиваться. – Мерлин тебя за ногу, Мягколап! – Джеймс ухватился за край стола, уши его покраснели от нахлынувшего жара. Горячее, влажное нечто снова начало увеличиваться и понемногу проталкиваться ему в зад. – Мерлиновы подштанники, что за… Сириус! Нечто продолжало глубже погружаться в задницу Джеймса. Похоже, это был тонкий, твёрдый резиновый предмет, покрытый какой-то смазкой, чтобы проникновение было гладким и причиняло как можно меньше неприятных ощущений. – Классно, правда? – Сириус, сидя за столом, жадно наблюдал за выражением лица Поттера. – Ай! Я ещё не понял, я… матерь божья, оно увеличивается! – Теперь Джеймс ощущал постепенно нарастающее давление неизвестного предмета, всё глубже проникающего в тело. Прежде чем двинуться дальше, предмет останавливался, слегка подавался назад, а потом проникал дальше. Джеймс недовольно потребовал: – Прекрати это. Мне не нравится. – Уверен? – слова Поттера совершенно не тронули Сириуса. – А по-моему, вы отлично ладите. – Господи! – Предмет начал двигаться мелкими рывками, и у Джеймса вырвался короткий истерический смешок. – Он… блядь, он же меня трахает! Этот ебучий стул меня, на хуй, трахает! – Я в курсе. – Блэк усмехнулся и залпом допил пиво. – Ничего знакомого не чувствуешь? – Ай! Ааах! Ооох! – то, что всаживалось в сидящего на стуле Джеймса, разбухало, медленно двигаясь в его теле. – Что-то странное. – Подожди минутку. Не сопротивляйся. – Да мне, чёрт возьми, уже некуда… ай! деваться. – Однако на самом деле, Мерлин всеблагий, первоначальный дискомфорт исчез, и возникли ощущения приятные. Джеймс поудобнее вцепился в край стола, в то время как дилдо продолжало растягивать его анус, постоянно увлажняясь. Потрясающе. Ужасно. Восхитительно. Вскоре Поттер застонал. Твёрдый предмет проник в него на всю длину. – Мягколап, твою мать… ты… гений. – Ну, что я могу сказать. Ты мой лучший друг, и заслуживаешь всего самого лучшего. – Блэк, плотоядно ухмыляясь, следил за Джеймсом. – У тебя так и нет… дежа вю или чего-нибудь в этом роде? Нигде колокольчик не звякает? Если хорошенько подумать, то ощущения были чрезвычайно… знакомые. Глаза Джеймса широко распахнулись, он ещё сильнее вцепился в край стола. – Это твой? Ты использовал его как образец? Сириус подмигнул: – Я же сказал – для лучшего друга только самое лучшее. – Он фыркнул и выпрямился на стуле. – Однако должен сказать, я тут весь уже извёлся. Ты как? Член у Поттера стоял как столб. – Ничего круче ты в жизни мне не дарил, Мягколап. Но на кой нужен стул с хуем, если ты рядом? – Ну, в этом-то и дело, – ответил Блэк, поднимаясь и обходя стол. – Он для таких случаев, когда меня рядом нет. Finite Incantatem. Стул замедлил свои движения, остановился, и дилдо осторожно выскользнуло. Одна эта мысль заставила Джеймса снова засмеяться. – Это самый безумный… Он поднялся, оттолкнул стул, и в тот же миг Сириус оказался рядом, притянул друга к себе и прижался к нему бёдрами, так что их члены тесно соприкоснулись. Блэк поцеловал Джеймса, и оба застонали от этого долгожданного поцелуя. Самый. Лучший. День рожденья. – Постой, я кое-что придумал. – Сириус отстранился, толкнул Поттера в грудь, заставляя сесть, и оседлал его колени. – Погоди… Стул не выдержит нас обоих. – Ещё как выдержит. Давай, подготовь меня. – Блэк склонился вперёд и взялся за спинку стула позади Джеймса. Джеймс понял, чего ждёт Сириус, торопливо погладил его ляжки и задницу и замер. – Эй. Нужна смазка… – Уже, – отозвался Сириус. – Скажем так: я не только ужин приготовил, пока ждал тебя домой. – Отлично, – пробормотал Джеймс и коснулся кончиками пальцев ануса Блэка, дразня его, как много раз прежде. Однако в этот раз всё было иначе, более захватывающе. От предвкушения и возбуждения в сочетании с пивом Джеймсу казалось, что он захмелел больше, чем на самом деле. Лицо Сириуса смягчилось, он насадился на пальцы Поттера: – Хватит. – Развратно ухмыльнувшись, он приподнялся, а потом осторожно опустился на член Джеймса, прошептав: – С днём рождения, Джеймс. Стул, уже разогревшийся, тут же отреагировал, и дилдо плавно вошло в анус Поттера. – Ох, мать твою! Блэк согласно застонал, насаживаясь до упора и нетерпеливо целуя Джеймса. Он на самом деле был гениален, даже если его идеи иногда бывали немного странными. Джеймсу ничего не оставалось, как сидеть, крепко сжимая ладонями бёдра Блэка и позволяя обоим – Сириусу и стулу – найти свой собственный ритм. Он откинул голову и закрыл глаза. С губ его срывались ругательства, когда стул… дилдо… стул трахал его всё быстрее, а Блэк поднимался и опускался, приближая Джеймса к оргазму. Член Сириуса елозил по животу Поттера, и Джеймс сжал его, двигая рукой в рваном ритме, смутно осознавая, что ласкает тот же твёрдый член, который трахает его самого. У Джеймса вырвался удивлённый смешок. – Нравится? – выдохнул Блэк. – Ещё бы! Сириус стянул с Джеймса очки и бросил их на стол. Перед глазами у Поттера всё расплылось, и от этого ощущения стали острее, распаляя его. На мгновение он сфокусировал взгляд на раскрасневшемся лице Сириуса. Блэк уткнулся потным лбом ему в плечо и отрывисто застонал, прикусывая шею Джеймса, и тот вскинул бёдра, отчего жар внутри сильнее ткнулся точно туда, а член Поттера вошёл в Сириуса ещё глубже. Джеймс не мог разобрать, что бормочет Блэк, но по большей части это звучало как «…блядь, Сохатый, о боже…», услышал сдавленные стоны и понял, что это стонет он сам. И тогда Джеймс отбросил дурацкие предосторожности. В доме никого нет, кроме них двоих и этого грёбаного восхитительного стула – глубже, глубже, глубже – нет любопытного сынишки, из-за которого нужно стараться вести себя тише. Сириус, продолжая насаживаться на Поттера, кончил, и струя семени из его побагровевшего члена толчками выплеснулась на живот, грудь, горло Джеймса. Блэк молча содрогался, сильно прикусив шею Поттера, и, задыхаясь, всё двигался и двигался. Голова его упала на плечо Джеймса, и только бёдра поднимались и опускались. Одно слово – должно быть, его имя, но Блэк прошептал это словно непристойность – и мышцы Поттера напряглись, дилдо толкнулось вверх и замерло. Джеймс со стонами и ругательствами кончил в задницу Сириуса, вцепившись пальцами в его бёдра, на несколько бесконечных мгновений натягивая его на себя. И выдохнул. Они неподвижно сидели, прижавшись друг к другу, соприкасаясь грудью, размазывая тёплую липкую сперму Сириуса. Блэк с долгим вздохом уткнулся лицом во влажную шею Джеймса, а тот, вздохнув в ответ, положил подбородок ему на плечо. По телам обоих бежали ручейки пота, оставляя пятна на светлом дереве. Из прихожей донёсся низкий, уютный бой напольных часов. Одиннадцать. – У меня всё тело ломит. – Сириус, сидящий у Джеймса на коленях, наконец пошевелился. – У меня тоже, – согласился Джеймс. – Ноги затекли. Стул под ними слабо скрипнул, будто говоря «это у вас всё ломит?» – Мне нужно в душ. – Звучит так, будто ты что-то задумал. – Finite Incantatem. Ещё разок. Остатки ужина, забытые на обеденном столе, медленно остывали в прохладном воздухе кухни. * * * Сириус забрался под одеяло к Джеймсу, быстро пробормотал «Nox!» и издал глубокий удовлетворённый вздох. Пряди всё ещё мокрых после душа волос задели шею Джеймса. Тело Поттера приятно ныло, и он уже собирался заснуть, как вдруг в голову ему пришла мысль. – Эй, Мягколап. – Ммм? – послышалось рядом невнятное мычание. – А как же Гарри? Как же стул-то? – Вот без этой картины я предпочёл бы обойтись. – Сириус! – Прости, я понял, о чём ты. Господи, я это всё-таки представил. Кошмар. – Блэк положил голову Джеймсу на плечо и глубоко вздохнул. – Не беспокойся. Я не против, если ты спрячешь стул куда-нибудь, где этот жук не сможет его найти и поиграть. Не думаю, что он догадается про пароль. – С Гарри ни в чём нельзя быть уверенным, – промолвил Джеймс. – Хм. Да, я, пожалуй, поставлю стул в сарай, и повешу замок побольше. – Никогда не занимался этим в сарае, – сонно пробормотал Сириус. – Спи уже, Мягколап.